Артем шагал по сияющему торговому центру, крепко держа за руку маленькую ладошку дочери. Вокруг царила предновогодняя суета, мигали гирлянды, звучала музыка.
Они подошли к двери большого магазина одежды. Артем на секунду отвлекся, проверяя сообщение на телефоне от няни. И в этот миг все произошло.
Маленькая ладошка резко выскользнула из его руки.
— Ма-а-ма!
Крик был таким пронзительным, таким полным безудержной радости и надежды, что у Артема похолодела кровь. Он обернулся и увидел, как Сонечка забегает в ближайший магазин одежды.
— Соня! Ты куда?
Он влетел внутрь магазина. И замер.
Его дочь, его молчавшая три недели Сонечка, вцепилась в ноги высокой стройной женщины и, заливаясь счастливыми слезами, приговаривала:
— Мама! Моя мама! Где ты была? Я тебя так ждала, так ждала…
Артем поднял взгляд выше, на лицо женщины. И мир остановился.
Перед ним стояла Лена.
Такие же карие, миндалевидные глаза, темно-каштановые волосы. Такая же линия скул, тот же разрез губ. Только выражение лица было совершенно другим — растерянным, испуганным и абсолютно чужим.
Он смотрел на нее, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить слово. Секунда растянулась в вечность. Он видел каждую деталь, каждую знакомую черточку. Это была она. И это не могла быть она.
Женщина смотрела на плачущую девочку, прижимающуюся к ее коленям, с недоумением. Потом ее взгляд встретился с взглядом Артема. В ее глазах он не увидел ни капли узнавания. Только нарастающую тревогу.
— Простите… — первым пришел в себя Артем. Голос его был хриплым. Он наклонился и мягко, но настойчиво взял Соню за руку. — Сонечка, отпусти… Это не мама.
— Нет! — закричала девочка, вцепляясь в пальто женщины еще крепче. — Мама! Это моя мама! Я тебя нашла!
Ее истеричный крик привлек внимание окружающих. Люди оборачивались, шептались. Женщина выглядела совершенно потерянной.
— Девочка, милая, ты ошиблась, — тихо, почти беззвучно произнесла она, и Артем снова вздрогнул. Даже голос был похож. Только интонации другие, более сдержанные, без теплой, лучезарной энергии Лены.
— Послушайте, — обратился к ней Артем, чувствуя, как горит от стыда и отчаяния. — Я… я не знаю, как объяснить. Помогите мне, пожалуйста, довести дочку ее до машины. Она вас не отпустит. Я все Вам объясню.
Он видел внутреннюю борьбу в ее глазах. Страх перед незнакомым мужчиной и странной ситуацией и жалость к рыдающему ребенку. Наконец, она кивнула.
— Хорошо. Давайте.
Так они и шли по торговому центру — странное трио. Артем нес на руках вырывающуюся Соню, а незнакомка шла рядом, и девочка одной рукой цепко держала ее за палец, словно боясь, что она испарится.
Они спустились по эскалатору, прошли через парковку. Артем чувствовал на себе любопытные взгляды. Ему было все равно.
У его внедорожника началась новая битва. Соня ни в какую не хотела садиться в автокресло и отпускать «маму».
— Она поедет с нами! — требовала она, и в ее глазах стоял такой ужас перед новой разлукой, что Артем не выдержал.
Он отвернулся от дочери и посмотрел прямо на незнакомку.
— Я понимаю, что это звучит безумно. Я знаю, что мы для вас никто. Но умоляю вас, поезжайте с нами. Просто до дома. Я все объясню. Есть причина… Вы очень на нее похожи. На мою жену.
Он видел, как она колеблется, оглядывая пустынную парковку, его дорогую машину, его отчаянное лицо, вглядывается в заплаканные глаза маленькой девочки.
— Меня зовут Артем, — добавил он, пытаясь звучать убедительнее. — Это Соня. Я обещаю Вам, что с Вами будет все в порядке.
Она закусила губу, посмотрела на Соню, которая смотрела на нее с безграничной любовью и мольбой, и тихо сказала:
— Вера. Меня зовут Вера. И кивнула. — Хорошо. Я поеду.
Они усадили Соню в автокресло. Девочка тут же протянула руку и снова схватила Веру за пальцы. Так они и ехали — в напряженной тишине, нарушаемой только прерывистым дыханием засыпающей Сони.
Артем ловил в зеркало заднего вида их отражение. Дочь, не выпускающая из своей ладошки руку Веры, и незнакомка, смотрящая в окно на мелькающие огни вечернего города. У него сжималось сердце от этой картины. Он вез в свой дом призрак.
Они подъехали к коттеджному поселку. Большой, стильный дом за высоким забором, который он когда-то выбирал вместе с Леной, где когда-то жило счастье. Теперь он казался ему слишком огромным и пустым.
Соня к тому времени окончательно уснула, измученная слезами и эмоциями, но ее пальчики все так же держались за Веру.
— Она же никуда не уйдет? — прошептала она сквозь сон, когда Артем осторожно вынимал ее из машины.
Вера, растерянная, посмотрела на Артема. Он молча покачал головой: «Ничего не говори».
— Крепко спи, солнышко, — сказала она вместо ответа, и ее голос прозвучал неожиданно мягко.
Они вошли в дом. Тишина и идеальный порядок. Артем отнес Соню в ее комнату — розовое царство принцесс и единорогов, которое его жена Лена обустраивала с такой любовью. Вера шла следом.
Он уложил дочь, накрыл одеялом, поправил прядь волос на ее лбу. Соня во сне не отпускала руку Веры. Та сидела на краю кровати, неловко сгорбившись, и наблюдала за спящей девочкой. В ее глазах Артем прочитал неподдельное сочувствие.
Наконец, пальцы Сони разжались. Артем жестом пригласил Веру следовать за ним. Они спустились в гостиную — просторную, с панорамными окнами, выходящими в темный сад.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал он, указывая на массивный диван. Сам же подошел к окну, уперся лбом в холодное стекло и закрыл глаза. За его спиной стояла тишина, которую он должен был нарушить.
— Моей жены не стало месяц назад, — прозвучали его слова в тишине комнаты. Громко, четко, отрезая. Он не оборачивался, не мог смотреть на это лицо, произнося эти слова. — Ее звали Елена. Лена. Сонечка… потеряла ее. — Она не может принять, что мамы больше нет. Первые дни думала, что мама уехала в командировку. А однажды случайно услышала разговор няни…
Он рассказал все. О том, что произошло. О своей потере и пустоте в душе. О том, как нашли Соню в комнате с кофточкой жены в руках. О трех неделях мучительного молчания дочки. Его голос то срывался, то становился металлически-ровным. Он говорил о своем собственном горе, о пустоте, о том, как пытается быть сильным ради дочери, и как у него не получается.
Потом он обернулся. Вера сидела, склонив голову, ее пальцы нервно теребили бахрому на диванной подушке.
— То, что произошло сегодня… Она увидела Вас и заговорила. Вы… Вы очень похожи на Лену. Я даже сам опешил, на какой-то миг мне показалось… Но так не бывает. Просто невероятное, пугающее сходство.
Он замолчал, дав ей время осознать. Потом вздохнул.
— Я понимаю, что мы для Вас — посторонние, что у вас свои заботы. Вы меня простите за эту безумную просьбу и за то, что привез Вас сюда. Я сейчас вызову такси.
Вера подняла на него глаза. В них уже не было страха, только глубокая печаль и растерянность.
— Ничего страшного… Вы меня тоже извините, я просто не ожидала… Да, Вы правы, мне пора…
Такси приехало быстро. Артем проводил ее до калитки. Ночной воздух был колючим и морозным. Вера, уже садясь в машину, обернулась. Ее лицо в свете фонаря было поразительно знакомым и до боли чужим.
— А что будет дальше… с Сонечкой? — тихо спросила она.
Артем только развел руками, и в этом жесте была вся его беспомощность.
— Я не знаю… Мы попробуем справиться…
Он смотрел, как огни такси растворяются в темноте, чувствуя, как последняя призрачная надежда уезжает вместе с ними.
Утро началось с крика. Не испуганного, а полного радости и предвкушения. Артем сквозь сон услышал топот маленьких ног по коридору. Дверь в его спальню распахнулась.
— Папа! Папа, а где мама? Она готовит завтрак?
Сонечка, счастливая, с сияющими глазами, запрыгнула к нему на кровать. Она снова говорила. Звонко, радостно. Сердце Артема упало в пропасть.
Он попытался мягко объяснить, что мамы нет. Что та женщина была просто похожей тетей. Что она ушла. Но свет в глазах дочери померк мгновенно. Радость сменилась недоумением.
— Нет! — взвыла она. — Она была здесь! Я ее держала за руку!
Она спрыгнула с кровати и бросилась бегать по дому.
— Мама! Мама, выходи! Не прячься! — ее крики эхом разносились по пустым комнатам. Она заглядывала под кровати, в гардеробные, в кладовку. С каждым шагом ее надежда таяла, а голос становился все отчаяннее.
Войдя в гостиную и не найдя никого, она замерла посреди комнаты, а потом, издав тихий, надрывный стон, побежала обратно в свою спальню.
Артем нашел ее там. Она сидела на полу, прижав к лицу ту самую голубую кофточку Лены. Ее маленькие плечики судорожно вздрагивали. Она снова не говорила. Она просто плакала. Тихо, безнадежно. И от этого было в тысячу раз страшнее.
Она отказалась от завтрака. Не реагировала на его уговоры, на попытки няни ее накормить. Она просто сидела, обняв кофточку, и смотрела в одну точку. Молчание вернулось, но теперь оно было тяжелее.
Артем в отчаянии вызвал их семейного врача, Михаила Петровича, пожилого, опытного человека, который знал Соню с рождения.
— Артем Павлович, — покачал головой врач, осмотрев девочку — так психика ребенка защищается - потерей речи. Были сильные переживания. А потом… появился свет. Явь, осязаемая. Она потрогала свою мечту, она держала ее за руку. А потом мечта исчезла. Мозг воспринимает это как вторую потерю. Радость была, и ее отняли. Это может быть гораздо хуже. Она может замкнуться окончательно.
— Как теперь быть?
— А что… женщина действительно так похожа? — спросил Михаил Петрович, собирая инструменты.
— Да, — прошептал Артем — Я сам удивлен. Это мало сказать, что похожа… Это… словно двойник…
После ухода врача в доме снова воцарилась гнетущая тишина. Артем ходил из угла в угол, его мысли метались. Он видел лицо дочери — потерянное, опустошенное. Он помнил лицо Веры — испуганное, но доброе. Он вспоминал ее мягкий голос, когда она утешала Соню: «Крепко спи, солнышко».
Он не мог позволить своей дочери сломаться окончательно. Цена была слишком высока. И тогда, отбросив все сомнения о приличиях, здравом смысле и личных границах, он принял решение.
Он нашел в истории звонков номер такси, продиктовал диспетчеру адрес, с которого была заказана машина вчера вечером, и получил адрес Веры. Это был обычный спальный район, ряд панельных многоэтажек.
Артем просидел в машине напротив ее подъезда несколько часов. Он размышлял, что скажет, как его воспримут. Он почти решил уехать, признав свою затею безумной, как вдруг увидел ее.
Она шла неспешной, усталой походкой, неся в руках пакет с продуктами. Даже в полумраке вечера, даже на расстоянии он узнал ее силуэт, ее движения. Такое совпадение. Разве бывает?
Артем вышел из машины и пошел ей навстречу. Она заметила его, остановилась, и на ее лице снова мелькнул испуг, быстро сменившийся настороженным любопытством.
— Простите, что я вот так… — начал он, чувствуя себя глупо. — Мы можем поговорить?
Она молча кивнула и повела его к скамейке, стоявшей в стороне, под голыми ветвями старых лип. Они сели.
— Сонечке хуже, — без предисловий сказал Артем. — Она снова замкнулась. Врач сказал, что это вторая, еще более тяжелая травма. Она снова потеряла… маму.
Вера слушала, не перебивая, глядя на свои руки.
— Я умоляю вас, — голос Артема дрогнул. Он собрал всю свою волю. — Побудьте в роли Лены. Ненадолго. Неделю. Две. Помогите ей выйти из этого состояния. Дайте ей почувствовать, что мама вернулась. А дальше… я что-нибудь придумаю. Мы уедем, будут новые впечатления… Я вам хорошо заплачу. Я заплачу любые деньги.
Вера резко подняла на него голову. В ее глазах вспыхнул не испуг, а что-то вроде обиды.
— Вы это серьезно? Неужели Вы не понимаете, что я не могу играть эту роль всегда? А что будет потом? Для нее это снова будет потерей. И для меня это… Это неправильно.
— Я понимаю, что это все сложно, — он говорил быстро, горячо, почти не отдавая себе отчет в словах. — Просто помогите ей сейчас, в самый критический момент. А дальше…
— Но дело в том, что… — она запнулась. — У меня же тоже жизнь.
Тут до Артема дошло. Он смотрел на нее, на эту одинокую женщину с пакетом продуктов, пришедшую в свою обычную многоэтажку, и вдруг осознал всю эгоистичность своей просьбы.
— Простите, я об этом не подумал. Вы замужем? Кто-то будет против, если вы поживете какое-то время в нашем доме?
— Нет, я не замужем, пока что… — она снова отвела взгляд. — Но у меня есть жених. И еще моя работа… И Вы меня совсем не знаете, как и я Вас. Это безумие.
— Сейчас главное для меня — Сонечка, — тихо, но с непоколебимой твердостью сказал Артем. — Ее будущее. Ее психическое здоровье. Без Вас… я боюсь, она может не оправиться. Подумайте, пожалуйста. Я буду здесь завтра в это же время. Жду ваш ответ.
Он встал, не дожидаясь ее возражений, и пошел к своей машине. Он не оборачивался. Артем оставил ее одну на скамейке, с его безумной просьбой и выбором, который мог изменить жизнь всех троих. Теперь все зависело от нее.
Понравился рассказ - поставьте лайк, поддержите автора! Будет стимул поскорее написать продолжение истории 👍🧡
Первая часть авторского рассказа M.L
Вторая часть рассказа на канале: