Сандра Веллари | Автор Рассказов

Семен сидел в машине у подъезда и репетировал речь. Губы шевелились беззвучно, пальцы сжимали руль. Ему пятьдесят три, а он волновался, как перед экзаменом в институте. Он приехал за полчаса до назначенного времени...

Свекровь позвонила в воскресенье, как обычно. Голос бодрый, почти ласковый. Но я уже знала, что через минуту разговор свернёт туда, куда сворачивал всегда. - Лёшенька, ну как там на работе? Повысили? Нет? Ну ничего, ничего... Это «ну ничего» звучало так, будто случилось что-то непоправимое. Я стояла у плиты, помешивая суп, и чувствовала, как ложка в руке становится тяжелее с каждым её словом. Три года одно и то же. Меня зовут Вера, мне сорок семь. Лёша старше на два года. Мы живём в обычной двушке в Саратове, работаем оба, растим шестнадцатилетнюю дочь Полину...

Двадцать лет я верила, что мы живём на одну зарплату. А потом пришла в налоговую за справкой и увидела цифры. Обычное дело, ничего особенного. Пришла за справкой для субсидии. Взяла талончик, села в очередь, листала телефон...

Катя листала ленту объявлений в поисках зимних сапог для дочки, и вдруг остановилась. Фотография была знакомой до дрожи в пальцах. Тёмно-коричневая норка, поперечная кладка, чуть потёртый край правого рукава, там, где она всегда цеплялась за ручку двери в подъезде...

Я стояла в коридоре с осенним пальто в руках. Старым, с вытертым воротником, которое купила ещё до свадьбы. Просила новое, не первый раз. — Раз ты не работаешь, значит, денег тебе не видать. Константин сказал это из гостиной, не отрываясь от телефона...

Воскресный борщ и неудобный вопрос — Ты думаешь, без мужа выживешь? Посмотрим! Людмила Васильевна сказала это с улыбкой, которая у неё означала: я сказала очень умную вещь и теперь жду, пока вы все это осознаете. Мы были вдвоём на кухне. Вадим вышел на балкон, борщ доходил на плите, за окном декабрь, темнело в 4 четыре дня. Я как раз мыла посуду. Повод для реплики был такой: я сказала, что в следующем году хочу съездить в отпуск одна. Просто отдохнуть. Неделя в Питере, музеи, книги, тишина. Без Вадима...

Воскресный обед и одно слово — Ты была в этом доме приживалкой, так и оставайся ею. Римма сказала это громко, за столом, при всех. Голос у неё был такой, что в комнате сразу стало меньше воздуха. Я несла блюдо с картошкой из кухни. Остановилась на секунду в дверях. Потом вошла, поставила блюдо на стол, села на своё место. Взяла вилку. Павел смотрел в тарелку. Нина Степановна сидела напротив Риммы и разглаживала складки на юбке. Тихо, как всегда. За окном шёл октябрьский дождь. На столе стояла квашеная капуста, пироги с луком, всё как обычно...

Второй день. Палата. Телефон Маша весила три двести и спала у меня на груди, когда позвонил Игорь. - Кать, тут такое дело, - сказал он. Маша дышала ровно. За окном палаты шёл ноябрьский дождь, мелкий, занудный...

Утро, которое началось не так Кофе я уже налила, когда позвонили в дверь. На пороге стоял мой муж. Только моложе лет на двадцать, и смотрел он на меня так, будто я была препятствием. Я, наверное, секунды три просто стояла и смотрела на него. На эти скулы, на эту складку между бровями. Виктор точно так же хмурился, когда не знал, как начать разговор. - Надежда Сергеевна? - спросил он. Голос был чужой, без интонации. - Да. - Меня зовут Станислав. Я сын Виктора Громова. - Он держал папку двумя руками, прижав её к груди...

Кристина пришла на пятнадцать минут раньше. Я заметила её через стеклянную дверь, когда поднималась по лестнице суда, придерживая сумку, из которой торчал край папки с копиями. Она сидела на скамейке в коридоре, в новом бежевом пальто, и листала телефон...

Людмила Васильевна стояла на моём пороге в половине девятого утра, в бежевом плаще не по сезону и с пакетом антоновки в руках. Яблоки пахли так, что я почувствовала этот запах раньше, чем узнала её. Пять лет. Пять лет я не видела эту женщину. А она стояла и молчала, и губы у неё дрожали, как у ребёнка, которого отругали при всех, а он ещё не решил, плакать или терпеть. - Можно войти? - спросила она. Я посторонилась. Что ещё делать, когда на пороге стоит человек, который однажды аккуратно, методично, по кирпичику разобрал твою семью? Она вошла и сразу повернула на кухню...

Три года Зинаида Петровна жила через стенку с чужим криком. Дом был старый, панельный, из тех, где слышно не только дрель по субботам, но и как человек ночью кашляет на кухне. Сначала она думала, что это обычная молодая семья. Ну поругались. Ну помирятся. У всех бывает. Потом поняла, что там не ругаются. Там живут так, будто каждый вечер кто-то бросает в стену горсть битого стекла. За стеной жили Лена и Артём. Когда они въехали, Зинаида Петровна даже обрадовалась. Молодые, вежливые. Лена здоровалась всегда первой, улыбалась как-то виновато и носила домой тяжёлые пакеты сразу в двух руках...