— Я пришла, — кивнула Вера, чувствуя, как подступает комок к горлу. — Но, давайте сразу договоримся. Только ради Сони. И только на неделю. Это важно.
— Конечно, — он поспешно открыл дверь авто. Артем быстро взял ее сумку, словно боялся, что она передумает и выхватит ее обратно, убрал в багажник. — Спасибо, что согласились. Вы даже не представляете, что это для нас значит…
Они поехали в молчании. На этот раз дорога казалась Вере короче. Она смотрела на знакомые улицы, на мигающие витрины, на спешащих по своим делам людей.
Когда они подъехали к дому, залитому мягким светом уличных фонарей, Артем, прежде чем выйти, обернулся к ней.
— Я предупредил домработницу, Марью Ивановну, что Вы будете жить у нас. Она работает у нас давно, знала мою жену. Я объяснил ей, что Вы родственница, поживете у нас, что так нужно для здоровья Сонечки. Чтобы не было лишних вопросов. Няню Сони я уволил, чтобы не было сложностей.
Вера лишь кивнула, сжимая в ладонях ремень своей сумочки. Заметно было, что она нервничает.
Войдя в дом, их встретила знакомая тишина, на этот раз нарушаемая тихими, монотонными звуками, доносящимися из гостиной. Марья Ивановна, женщина в возрасте, читала Соне книжку. Девочка сидела в большом кресле, прижав к груди ту самую голубую кофточку своей мамы, ее взгляд был пустым и отрешенным, устремленным куда-то внутрь себя. Она не реагировала ни на картинки, ни на ласковый голос Марьи Ивановны. И, словно не слышала, как хлопнула входная дверь.
Увидев Веру, домработница вопросительно, с легким недоумением, посмотрела на Артема. Её поразило сходство. Незнакомка была копией жены Артема.
— Это Елена, — тихо, но четко сказал Артем, и Вера почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Он представил ее именем своей жены.
В этот момент Соня медленно подняла голову. Ее глаза встретились с глазами Веры. Прошла секунда, другая. И вдруг, словно кто-то словно щелкнул выключателем, в глубине детских зрачков вспыхнула искорка. Слабый, неуверенный свет, пробивающийся сквозь темноту.
— Ма…ма… — прошептала она почти беззвучно, только губами, и ее тонкие, бледные пальцы разжались, выпустив кофточку.
Вера, забыв обо всех договоренностях, страхах и условностях, сделала шаг вперед. Ее сердце бешено заколотилось, отдаваясь в висках. Она опустилась на колени перед девочкой, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
— Сонечка, здравствуй, — тихо сказала она, и ее голос сам собой окрасился той нежностью, теплой и глубокой, которую она видела только в фильмах и о которой иногда тайно мечтала. — Я пришла.
Она боялась испугать малышку, боялась сделать резкое движение, спугнуть этот хрупкий росток надежды, появившийся в глазах девочки. Но Соня, не сводя с нее широко раскрытых глаз, медленно потянула к ней руку, и кончиками холодных, дрожащих пальчиков дотронулась до ее щеки. Это прикосновение было почти невесомое, но невероятно значимое.
— Ты… не уйдешь? — прозвучал самый главный, самый страшный вопрос, от которого сжалось все внутри. - Не уйдешь опять?
Вера посмотрела на Артема. Он стоял в стороне, в тени арочного проема, затаив дыхание, и в его глазах, пристально смотрящих на нее, была тихая мольба, но и готовность принять любой ее ответ.
Затем Вера снова посмотрела на девочку, в чьих глазах все еще был лед отчаяния.
И в этот миг Вера перестала играть роль. Вернее, все получилось само собой. Не пришлось играть никакой роли. Что-то внутри нее перевернулось, сломалось и собралось заново — теплое, живое, отзывчивое. Границы между «я» и «чужая роль» расплылись, уступив место простому человеческому порыву.
— Нет, — сказала она мягко, но уверенно, беря маленькую, холодную ладошку в свою. Ее пальцы сомкнулись вокруг детских пальчиков, согревая их. — Я никуда не уйду. Пока ты не захочешь сама.
— Хорошо… — выдохнула Соня, и ее тело обмякло, словно из него ушло все напряжение.
Вера поднялась, не отпуская руку девочки.
— Пойдем, я уложу тебя спать, уже поздно — сказала она, и Соня безропотно соскользнула с кресла и пошла рядом, крепко вцепившись в ее руку, словно боясь, что мама снова растворится в воздухе.
Марья Ивановна молча наблюдала за этой сценой, ее лицо было каменным. Она отвернулась и начала собирать игрушки и книжки Сони.
Вера отвела малышку в ее комнату. Она помогла девочке переодеться в пижаму с единорогами, ее неумелые движения были неловкими, но полными искренней заботы. Соня не сводила с нее глаз, и Вера чувствовала на себе этот доверчивый, испытующий взгляд.
Уложив малышку в кровать, Вера попыталась высвободить руку, чтобы поправить одеяло, но Соня сжала пальцы еще крепче.
— Не уходи, — прошептала она, и в ее голосе снова зазвучала паника.
— Я никуда не уйду, — успокоила ее Вера и присела на краешек кровати. — Я просто посижу с тобой, пока ты не уснешь.
Она провела так почти час, пока ровное дыхание девочки не подсказало, что та крепко уснула. Даже во сне Соня не отпускала ее руку. Осторожно, миллиметр за миллиметром, Вера высвободила свои пальцы, накрыла одеялом маленькую ладошку и, задержавшись на мгновение, чтобы убедиться, что сон девочки спокоен, вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.
Внизу, в гостиной, ее ждал Артем.
— Она уснула? — тихо спросил он.
— Да, — кивнула Вера. — Но крепко держала за руку до последнего.
— Спасибо, — это слово прозвучало тяжело и полноценно, как целая речь. — Прошу, пройдемте в кабинет. Нужно обсудить детали.
Кабинет был другим миром — строгим, мужским, с массивным дубовым столом, стенами, заставленными книгами, и большим кожаным креслом. Пахло деревом, книгами. Артем предложил ей сесть в кресло напротив.
— Во-первых, где вы будете жить, — начал он, опускаясь в свое кресло. Оно с тихим скрипом приняло его вес. — Я думаю, вам будет удобнее всего в комнате рядом с Соней. Так вы будете слышать ее, если что. И она быстро найдет Вас утром. Ваши вещи уже перенесли.
Вера лишь кивнула, осматриваясь. На столе стояла серебряная рамка с фотографией. Она не удержалась и взяла ее в руки. На снимке была она… нет, не она. Елена. Та же улыбка, те же ямочки на щеках, но волосы короче, уложены в дерзкую стрижку каре, и во взгляде — уверенность и озорной огонек, которых так не хватало Вере.
— Она была… очень яркой? — прошептала Вера, опуская рамку на место.
— Да, — голос Артема дрогнул. Он откашлялся. — Яркой, общительной. Вы немного другая. Поэтому я и прошу — будьте с Соней как можно ласковее. Старайтесь отвлечь ее. Гулять пока лучше только здесь, на территории. Здесь сзади есть хорошая детская площадка. Играйте, читайте… делайте все, что делала бы ее мама.
— А как же Марья Ивановна? — спросила Вера, вспомнила ледяной взгляд домработницы. — Она же знала Вашу жену. Как она отреагирует на всю эту историю со мной?
— Она будет молчать, — отрезал Артем. В его тоне прозвучала сталь. — Она предана нашей семье. И в ее интересах, чтобы Сонечка поскорее пришла в себя.
— А соседи? Они могут заметить, что в доме появился еще кто-то, что я… двойник.
— Поэтому я и прошу вас эту неделю не выходить за пределы участка. Здесь есть все для прогулок с ребенком.
Вера глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она чувствовала себя актрисой, которой дали роль, но не дали сценария.
— Я сомневаюсь, что смогу быть похожей на вашу жену. Что Сонечка не заметит разницы. Можете рассказать, какой она была? Что ей было интересно, как вы жили? Хотя бы основное… чтобы я могла представить, как вести себя.
Артем откинулся на спинку кресла, его взгляд ушел в прошлое.
— Елена… — он начал медленно, подбирая слова. — Вы словно ее копия. Только… прическа у Лены была короче, как на фото. И жила она на высокой скорости. Вечные встречи с подругами, выставки, благотворительные вечера. Сама водила машину. Работала дизайнером. Прекрасно рисовала. Вы сможете найти ее рисунки здесь, в кабинете, я оставлю Вам папку. — Он указал на нижний ящик стола. — Елена любила нашу дочь, находила время, чтобы пообщаться, поэтому Сонечка так остро переживает ее потерю. Еще Елена обожала одежду. У нее был безупречный вкус. Шкафы до сих пор ломятся от ее вещей. Она никогда не надевала один и тот же наряд дважды, если это было какое-то событие. Выросла в очень обеспеченной семье, получила блестящее образование в Европе. Сейчас ее родители живут в Швейцарии, мы редко общаемся после ее… после всего. Так что с этой стороны риск минимален. Подруги… ее подруги здесь не появляются. Они знают, что после похорон я… замкнулся. В доме сейчас постоянно только Марья Ивановна и охранник. Няню я уволил, как только сделал Вам это предложение, в надежде, что Вы согласитесь помочь.
Вера слушала, и образ Елены складывался в голове как пазл — яркая, успешная, живущая на полную катушку женщина. Противоположность ей, скромному бухгалтеру, чья жизнь состояла из отчетов, чая с подругой и прогулок с женихом, который был больше другом.
— Вы рассчитывали, что я приму это предложение? — вдруг спросила она, ловя его взгляд.
Артем не отвел глаз.
— Да. Я рассчитывал. Потому что не думаю, чтобы кто-то смог отказаться от такой суммы. — У Веры перехватило дыхание. Предложение было в несколько раз больше ее годового оклада. — Честно говоря, я навел о вас справки. Я видел, где вы живете. Вы зарабатываете не так много, чтобы пройти мимо такого предложения.
Его слова, произнесенные спокойно и деловито, холодно, обожгли ее как пощечина. Вера резко встала, ее глаза вспыхнули.
— Мне не нужны эти деньги! Не за счет обмана! Я согласилась не ради ваших денег!
Он смотрел на нее с непроницаемым лицом, но в глубине его холодных глаз что-то мелькнуло — возможно, уважение.
— Мы вернемся к этому вопросу позже, когда вы освоитесь, — сказал он, вставая. — Сейчас я просто рад, что вы согласились помочь Сонечке. Вам нужно отдохнуть, привыкнуть к дому, к нам. Завтра… завтра вы проснетесь другим человеком.
— Да, завтра будет новый день… — тихо повторила Вера, чувствуя странную пустоту внутри.
Она вышла из кабинета и остановилась в гостиной. Большая, красивая комната с дорогой мебелью и безделушками казалась безжизненной, как музейная экспозиция. Она медленно поднялась на второй этаж, прошла мимо комнаты Сони, прислушалась к ее ровному дыханию, и зашла в свою — соседнюю. Это была комната для гостей, роскошная, но безличная. Ее скромная потертая сумка стояла у кровати, выглядывая чужим и жалким пятном на фоне дорогого паркета и шелковых обоев.
Вера устроилась в огромной кровати, которая казалась ей чересчур мягкой, и уставилась в потолок. Мысли путались. Она думала о Павле, о его обиженных глазах. Думала о Тане и ее совете «рвануть за таким». Думала о сумме, которую назвал Артем, и ее собственной реакции. Она и правда не хотела этих денег. Но что же она хотела?
И тогда перед ее внутренним взором встал образ Сонечки. Ее улыбка, та самая, едва заметная, но самая настоящая. Как засияли ее глазки, когда лед в них растаял. Это было чудо. Хрупкое и настоящее.
И Вера, сама того не понимая, переступив порог чужого дома, стала его частью. Пусть на неделю, как она думала, но она уже была здесь. И завтра ей предстояло проснуться Еленой.
Понравился рассказ - поставьте лайк, поддержите автора! Будет стимул поскорее написать продолжение истории 👍🧡
Авторский рассказ, третья часть. M.L
Четвертая часть рассказа на канале:
Для тех, кто не читал начало, первая часть рассказа: