У Паши, на примете, было несколько адресов наркопритонов, где мог находиться Рома. Он решил начать с заброшенных бараков. Подъезжая к району, он вдруг увидел, как по тротуару, пошатываясь, шла Ленка по кличке Судорога. Она еле держалась на своих худых, как спички, ногах, которые торчали из-под мини-юбки: короткая болоньевая куртка была расстегнута, и длинный шарф почти волочился по тротуару.
Паша сбавил скорость и медленно ехал рядом, девушка его не замечала и неуверенно переставляла ноги, которые время от времени подгибались. Она была или пьяна, или под чем-то еще. Паша посигналил. Девушка остановилась и повернула голову в его сторону. Затем, медленно пробираясь через газон, который разделял тротуар и проезжую часть, подошла к машине и открыла дверь.
— Подбросишь, командир? — сказала она еле ворочающимся языком.
— Судорога, ты где так с утра набралась?
— О, Паша, привет, — наконец узнала его девушка, и широкая улыбка растянула её лицо.
— Садись, подвезу. Куда тебе?
Девушка с большим трудом залезла в машину и долго не могла закрыть дверь, так как шарф остался на улице. Паша наклонился и затянул конец шарфа в салон и сам закрыл дверь. Девушка, продолжая улыбаться, провела рукой по щеке Паши, когда он поднимался.
— Паша, ты такой хороший, — произнесла она, глядя на него пьяными глазами, в которых отражалось нечто бессмысленное и страшное, как будто эти глаза за свои восемнадцать лет ничего, кроме этого, не видели.
Паша смотрел на неё, и в его взгляде не было ни презрения, ни жалости — казалось, что он насмотрелся на это всё до такой степени, что это у него не вызывало больше никаких эмоций.
— Ты давно в последний раз проверялась? — спросил он без тени осуждения, глядя ей прямо в глаза.
Судорога отвела взгляд куда-то внутрь себя и ответила заплетающимся голосом:
— Ты думаешь, я ВИЧ-ин-фи-ци-ро-ва-нная? — проговорила она, еле выговаривая последнее слово.
— Со скольки лет ты уже сидишь на этой дряни? — спросил он её спокойно.
— Паша, я тебе тогда сказала, что завязала, и я честно не… — начала заплетающимся голосом объяснять Ленка, но Паша резко схватил её за руку и закатал рукав куртки — на худом бледном запястье виднелись черные гематомы, вен не было видно совсем. Она одернула руку и вернула рукав на место, втянула голову в плечи и, чуть не плача, начала объяснять:
— Паша, не ругайся, пожалуйста, я больше не буду — честное слово.
— Ладно, мне некогда с тобой возиться, — Паша отвернулся, и машина тронулась, — я ищу Ромку, ты его видела?
— Да, — неуверенно ответила Ленка и опять устремила взгляд куда-то внутрь себя.
— Где ты его видела и когда?
Ленка сделала лицо, пытаясь вспомнить — она то хмурилась, то поднимала брови, то вдруг делала бессмысленный взгляд.
— Давай, вспоминай — где ты его видела? — громко произнес Паша, посмотрев на неё.
Ленка молчала, продолжая морщить лоб.
— Паша, я не помню, — наконец произнесла она, чуть не плача.
— Вспоминай, Судорога, мне он очень нужен. Помоги мне — давай, думай.
— Ну, кажется, я его видела у Тип-топа, — сказала она неуверенно.
— Точно у него? — Паша повысил голос.
— Нет, — хныча ответила Ленка, — я не знаю.
Она схватилась руками за голову.
— Мне так плохо, Паша, — начала причитать она.
— Ладно, поехали к нему, — Паша прибавил газу и направил машину в сторону спального района.
Он припарковал машину в соседнем дворе, чтобы не светиться под окнами.
— Паша, можно я здесь тебя подожду? — проговорила Ленка — её вырубало.
— Нет, со мной пойдешь, — резко ответил Паша, вышел из машины и, открыв пассажирскую дверь, вытащил Ленку. Взял её за руку выше локтя и буквально потащил с собой.
Они зашли в обшарпанный подъезд старой пятиэтажной хрущевки и поднялись на последний этаж. По дороге Паша достал из кармана деньги и сунул Ленке:
— Если не захочет тебя пускать, покажешь деньги.
Они подошли к двери, и Паша встал за дверь. Дверного глазка не было. Ленка посмотрела на него испуганными глазами, Паша кивнул, и она постучала в дверь условным стуком. За дверью была тишина, она постучала ещё раз. Наконец послышался голос:
— Кто?
— Это я, Лена. Тип-топ, открывай, — ответила Ленка, косясь на Пашу.
— Чего тебе? — снова послышался голос.
— Мне нужна доза — у меня деньги есть, — проговорила Ленка, сжимая в кулаке несколько смятых купюр.
— Ты одна?
— Да, — ответила Судорога и вновь испуганно посмотрела на Пашу.
Послышался звук проворачиваемого замка. Наконец, дверь приоткрылась на длину дверной цепочки. Из образовавшейся щели послышался голос:
— Деньги покажи.
Ленка раскрыла ладонь с купюрами. Дверь закрылась, послышался звук открываемой цепочки, и когда дверь вновь открылась, Паша резко потянул её на себя и, раскрыв полностью, свободной рукой оттолкнув Ленку, протиснулся в дверь. На пороге стоял, широко открыв рот от удивления, парень с коротко стриженной головой в майке, из-под которой виднелись татуировки. Паша толкнул его в грудь, проходя вперед, и тот отшатнулся, сделав два шага назад.
— Паша, Паша, ты чё? — испуганным голосом начал лепетать коротко стриженный, и потом со злостью в голосе добавил, глядя на Ленку, — ну, Судорога, я тебе устрою.
— Тип-топ, извини — что я могла сделать? — начала оправдываться Ленка, входя в квартиру и закрывая за собой дверь.
— Кому ты что сделаешь? — выкрикнул Паша, надвигаясь на отступающего задом парня, и резко открытыми ладонями одновременно обеими руками ударил его по ушам. Тип-топ взвизгнул и закрыл уши руками.
Паша оглянулся. В квартире практически не было мебели. Дощатый пол, когда-то давно выкрашенный коричневой краской, был уже облезлый, со следами прожогов и засохших пятен. Обои на стенах выцвели и свисали клочьями. В стене, между коридором, ведущим на кухню, и залом на уровне пояса зияла огромная дыра, как будто пробитая кувалдой. Побелка потолка от времени стала серой с подкопченными следами — типичная обстановка наркопритона.
Пока Тип-топ что-то ворчал себе под нос, растирая уши, Паша вошёл в зал. В комнате из мебели стоял табурет, на котором лежали шприцы, жгут и столовая ложка. Вдоль двух стен на полу валялись два ватных матраса, и на каждом лицом вниз лежали тела и не шевелились. Паша узнал в одном из тел свитер Ромки. Он подошёл к нему, присел на корточки и развернул. Рома лежал с закрытыми глазами. Паша ударил его по щекам несколько раз.
— Ромка, вставай, очнись, — закричал он на него, но тот только что-то промычал, не открывая глаз.
Паша выпрямился и посмотрел на коротко стриженного в майке.
— Я тебе что говорил? — начал он надвигаться на него. — Если еще раз продашь ему своей дряни, что я обещал тебе сделать?
— Паш, я тут при чем? — нисколько не смутившись, начал оправдываться Тип-топ, с кривой ухмылкой, — ну не у меня, так у другого возьмет, какая разница?
— Какая разница, говоришь? — сквозь зубы прорычал Паша. Он кулаком нанес прямой удар в лицо Тип-топу — кровь моментально хлынула, и тот схватился руками за нос, но Паша подошёл ближе и, взяв его обеими руками за плечи, коленом зарядил в живот, отчего тот согнулся пополам и завалился на пол.
— Какая разница, да? Сука, — Паша продолжил пяткой ботинка пинать лежащее на полу скрюченное тело. Наконец он выдохся и посмотрел на Ленку, которая сидела на полу, прижавшись спиной к двери и продолжая сжимать в руке купюры.
Паша подошёл к Ромке и начал его тормошить и хлопать по щекам. Тот мычал и мотал головой. Наконец, открыв глаза, он несколько секунд смотрел на Пашу, как будто вспоминая его, затем его глаза стали круглыми, и он начал на руках отползать от Паши и бормотать:
— Нет, нет — не убивай меня, нет…
Его лицо выражало сильный испуг, губы дрожали, он отполз к стене и прижался в угол, выставив руки перед собой, будто защищаясь от кого-то.
— Нет, нет, пожалуйста, не убивай меня, я ничего не скажу… — продолжал он лепетать под нос.
— Рома, очнись — это же я, — Паша был в недоумении от происходящего, — ты что, не узнаешь меня? Это же я — Паша.
Рома закрыл лицо руками и рыдал.
— Да он уже третий день такой, — раздался голос Тип-топа из кухни, — всё время бред несёт какой-то.
В комнату робко вошла Ленка. Паша посмотрел на неё, ища ответа.
— Он когда пришёл, — начала говорить она, — то молчал всё время и только иногда, как в бреду, нёс какую-то околесицу.
Паша подошёл к Ромке и опустился перед ним на корточки. Тот сидел в углу, обхватив колени и молча смотрел в одну точку.
— Рома, всё хорошо — поехали домой, — Паша обнял его и прижал его голову к своей груди, — всё будет хорошо, окей?
Ромка трясся всем телом, продолжая смотреть в одну точку.
— Ладно, всё, давай вставай — Паша поднял Рому с пола, — Ленка, найди его куртку.
Ленка метнулась в соседнюю комнату и принесла то, что он просил. Паша надел на него куртку, и они пошли к выходу.
— Поехали нахрен отсюда, — обратился он к Ленке, но та, облокотившись на косяк двери и опустив голову, осталась стоять на месте. Паша вопросительно посмотрел на неё.
— Я останусь, Паш, — сказала она тихим голосом, глядя в пол.
Паша подошёл к ней и, взяв за подбородок, поднял голову. Она отвела глаза в сторону.
— Лена, ты же знаешь, чем это всё может закончиться?
— Мне всё равно, — тихо произнесла она, подняв глаза и посмотрев на Пашу. В её глазах читалось отчаяние и безысходность.
— Ну, как знаешь, — Паша развернулся и пошёл к выходу.
— Паша, — вдруг окликнула она его, и он обернулся. Она держала в вытянутой руке смятые купюры.
— Можно я оставлю себе? — произнесла она с робкой надеждой в голосе.
Паша молча развернулся и, взяв Рому под руку, вышел из квартиры.