Предыдущая часть:
Александр был серьёзен и упорен. Ольга долго сомневалась, но в итоге осознала, что действительно любит его и хочет быть вместе, несмотря на возраст. Она подумала, что сейчас это не помеха, и согласилась. В конце концов Ольга, едва не теряя сознание от сладкого ужаса, согласилась на брак.
Когда она сообщила на работе о замужестве, коллеги сначала не поняли, за кого. Они видели парня, некоторые даже одобряли, но замужество с такой разницей — слишком.
"Что вы, Ольга Сергеевна? Он же вам в сыновья годится", — воскликнула медсестра, когда они остались вдвоём.
— Ну и что? — спокойно ответила Ольга. — Это должно его беспокоить, а не меня.
— А родители у него есть? — спросила медсестра.
— Нет, он сирота, — ответила Ольга.
— Ну ясно, если бы мать была жива, она бы не позволила, — вздохнула медсестра, мать двух подростков-сыновей. — А я считаю, это нормально. Он совершеннолетний, ни у кого разрешения не должен спрашивать. А благословение всё равно мимо.
Ольга чувствовала себя счастливой, пожалуй, впервые в жизни по-настоящему, ощущая полноту эмоций. Она снова чувствовала себя молодой, любящей и любимой — это было прекрасно. "Причём здесь возраст?" — думала она.
Знакомые твердили, что так нехорошо, брак ненадолго, Саша бросит. "Смешные люди, любой брак чем-то кончается. Может, потом будет больно, но сейчас хорошо. Я так счастлива, как и не снилось. За один день такого счастья готова заплатить любую цену. Почему не побыть счастливой хоть ненадолго? Может, ещё лет пять он со мной, а может, и год не проживёт. Какая разница? Я слишком долго была одна", — размышляла Ольга.
Не все осуждали. Некоторые одобряли.
— Не слушай их, Оля, — сказала терапевт с их участка, женщина пожилая и опытная. — Посплетничают и перестанут. Они просто завидуют. Не у всякой так получится. Лучше вообще внимания не обращай.
— Хотя мне, честно, всё равно, кто как относится, — ответила Ольга. — Главное, я поступаю правильно. Да, сомневалась, отказывалась, а потом передумала. Нет причин отказывать себе в счастье.
— Вот тут ты права, я полностью на твоей стороне, — сказала подруга и вдруг продекламировала: — Стоило ли этого счастье безрассудное, всё-таки возможное?
— О, конечно, да, — улыбаясь, подмигнула Ольга.
Когда на работе Александра узнали о женитьбе, его начали подкалывать жёстко, по-мужски.
— Обалдел, парень? — говорили одни. — Жениться хорошо, но не на женщине в возрасте. Ты погорячился.
— А что такого? — возражали другие. — Я его невесту видел, она многим молодым сто очков вперёд даст. На такой и я бы женился.
— Ребята, хватит, — отрезал Саша. — Я всё равно женюсь, и ваши шуточки неуместны. Причём здесь возраст?
— При том, что ты не жену нашёл, а мамку, — подколол кто-то. — Бабушку схоронил, мамку нашёл. Ну хоть не новую бабушку, а то бывают казусы.
За такое один из неравнодушных получил в глаз. Больше шуток в глаза не отпускали — может, из страха, может, из уважения к твёрдости парня.
Несмотря на сочувствующих, свадьбу отметили вдвоём, без свидетелей. Были кольца, цветы, брачная ночь, даже путешествие — не на шикарный курорт, но на неплохую базу отдыха в пригороде.
Жить решили у Ольги — у неё двухкомнатная квартира, а Саша с бабушкой жил за городом в старом доме, потом снимал комнату, своего жилья не нажил. И зажили счастливо — ни один недоброжелатель не усомнился бы в их любви, видя, как они идут по улице, переплетя пальцы, сияя друг на друга.
Ольга никогда не была эгоисткой по отношению к любимому. Она понимала, что Саше когда-нибудь захочется настоящей семьи, детей. Да, она тоже мечтала о детях, но как врач знала нагрузку на организм, риски. Прошла обследование у гинеколога — всё в порядке, но врач посмотрел с сомнением, будто хотел сказать "не поздновато ли". Она понимала, что поздно, но так хотелось ребёнка от любимого.
Детей не получилось. Пару лет надеялась, но после сорока пяти поняла — мечте не сбыться. Что поделать, ведь главное у неё оставалось — счастливая жизнь рядом с любимым мужем, полная тепла и взаимной заботы.
Это продолжалось десять лет. Ольга поддерживала форму, следила за лицом и фигурой — не из страха, что муж бросит стареющую, а чтобы не огорчать его. После пятидесяти заметила изменения: морщины, седина в волосах. На природу не очень полагалась — больше активности, свежего воздуха, здоровой еды. Может, ещё некоторое время продержится в "девушках".
Поэтому не обратила внимания на боль в спине — решила, перезанималась на фитнесе, скоро пройдёт. Но это была старая травма с молодости, когда она упала на работе, и годы переутомления от дежурств в поликлинике дали о себе знать. Не прошло. Пришлось к неврологу, потом в больницу, операцию. Проблемы с позвоночником оказались серьёзными. Через десять лет счастливой жизни Ольга слегла.
Врачи говорили, восстановление возможно, но нужно лечение и уход. Тут вспомнили о неравенстве брака.
"Оля, Оля, что с ней теперь? Сколько Саша с ней продержится? Ладно возраст, привык. Но больная, лежачая — неделю не выдержит, сбежит", — шептались знакомые.
"Десять лет назад она хоть куда была, никто не спорит. Но сейчас за пятьдесят, как ни крути", — добавляли другие.
"А ей зачем с ним жить? Жизнь чужую заедать и свою. Зачем бабе на шестом десятке такое счастье? Дурака сваляла, ей бы ровесника найти, тот бы не бросил, стакан воды подал. А теперь куда? В дом престарелых", — рассуждали корыстно.
Но ошиблись. Саша не ушёл от неё, а стал не только мужем, но и преданной сиделкой — такой заботливой, что даже врачи и медсёстры поражались его умениям. Всему научился: уколы, массаж, предписания выполнял строго. На процедуры возил, по кабинетам носил на руках. Он ездил с ней на обследования, помогал с физиотерапией, и постепенно Ольга начала поправляться. Оставалось поражаться такой любви и верности.
Каково было Ольге, никто не знал, даже Саша. Она понимала, как ему тяжело, и не говорила открыто: она старше, не подарила ребёнка, теперь больная, нуждается в уходе. Каково любящей женщине осознавать, что повисла тяжким бременем на его шее?
Саша был счастлив, верил, что она встанет и проживёт долго. Ольга по мере сил следила за собой, помогала по дому, научилась вязать — занятие полезное для моторики и для дома.
Оба старались друг для друга и добились: Ольга встала, начала выходить — сперва с мужем, потом одна. Гуляла по двору, разрабатывала ноги. Но узнать прежнюю Олю было трудно. Измученная болезнью и лечением, она не выглядела молодо. Возраст есть возраст — кремы не уберут морщины, тёмные круги под глазами, не сделают кожу сияющей. Она казалась худой, изнурённой старушкой, не держащей спину. Потому предпочитала гулять одна — рядом с молодым, полным сил Сашей, она выглядела ещё старше.
Теперь прохожим не пришло бы в голову, что это муж и жена — скорее, сын вывел больную маму. Александр всегда был рядом, не замечал старения, хотя понимал по взглядам знакомых. Ему было жаль Оленьку, но он гордился ею — она преодолела болезнь, встала, — и любил. Она оставалась единственной, любимой.
— Какая разница, кем нас принимают? — говорил он. — Для меня ты та же Оленька, молодая и самая красивая. Неужели я недостаточно доказал любовь? Неужели думаешь, в наших отношениях что-то не так? Я всегда буду рядом, Оля, кто бы что ни говорил.
Александр говорил не просто так — видел смятение жены, чувствовал изменения в её отношении. Понимал причину, боялся, но ничего не мог сделать, кроме как убеждать, что она дорога и любима, как в первую встречу. Но в голове женщины зрели идеи, о которых она молчала.
И однажды на его признания она сказала: — А что, если я не хочу, чтобы ты был рядом? Я отняла у тебя лучшие годы.
— Глупости, ты не отняла, — возразил Саша. — Ты подарила лучшее время в моей жизни. Ты стала любовью моей жизни, самой жизнью. Я не представляю, что было бы без тебя. Мне больно от твоих слов, что не хочешь этого. Ты пугаешь меня, понимаешь? Не говори так больше.
— Выслушай меня, — высвобождая руки из его, сказала Ольга. — И постарайся понять: годы с тобой были лучшими в моей жизни, но они прошли. Болезнь дала возможность всё обдумать и прийти к правильному решению. Ты молодой мужчина, тебе и сорока нет, а мне...
— Нет, не перебивай, — продолжила она. — Что бы ты ни говорил, мне под шестьдесят, это серьёзно. Но со старостью пришла мудрость. В нашем супружестве нет смысла. Наша любовь с моей стороны стала эгоизмом, с твоей — прости — каким-то отклонением. Я не имею права продолжать.
— А на что ты имеешь право — прогнать меня, зная, что я без тебя жить не могу? — пытаясь улыбаться, спросил Александр. — Хорошо, пусть отклонение, психоз, болезнь, но разве ты бросишь больного?
Он понял, что её речь не пустые слова.
— Ты не пытался жить без меня, — ответила Ольга. — Ты ещё можешь жениться, иметь детей, быть счастливым.
— Что это значит? Ты меня больше не любишь? — в голосе Александра звучало негодование.
— Люблю и всегда буду любить, но уже не как мужа, — объяснила она. — Какая из меня жена? Я, строго говоря, уже и не женщина. Я никогда не была матерью, а сейчас чувствую, что стала ею для тебя.
— Ты ерунду говоришь, Оля, не пугай меня, — сказал Саша. — Не хочу слышать таких слов.
— Послушай, что я решила, — продолжила Ольга. — Я, как ты помнишь, родилась в деревне. Туда и уеду. Старый родительский дом ещё стоит. Я позвонила, всё узнала. Есть работа в фельдшерско-акушерском пункте — возьмут с удовольствием, медиков там давно нет. Если буду работать, помогут с ремонтом дома, а эту квартиру перепишу на тебя.
Александр слушал, схватившись за голову, не веря, что она серьёзно. Какая деревня, какой дом? Нет, он не понимает.
Он пытался найти лазейку: может, найдёт слова, и она передумает, всё будет по-прежнему.
— Оленька, успокойся, — сказал он. — Может, тебе сон приснился или кто-то сказал что-то, что повлияло. Надо же до такого додуматься — в деревню фельдшером, в дом, сто лет без хозяев.
Схватив её руки, он добавил: — Если трезво подумаешь пять минут, поймёшь, какой это бред.
— Не бред, ничего не снилось, — ответила Ольга. — А что люди говорят — ты лучше меня знаешь. Если бы ты знал, сколько я обдумывала и поняла, что надо именно так. По-хорошему, давно следовало поступить так.
— Как ты будешь жить одна, да в деревне? — спросил Саша. — Знаешь, какая там жизнь? Воды принеси, дров наколи. А если опять заболеешь? Ты об этом подумала? Нет, Оля, ты не имеешь права так поступать. Я не отпущу тебя, понимаешь, и никакого развода не будет. А если хочешь, через два месяца у меня отпуск — съездим в твою деревню, посмотришь, на какую жизнь едва не обрекла себя.
Александр был уверен, что она согласится.
— Санечка милый, давай не будем тянуть жилы друг из друга, — ответила Ольга. — Не будет, как раньше. Я уже жалею, что поделилась планами
Продолжение: