Счастье есть

По густому, местами непролазному лесу шел молодой человек. Он, привыкший к городскому шуму, не сразу признал особые звуки и тишину леса. Постепенно они начали вытеснять из его памяти нежеланные мысли и события прошлого. Шаг, другой, … Тысячи шагов по знакомым тропинкам, и незнакомым, едва приметным тропам. На этот раз он забрел слишком далеко. Пора бы возвращаться, вечерело. Вдруг его внимание привлёк незнакомый звук. Чей-то голос… Прислушался. Детский… Откуда в этой чащобе взяться ребенку? Быть такого не может… Или может? Прислушался...

Утро не задалось с самого. Татьяна провернула кран на кухне, потом в душе. Тишина. Только где-то булькало, перекатывая остатки воды. «Опять прорвало», — устало подумала она, прислоняясь лбом к холодному кафелю. Без мужских рук в этом доме, доставшемся от бабушки, сложно. Кран капал уже третий месяц, половица на крыльце прогнулась, а теперь вот и трубы решили напомнить о себе. Татьяна вздохнула, вылила в чайник остатки бутилированной воды, чтобы хоть как-то взбодриться, и глянула на телефон. Тот лежал на столе экраном вниз, будто отворачивался от нее...

Шум свадьбы — это особенная симфония. Звон бокалов, смех и торжественные аккорды марша Мендельсона. Это было то место, где Сергей впервые увидел Алину. Она стояла чуть в стороне от танцующих подруг невесты и с улыбкой наблюдала за Мариной и Ильей. Свет от люстры дробился в хрустальных подвесках и играл в ее темных глазах — глазах с таким живым, озорным огоньком, что Сергей, привыкший просчитывать варианты на пять ходов вперед, на мгновение забыл, зачем вообще сюда приехал. — Илья, — ткнул он друга локтем в бок, не отводя взгляда...

Они познакомились в конце мая, когда весь город укрыли лепестки цветущих яблонь. Андрей тогда был похож на героя из кино: уверенный, с искоркой в глазах, умеющий говорить такие слова, от которых теплело на душе. Татьяна, учительница младших классов, с тихим, мягким голосом и огромной душевной теплотой, посчитала, что это ее судьба. Свадьба была скромной, но очень душевной. Елена Павловна, мать Андрея, с первого дня смотрела на невестку оценивающе, будто проверяя на прочность. «Главное, чтобы Андрюше с тобой было хорошо, — сказала она как-то за столом...

Алена так и осталась стоять в холодном больничном коридоре, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене. В ушах звенело от резких слов и того ледяного тона, каким они были произнесены. Щеки горели от унижения. Дверь в палату снова приоткрылась, и на пороге появилась Наталья. Ее лицо, только что сиявшее сладкой улыбкой, теперь было непроницаемо и холодно. — Послушайте, как вас там… — начала она, делая паузу для эффекта. — Алена, — тихо, но четко ответила девушка, выпрямляясь. — Да, так вот, Алена, — Наталья сделала шаг вперед, понизив голос до конфиденциального, но недружелюбного шепота...