Жалела ли я когда-нибудь о том своем поступке, о той новогодней ночи? Нет! Ни секунды. Даже сейчас, сквозь призму боли и предательства, я не могла назвать это ошибкой. Это была любовь. Настоящая, чистая, безоглядная. Первая. Возможно, меня осудили бы, узнав об этом. Не сомневаюсь! И во главе колонны осуждающих, с развернутыми знаменами ханжества и прагматизма, стояла бы моя мама. Я даже дословно знала, что сказала бы: «Как ты могла! Как? И с кем? С этим... он же никто! Ноль без палочки! Пыль подмёточная! Ты знаешь, какая у него наследственность? Алкоголики! Какие родители? А? Господи! И ради этого мы с отцом горбатимся, вкладываем в тебя душу? Оляяя! Да ему от тебя только одно и надо! Правильно! Ты ж... квартира, деньги, связи...»
Но она не знала. И никто не знал. Наша любовь была нашим маленьким, сокровенным миром, спрятанным от чужих, осуждающих глаз.
А мы... те два дня после Нового года были похожи на прекрасный, затянувшийся сон. Мы наслаждались обществом друг друга, как изголодавшиеся. Мы строили планы, такие смешные и грандиозные, рисовали в воображении наше общее будущее. А иногда просто молчали, сидя в полутемной комнате на полу, обнявшись, слушая, как за окном воет вьюга, и чувствуя, как бьются в унисон наши сердца.
– Лялька моя! – его голос, тихий и серьезный, нарушал тишину. – Я все сделаю, ты только потерпи немного. Совсем чуть-чуть. Я заработаю. Очень надеюсь, что возьмут в полк. И тогда... шикарной свадьбы не обещаю, но скромную, хорошую – все как положено. И квартиру снимем. Даже не возражай и ничего мне не говори. Я не хочу... не хочу потом слышать никаких упреков, что ты могла бы жить лучше от твоих родителей. Понимаешь? У нас будет все свое! А ты... ты должна учиться! Стать лучшим врачом. И никаких подработок! Я мужчина, это моя обязанность! Надо просто немного подождать. И знаешь, все у нас будет! – он говорил, а его пальцы переплетались с моими. – Квартира, потом свой дом, хорошая машина. И дети. Обязательно двое. Мальчик и девочка. Можно и две девочки. Дочь обязательно! Ты ее как куколку наряжать будешь. А я вас буду любить и баловать.Только будь рядом!
И я была. Была рядом, хоть и на расстоянии сотен километров. Верила ему, поддерживала, училась до изнеможения и ждала. Ждала каждой нашей редкой, выстраданной встречи, каждого звонка, который заставлял сердце взлетать до небес.
Еще полгода пролетели в водовороте учебы, бессонных ночей над конспектами, коротких свиданий, пахнущих поездами и дешевым кофе из станционных автоматов, и томительного ожидания. Я жила от одной его звонка, приезда до другой.
В конце июня, прямо перед моим последним экзаменом за первый курс, Дэн приехал неожиданно. И он был счастлив, сиял, как тысяча солнц.
– Лялька! Меня берут! – он ворвался в мою квартиру, подхватил на руки, закружил, не дав даже толком закрыть дверь, и осыпал мое лицо торопливыми, восторженными поцелуями. – Вот, смотри! – он, наконец, поставил меня на пол и сунул мне в руки официальную бумагу с печатями. – Все решено! Можешь начинать искать нам квартиру. И... как устроюсь, сразу свадьба! Я скопил немного, обещали неплохую зарплату, там всякие подъемные, надбавки. Справимся! Я свою «восьмерку» продам. Мне два дня на сборы. Заберу вещи из дома и сразу к тебе. Навсегда!
Господи! Не выразить словами то счастье, что переполняло нас! Казалось, мы парим над землей. Все! Любимый будет рядом! В августе мне исполнится восемнадцать, и я смогу выходить замуж без родительского разрешения. Меня больше не пугал скандал, который обязательно устроит мама, ее угрозы «вычеркнуть из жизни». Я наивно надеялась на поддержку папы. Он у меня всегда был более понимающим, мягким. Мы с ним были ближе во всех смыслах.
Я проводила Дена, он целовал мне руки, клялся в любви и обещал позвонить как доедет. Я сдала последний экзамен, получила зачетку, полную пятерок, и, окрыленная, накупила газет с объявлениями. Я с упоением отбирала варианты наших будущих квартир, представляла, как мы будем обустраивать наше первое гнездышко. И ждала. Ждала с нетерпением, предвкушая наше счастье.
А его не было. И звонка не было. Прошло два дня... три... Сначала я решила, что он обустраивается на новом месте, что у них там какие-то дела, их не выпускают. Потом я осторожно поинтересовалась у сокурсников, чьи парни служили по контракту, и узнала, что у контрактников обычно свободный выход,
особенно в первые дни для обустройства. И жилье они снимают сразу, им компенсируют часть аренды.
Неделя... две... На третью, мое окрыленное ожидание сменилось липким, холодным страхом. Что-то случилось. Он бы не молчал. Не мог. Я решилась поехать в ту военную часть, в пригород. Вдруг он заболел, попал в аварию... Родственников-то у него не было. Его родители... они бы заметили отсутствие сына разве что когда закончились деньги на водку. Мать кое-как подрабатывала уборщицей, отец – дворником. Их держали на работе скорее из жалости к Денису, который за них отдувался.
На КПП, дрожа от волнения, я представилась его дальней родственницей. Дежурный, невозмутимый и подозрительный, куда-то позвонил, поговорил и сухо сообщил: «Такого у нас на службе не числится и не числилось никогда».
Мир накренился. Земля ушла из-под ног. Значит... он даже не доехал? Или... Или он соврал? Нет, не мог! Документы же были, я сама видела печати!
Домой я ехала в полуобморочном состоянии, со смешанными чувствами жгучей тревоги и растущего недоумения. Мысли, что он мог меня просто бросить, даже не возникало. Я гнала ее прочь. Но зато в голову лезли другие, не менее страшные: а вдруг он, чтобы заработать побольше перед службой, решил напоследок поучаствовать в одном из тех подпольных боев? И сейчас лежит в какой-нибудь больнице, один, без документов...
На следующий день, когда родители уехали в магазины, я, трясущимися руками, набрала номер нашей городской больницы, затем всех в районе. Ответ был один и тот же: «Такого пациента нет и не было».
А потом была встреча одноклассников. Все съехались на каникулы, и мы большой, шумной компанией поехали на речку. Шашлыки, смех, песни под гитару, запах костра и речной воды... Я пыталась изображать веселье, но внутри была пустота.
– А вы слышали, какой тут шмон у нас был? – завел разговор один из наших. У него мама работала в районной администрации, и он всегда был в курсе всех событий. – Сашка Ильин, наш бывший одноклассник... они все продали и свалили из города. Всем скопом.
Сашка Ильин. Его отец был одним из первых, кто подался в бизнес в лихие 90-е. СТО, запчасти, машины «гонял», потом бытовая техника, аппаратура... Чем он только не занимался. Раскрутился знатно. И вдруг – раз! – все продал и уехал. А незадолго до этого ему сожгли СТО. Все, конечно, списали на братков и конкурентов. Виновных так и не нашли.
– У нас на районе сейчас и этих... что вечно на детской площадке сидели, – не видно, – подхватила Галка, которая осталась в городе и училась в местном пединституте. – Ихнюю качалку в подвале прикрыли. Разогнали.
– А как же... этот... Рэмбо? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал просто из любопытства. – Кажется... он же там у них просто чемпион был, гроза и надежда спортивного мира.
– А что Рэмбо? – Галка пожала плечами. – Он тоже свалил в неизвестном направлении. Еще... кажется, в конце весны или в самом начале лета. Говорили, его кто-то из сильных мира сего приметил, забрал с собой в
столицу телохранителем, что ли... может врут.
Все. Круг замкнулся. Пазл сложился. Значит, он просто сбежал. Взял и сбежал. Без единого слова, без объяснения, без прощания. Верить в это отказывался и мозг, и сердце. Ну не мог он так поступить! Не мог! Ведь он же любил! Он же клялся! Строил планы! Мы выбирали имена нашим детям!
Но факты были неумолимы. Он исчез. И его исчезновение было частью чего-то большего, какого-то общего «свала» всех, кто был связан с темным бизнесом Ильиных.
Каникулы для меня превратились в каторгу. Свой восемнадцатый день рождения я отмечала с друзьями в кафе, словно отбывала тяжелую повинность. Улыбалась, кивала, поднимала бокал, а внутри была выжженная, черная пустыня. Ничто не радовало. Ни подарки родителей, ни восхищенные взгляды мужчин. Скорей бы учеба! Скорей бы вернуться в свой институтский город, где все напоминало о нем, но где хотя бы не нужно было притворяться.
Время лечит? Нет, это ложь. Время просто притупляет боль. Ты привыкаешь с ней жить. Она становится твоим вторым «я», твоей тенью, фантомной конечностью, которая ноет при смене погоды. Вот так и я жила все последующие шесть лет. Ждать перестала примерно через год после окончания института. Естественно, ни с кем не встречалась. От одной мысли о новом романе, о новой близости, меня бросало в дрожь. Меня тошнило от самой идеи довериться кому-то снова.
Моим спасением была учеба, а потом – работа. После третьего курса я устроилась на «скорую», потом перешла в реанимационное отделение больницы. Институт я окончила с красным дипломом. К моменту выпуска родители, преуспев в бизнесе, купили мне современную трехкомнатную квартиру в престижном районе. «Для будущей семьи», – говорила мама. Старую двушку мы сдавали. На защиту диплома мне подарили машину – небольшой, юркий «мерседес», «для девочки». И я, сама того не желая, стала считаться завидной невестой.
Работать я пришла в больницу, где главврачом была Мария Львовна. Она меня уже знала – я подрабатывала там во время учебы. А потом... потом я познакомилась с Димой. Он как-то раз приехал за мамой, и наши машины оказались припаркованы рядом. Вот Мария Львовна и представила нас: «Мой сын, Дмитрий. Ольга, наш перспективный молодой невролог».
На следующий день он уже ждал меня у больницы с огромным букетом ирисов и приглашением на ужин в лучший ресторан города. Я не нашла в себе сил отказаться. Может, от усталости, может, от одиночества. Так начался наш неспешный, удобный, лишенный сумасшедших страстей роман. Полгода назад мы решили съехаться. Он сделал мне предложение красиво, с кольцом от Тиффани, на крыше ресторана с видом на ночной город.
Родители с обеих сторон с восторгом одобрили наш брак. Идеальная партия.
Дима... Он был ровесником Дэна. Юрист по образованию. Еще учась в университете, начал работать у отца. После выпуска стал его правой рукой, наследником империи.
А Дэн... Я изо всех сил старалась стереть его из памяти, выжечь каленым железом из сердца. И, казалось, преуспела. Я построила новую жизнь. И вот... не прошло и десяти лет, мое прошлое явилось ко мне на роскошном банкете – с улыбкой ослепительной белизны, с дорогим костюмом и такими же крепкими, властными объятиями.
Соскучилось, видите ли! Потребовалось целое десятилетие, чтобы понять, что я ему нужна? Что соскучился? Ирония судьбы была удивительно горькой.
Я лежала в постели, уставившись в потолок, в котором уже проступали призрачные очертания от утренней зари, и снова тонула в воспоминаниях. Они накатывали, как волны, одна больнее другой. За окном уже серело, птицы начинали утреннюю трель, а сна все не было. Когда я наконец провалилась в тяжелый, беспокойный сон, я сама не заметила.
– Да, Дима! – меня вырвал из цепких лап Морфея настойчивый звонок телефона. Голос жениха звучал бодро, но устало.
– Как ты себя чувствуешь, солнышко?
– Дим, я еще дремлю, – проговорила я хрипло, с трудом фокусируя взгляд на часах. Без десяти десять.
– Вот и молодец, отоспись. Оль, я... ну, ты только не обижайся, ладно? Сегодня тоже вряд ли вернусь. Работа.
– Дим, я все понимаю, – честно сказала я. – Работай. Я просто волнуюсь, что вы там совсем без отдыха.
– Ничего! Вот заключим этот контракт с Веретенниковым, тогда и отдохнем всласть. Кстати, ты выбрала, куда полетим в свадебное путешествие? Планируй сразу на месяц! Только ты и я! И никакой работы! О деньгах не думай! А то я тебя знаю, моя экономная! – он засмеялся.
– Хорошо, – улыбнулась я в трубку. – Стану транжирой. Дим, раз ты так занят, я, может, на турбазу поеду? На пару дней. Отдохну, воздухом подышу.
– Правильно! Отличная идея! Поезжай. А то ты вчера нас всех испугала, совсем расклеилась. Работаешь слишком много. Я уже маме сказал, чтобы она тебя сняла с ночных смен. Только на прием.
– Давай об этом потом поговорим, – уклончиво ответила я. Мысль о тотальном контроле со стороны свекрови меня напрягала.
– Хорошо. Поезжай, отдохни. Обязательно отзвонись, как устроишься.
– Обязательно. Я тебе даже фото скину. Полный отчет.
– Пока, родная. Люблю, целую.
Я с трудом сползла с кровати. Контрастный душ немного оживил тело, но не душу. Пока пила кофе на кухне, глядя на пустынный в это утро двор, я набрала номер хозяина турбазы. Мы были хорошо знакомы, я несколько раз вытаскивала его маму из обострений радикулита. Мне быстро организовали свободный домик до понедельника. В понедельник у меня была вторая смена. Я решила прямо оттуда, с турбазы, поехать на работу. Собрала в дорожную сумку самое необходимое – книги, удобную одежду, аптечку – и выехала за город. Впереди было два дня тишины, леса и отчаянной попытки собрать осколки своего спокойствия воедино, подальше от призраков прошлого и требований будущего.
________________________
СПАСИБО ВСЕМ ЗА ДОЧИТЫВАНИЯ, ПОДПИСКУ, ПРОСМОТР РЕКЛАМЫ, ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ И ДОНАТЫ. Подписывайтесь на мой канал. Хотите стать героями моих рассказав ? Пишите на почту sveta370@mail.ru. Жду вас на"Премиум".