Когда говорят о начале Великой Отечественной, в массовом воображении у многих всплывает картинка: стройный немец в аккуратной форме с «шмайсером» (автоматом) в руках против «мешковатого» красноармейца с винтовкой Мосина. Этот образ — плод кино, пропаганды и упрощённых объяснений поражений 1941 года. Но реальность сложнее: немецкая пехота была организована иначе, а роль пистолета-пулемёта в вермахте — не столь однозначна, как принято думать.
Такой миф удобен: он объясняет поражения «техническим перевесом врага». На деле же дело — в тактике, подготовке, логистике и организации. А про автоматы поговорим отдельно — их роль не была ни всеобъемлющей, ни однообразной.
Как был устроен немецкий рядовой отряд
Немецкое стрелковое отделение 1941 года, по штатным нормам, насчитывало около 10 человек. В базовом составе — до семи шарнирно-стрелковых винтовок «98К» (или карабинов), два пистолета для командиров, один пистолет-пулемёт «MP-40» и один лёгкий пулемёт. На уровне роты и дивизии соотношение оружия выглядело примерно так: у роты — порядка 132 винтовок, 47 пистолетов, 16 пистолет-пулемётов и 12 ручных пулемётов; у дивизии — штатный расчёт предусматривал около 767 пистолетов-пулемётов. То есть автоматики было, но она не составляла абсолютного ядра тактики. Немецкое отделение строилось вокруг пулемёта как основного огневого центра, а не вокруг «горстки автоматчиков», как иногда рисуют.
Почему «автомат» не был массовым центром вермахта
В германской военной доктрине 1930-х годов пистолет-пулемёт считался оружием «специального назначения»: отлично работал на ближней дистанции, в штурме и у танковых частей, но на дальних рубежах — уступал винтовке.
Журнал «Wehrtechnische Monatshefte» ещё в 1936-м спокойно формулировал: пистолет-пулемёт даёт эффект при близкой встрече, но остается ограниченным по применению. Отсюда и тактическая расстановка: MP-40 чаще встречался у командиров отделений, в мото- и штурмовых группах, а не как массовое средство каждого солдата.
Советская паника вокруг автоматов: миф и реальность
История с попыткой сворачивания производства ДП-(Дегтярёва) в конце 1930-х — реальна и часто приводится как доказательство «недальновидности» советского командования. В 1939-м обсуждались идеи сократить выпуск пистолет-пулемётов, считая их «неармейским» оружием. Но при этом к 1941-му штатная советская стрелковая дивизия должна была иметь около 1 204 пистолетов-пулемётов — то есть идея их полного отказа не была воплощена. На практике к началу войны запасы, распределение и серийность производства сыграли роль, но паника вокруг «автоматов» — это прежде всего упрощённая версия причин, которые привели к бытовым и тактическим проблемам.
Тактика и подготовка решали больше, чем оружие
Выигрывали не потому, что у кого-то автомат лучше, а потому, что одна сторона умела быстро маневрировать, имела связь, логистику и командование, способное координировать подразделения. Вермахт на первых стадиях показал высокий уровень управления и взаимодействия пехоты, артиллерии и бронетехники. РККА же в 1941-м нередко страдала от потери связи, срывов перевозок топлива и боеприпасов, разрозненности штабов и кадрового провала после чисток. Оружие укладывалось в эту картину как один из факторов, но не решающий.
Что стоит запомнить — актуальный вывод
Автомат действительно стал в войну крайне эффективным и массовым средством ближнего боя, но его роль в 1941-м не была «секретным козырем» вермахта против СССР. Немецкое отделение по штату имело ограниченное число MP-40; тактика вермахта строилась вокруг пулемёта и слаженности подразделений. Советские же проблемы того периода — логистические, организационные и кадровые — объясняют многое, и уменьшать историю до «врагу дали автоматы — и всё» — неправильно.
В чём, по-вашему, основная причина тех катастрофических поражений лета-осени 1941 года — техника, кадровые проблемы или командование?
Вам могут понравится следующие статьи: