Пять лет назад Аня ушла от меня к другому. Просто собрала вещи и исчезла из моей жизни. Я думал, что забыл. Построил карьеру, стал директором по маркетингу, научился не вспоминать.
А потом она появилась на собеседовании. Просила работу. И я взял ее — не из доброты, а из мести. Хотел, чтобы она увидела, кем я стал. Чтобы пожалела о своем выборе.
Но месть имеет свойство оборачиваться против тех, кто ее задумывает.
Тишина в душе продлилась ровно до обеда следующего вторника. Я сидел в своем кабинете, просматривал отчеты по новым кампаниям и почти убедил себя, что все под контролем. Что я могу работать с Аней в одном офисе, видеть ее каждый день и не чувствовать ничего, кроме профессионального интереса.
Моя помощница Лена заглянула в кабинет с глазами испуганной лани.
— Сергей Петрович, к нам едет крупный клиент. Без предупреждения. Сам Виктор Романович.
Я кивнул, делая вид, что это обычное дело. Хотя внутри все похолодело.
Этот контракт мог вывести нашу компанию на совершенно новый уровень. Мы три месяца работали над презентацией, чтобы их заполучить. А Виктор Романович — это человек, который принимает решения о миллионных бюджетах одним кивком головы.
И еще — тот самый, к кому она ушла.
Я знал его имя с самого начала. Когда пять лет назад Аня сказала, что встретила другого, я не смог удержаться и выяснил все. Виктор Романович Седов. Сорок два года. Владелец строительного холдинга. Три бизнеса, два развода, репутация человека, который получает все, что хочет.
Тогда я ненавидел его всеми фибрами души. Сейчас он был моим потенциальным клиентом.
Ирония судьбы в чистом виде.
Я попросил Лену собрать всех в переговорной. Аня пришла последней, с папкой презентационных материалов. Она бледнела на глазах.
— Ты в порядке? — спросил я тихо, пока остальные рассаживались.
— Да, — ответила она, не поднимая глаз. — Просто... не ожидала, что он приедет лично.
Я хотел спросить, знает ли она, заранее, но дверь распахнулась, и в переговорную вошел Виктор Романович.
Он появился так, словно покупал это здание. Дорогой костюм, который стоил, наверное, как моя месячная зарплата. Часы, блестящие отполированной уверенностью. И взгляд хозяина жизни — человека, который привык получать желаемое щелчком пальцев.
За ним шла его помощница с планшетом и еще двое — юрист и финансовый директор, судя по папкам.
Но я смотрел только на него. На человека, который когда-то забрал у меня дорогое.
— Сергей, — он протянул мне руку, крепко сжимая пальцы. — Рад знакомству. Наслышан о ваших успехах. Решил посмотреть лично, кому доверяю свои бюджеты.
Его рукопожатие было демонстрацией силы. Он сжимал чуть сильнее, чем нужно, чуть дольше, чем принято. Метил территорию.
Потом его взгляд скользнул по комнате и остановился на Ане. Она стояла у окна, сжимая папку, как щит.
— Моя Анечка, — в его голосе прозвучало что-то, отчего у меня свело скулы. — Я смотрю, тоже здесь. Мир тесен, правда? Надеюсь, ты создал для нее комфортные условия?
«Моя Анечка». Он сказал это так, будто говорил о вещи. О своей собственности, которую временно одолжили кому-то другому.
Я увидел, как Аня вжала голову в плечи. Как напряглись ее плечи. Как она отвернулась к окну, делая вид, что поправляет жалюзи.
— Анна — ценный сотрудник нашего отдела, — ровно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Условия у всех одинаковые. Рабочие.
Что-то мелькнуло в его взгляде. Удивление? Интерес? Он усмехнулся и прошел к столу:
— Ну что ж, давайте посмотрим, на что вы способны.
Презентация превратилась в пытку.
Я показывал слайды, рассказывал о стратегии продвижения, о медиапланах и прогнозируемых результатах. Аня дополняла цифрами и аналитикой. Остальные члены команды подключались со своими блоками.
Все шло хорошо. Даже отлично. Виктор задавал вопросы, кивал, делал пометки.
Но он смотрел не на меня. Он смотрел на Аню.
Когда она говорила — он улыбался снисходительно, как учитель, слушающий доклад не очень способной ученицы. Когда она замолкала — подавался вперед, впиваясь взглядом.
— Анечка, — прервал он ее в середине фразы, — а помнишь, как ты раньше путала CTR и CPM? Надеюсь, теперь научилась различать?
В комнате повисла неловкая тишина.
— Виктор Романович, — вмешался я, — если у вас есть вопросы по профессиональной компетенции сотрудников, давайте обсудим это после презентации. Сейчас мы говорим о вашем проекте.
Он медленно повернулся ко мне. В его глазах полыхнуло что-то опасное.
— Конечно, Сергей, — он откинулся на спинку кресла. — Продолжайте. Мне интересно.
Но я понял: это была проверка. Он проверял границы. Проверял, кто здесь главный. Проверял, осмелюсь ли я встать между ним и Аней.
К концу презентации мы все были на пределе. Виктор цеплялся к каждой цифре, к каждой запятой. Требовал пояснений, сомневался в прогнозах, намекал на нереалистичность планов.
Но при этом он одобрительно кивал, улыбался, говорил комплименты команде. Держал нас в постоянном напряжении, чередуя кнут и пряник.
Это было мастерство. Жестокое, виртуозное мастерство манипулятора.
— Ну что ж, — наконец произнес он, когда презентация закончилась. — Убедительно. Мне нравится ваш подход. Давайте ударим по рукам.
Он встал и протянул руку. Я пожал ее, стараясь не показывать облегчения.
— Договор пришлем завтра, — сказал он. — А пока познакомлю вас со своей командой поближе. Приглашаю всех на ужин в пятницу. Неформально, чтобы притереться.
Это не было приглашением. Это был приказ.
Когда его кортеж уехал, все выдохнули. Команда разошлась по кабинетам, обсуждая детали будущего контракта. Аня молча собрала свои материалы и направилась к выходу.
Я догнал ее в коридоре:
— Подожди.
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Ты не обязана идти на этот ужин, — сказал я. — Если тебе некомфортно...
— Я пойду, — перебила она. — Это работа.
— Аня...
— Сергей, пожалуйста, — она наконец повернулась. Глаза красные, но сухие. — Не надо. Просто... не надо.
Она ушла, оставив меня одного в пустом коридоре.
Я вернулся в кабинет, сел за стол и уставился в окно. Что-то было не так. Все это — внезапный визит, эта игра в публичное унижение, приглашение на ужин. Виктор явно играл в какую-то свою игру.
Я вытащил телефон и позвонил своему знакомому, который работал в юридической компании, обслуживающей крупный бизнес.
— Лех, нужна информация. Виктор Седов. Что о нем известно? Особенно касательно личной жизни.
Леха помолчал:
— Серег, а тебе зачем? Это не очень приятный тип, я тебе скажу.
— Мне нужно знать, с кем имею дело. Он теперь наш клиент.
— Понял. Дай пару часов, соберу что найду.
Информация пришла к вечеру. Леха прислал длинное сообщение с фактами, слухами и выводами.
Виктор Седов был из тех, кто строит империю не только деловой хваткой, но и умением манипулировать людьми.
Два развода, оба скандальные. Первая жена осталась ни с чем — он протащил через суд информацию об ее «измене», хотя все знали, что это фальшивка. Вторая после развода исчезла из общих кругов — ходили слухи, что он использовал какой-то компромат.
Романы на стороне. Много. Молодые, амбициозные женщины, которые думали, что смогут использовать его для карьеры. Обычно все заканчивалось плохо — для них.
И еще была информация, которая заставила меня похолодеть: Виктор славился тем, что не отпускал «своих» женщин. Даже когда расставался с ними формально, продолжал контролировать их жизнь, карьеру, окружение.
«Держит на коротком поводке даже бывших», — написал Леха.
Я перечитал сообщение три раза и понял: Аня не просто так боится его. Она до сих пор в его власти. А я, взяв ее на работу, вторгся на его территорию.
В четверг вечером, когда я задержался в офисе допоздна, дверь моего кабинета открылась без стука. Вошел Виктор. Один.
Я поднялся из-за стола:
— Виктор Романович? Мы не договаривались о встрече.
— Не договаривались, — согласился он, усаживаясь в кресло напротив. — Но я решил, что нам нужно поговорить. По-мужски.
Он достал из кармана дорогую зажигалку, повертел ее в руках.
— Ты не думай, Сергей, я все про вас знаю, — с ленивой усмешкой сказал он. — И я рад, что моя Анечка теперь под твоим присмотром. Она девушка хорошая, но с закидонами.
Он понизил голос до заговорщицкого шепчета:
— Приглядывай за ней, ладно? А то она опять может натворить дел, как со мной.
Он подмигнул, как будто мы были старыми приятелями, делящимися секретами о сложной женщине.
Мне потребовались все силы, чтобы сохранить спокойствие.
— Виктор Романович, — сказал я максимально ровно, — наши отношения с Анной исключительно рабочие. И будут оставаться такими.
— Конечно, конечно, — он встал, поправил манжеты. — Просто дружеский совет. Ты же понимаешь, что она... хрупкая. Ей нужна сильная рука. Я ее три года держал в узде, научил всему, что она умеет. А потом она сбежала.
Он подошел к двери, обернулся:
— Но я не злопамятный. Пусть поработает у тебя, наберется опыта. А потом... кто знает? Может, вернется туда, где ее место.
Он вышел, оставив меня одного. Его слова впились в мозг, как занозы.
«Держал в узде».
«Наберется опыта».
«Вернется, где ее место».
Это была не просто угроза. Это было объявление намерений.
В пятницу мы поехали на ужин в дорогой ресторан на набережной. Виктор снял отдельный зал, накрыл стол с размахом.
Вся моя команда была в сборе. Аня сидела рядом со мной, напряженная. Она почти не притрагивалась к еде.
Виктор был душой компании. Шутил, рассказывал истории из бизнеса, интересовался каждым сотрудником. Очаровывал. Он умел это делать — включать обаяние, когда нужно.
Но каждые пять минут его взгляд возвращался к Ане. Проверял, где она, с кем говорит, как сидит.
В какой-то момент он встал, чтобы произнести тост:
— За нашу команду! За успешное сотрудничество! И отдельное спасибо Сергею, который нашел таких талантливых людей.
Все подняли бокалы. Я тоже.
— И конечно, — продолжил Виктор, глядя прямо на Аню, — я рад видеть знакомые лица в новом качестве. Иногда людям нужно уйти, чтобы понять, где им было хорошо.
Аня побледнела. Ее рука с бокалом задрожала.
Остальные не поняли скрытого смысла. Но я понял. И она поняла.
Это было публичное напоминание: ты можешь бегать, но я все равно верну тебя. Рано или поздно.
После ужина я проводил Аню до машины. Она шла быстро, почти бежала, как будто пыталась сбежать от кошмара.
— Аня, подожди, — я догнал ее на парковке.
Она остановилась, прислонившись к капоту своей старенькой Тойоты. Плечи тряслись.
— Почему ты вернулась? — спросил я. — Почему пришла работать именно ко мне? Ты же знала, что он может узнать.
Она подняла на меня лицо. Слезы текли по щекам, размазывая тушь.
— Потому что мне некуда было идти, Серёжа. Я пыталась найти работу везде. Везде! Но он... у него связи. Он блокировал меня. Звонил, угрожал работодателям. Ты был единственным, кто... кто взял меня, несмотря ни на что.
— Но зачем он это делает? Вы же расстались три года назад!
Она молчала, кусая губу.
— Аня, я не могу помочь, если не знаю правды.
— Ты не хочешь знать эту правду, — прошептала она. — Поверь мне. Лучше не знать.
Она села в машину и уехала, оставив меня одного посреди пустой парковки с миллионом вопросов без ответов.
Ночью мне позвонил Леха.
— Серег, я нашел кое-что еще. Ты сидишь?
— Говори.
— Три года назад Виктор Седов подавал документы в официальные органы. На пропавшую девушку. Анну Белову. Утверждал, что она сбежала, забрав его документы и деньги. Потом документы отозвал. Но они висели в системе три месяца.
У меня похолодело внутри.
— То есть он создавал ей проблемы официально?
— Формально — да. Потом отозвал, сказал, что она вернулась и все выяснилось. Но три месяца ее положение было шатким.
Я положил трубку и сел на кровати, уставившись в темноту.
Виктор не просто контролер. Он человек, который наслаждается властью над людьми. А Аня... она в ловушке. Ловушке, из которой пыталась сбежать три года назад. И куда, похоже, он хочет ее вернуть.
А я своей местью, своим желанием показать ей, кем стал, втянул ее обратно в его орбиту.
Я взял телефон и написал Ане: «Мы поговорим. Завтра. Я помогу. Обещаю».
Она не ответила. Но я знал, что сообщение прочитано.
В понедельник утром я пришел в офис раньше всех. Ждал Аню в переговорной с двумя чашками кофе.
Она вошла ровно в восемь, как обычно. Увидела меня, остановилась в дверях.
— Садись, — сказал я. — Нам нужно серьезно поговорить.
Она села, но к кофе не притронулась.
— Я знаю про документы в официальных органах, — начал я. — Знаю, что он создавал тебе проблемы три года назад. Знаю, что блокирует твои попытки найти работу. И я хочу понять: что он хочет от тебя сейчас?
Аня молчала, глядя в стол.
— Аня, я не могу защитить тебя, если не знаю, от чего защищать.
— Ты не сможешь защитить меня ни от чего, — тихо сказала она. — У него много власти. Много связей. Он всегда получает то, что хочет.
— А что он хочет?
Она подняла на меня глаза. В них было такое отчаяние, что у меня сжалось сердце.
— Он хочет, чтобы я вернулась. Чтобы извинилась за то, что ушла. И чтобы осталась с ним навсегда. Как покорная кукла, которая выполняет все его желания.
— А если не вернешься?
— Он разрушит все, что у меня есть. Карьеру. Репутацию. Жизнь.
Она встала.
— Спасибо за кофе, Сергей. Но лучше держись от меня подальше. Иначе он разрушит и тебя тоже.
Она вышла, оставив нетронутый кофе остывать на столе.
А я сидел и понимал: это только начало. Виктор объявил мне противостояние. Тихое, вежливое, но безжалостное. И я даже не знаю всех правил этой игры.
Но я знал одно: отступать я не собираюсь.
А вы смогли бы защитить человека от его токсичного прошлого, если бы знали, что это может разрушить вашу карьеру? Или лучше не вмешиваться в чужие проблемы?