Глава 2
Утром Настя проснулась с головной болью и твёрдым решением. Таблетку от давления запила холодным чаем из термоса — привычка ещё со времён работы, когда некогда было завтракать по-человечески. Надела свой старый синий костюм, тот самый, в котором ходила на допросы. Он стал немного великоват — за три года пенсии Настя похудела, но зато сидел как влитой и придавал уверенности.
В районном отделе полиции её встретили без энтузиазма. Дежурный — молодой парень с прыщавым лицом — долго изучал её пенсионное удостоверение, потом вызвонил кого-то и недовольно буркнул:
— Борис Николаевич сейчас спустится.
Борис Николаевич Седов оказался мужчиной лет сорока пяти, с усталыми глазами и начинающей лысиной. Настя таких знала — хорошие оперативники, которых загнали в начальники против их воли.
— Анастасия Петровна? — Он протянул руку. — Слышал о вас. Петрович много рассказывал.
— Ничего хорошего, надеюсь, — усмехнулась Настя. — Борис Николаевич, я по поводу задержанной. Той, что называла себя моей племянницей.
Лицо Седова сразу стало официальным.
— Понимаю ваш интерес, но дело ведёт следователь Макаров. Я могу только...
— Борис Николаевич, — перебила Настя. — Девушка сидит за убийство человека, которого я знала тридцать лет. У неё были ключи от моего дома и список моих дел. Вы действительно думаете, что я просто развернусь и поеду огурцы поливать?
Седов вздохнул — тяжело, как вздыхают люди, которые понимают, что спорить бесполезно.
— Макаров молодой. Амбициозный. Он не обрадуется вашему вмешательству.
— А мне и не нужно, чтобы радовался. Мне нужно понять, что происходит.
Они прошли по знакомому коридору — тот же линолеум, те же облупленные стены, тот же запах хлорки и человеческого пота. Только портреты на стенах другие. Настя машинально отметила: кабинет следователя переехал в другое крыло.
Следователь Макаров действительно был молодым — не больше тридцати, в дорогом костюме и с модной стрижкой. Говорил быстро и уверенно, но глаза бегали. Нервничает, отметила про себя Настя.
— Дело простое, — объяснял он, листая материалы. — Подозреваемая Лебедева Елена Михайловна, двадцати шести лет, проживает в Москве. Незаконно проникла в ваш дом, выдавала себя за родственницу. Познакомилась с потерпевшим Лебедевым Борисом Ивановичем, вошла к нему в доверие. В день убийства принесла ему еду, в которой содержался яд.
— Какой яд? — спросила Настя.
— Экспертиза ещё идёт. Предварительно — что-то из группы сердечных гликозидов. Дигиталис, возможно.
— Понятно. А мотив?
Макаров замялся.
— Работаем над этим. Возможно, ограбление. У потерпевшего пропали некоторые ценности.
— Какие именно?
— Ну... документы. Фотографии. Может быть, деньги.
Настя почувствовала знакомое покалывание между лопаток — верный признак того, что ей врут или что-то скрывают.
— А можно взглянуть на протокол осмотра места происшествия?
— Зачем вам? — Макаров насторожился. — Вы же не...
— Не имею права, понятно. — Настя поднялась. — Тогда можно поговорить с задержанной?
— Это уже совсем невозможно. Она под подпиской о невыезде, находится дома, но любые контакты...
— Дома? — Настя опешила. — То есть её отпустили?
— Вчера вечером. Адвокат добился. Улик для содержания под стражей недостаточно, а обвинение пока не предъявлено.
Седов проводил Настю до выхода и неожиданно сказал:
— Анастасия Петровна, а ведь фамилия у неё такая же, как у потерпевшего. Лебедева. Странное совпадение, правда?
— Очень странное, — согласилась Настя.
На обратном пути она заехала в аптеку, купила корвалол — сердце что-то пошаливать начало, — а потом долго сидела в машине на парковке и обдумывала услышанное. Елена Михайловна Лебедева. Та же фамилия, что у Бориса Ивановича. Родственница? Тогда зачем весь спектакль с племянницей Кравцовой?
И что это за ценности пропали? Документы, фотографии... У Бориса Ивановича был домашний архив — дела, над которыми они работали, копии экспертиз, фотографии с места происшествий. Он всегда говорил, что это его «золотой запас» — если что, можно будет мемуары писать.
К вечеру Настя была дома и методично просматривала свои старые записи. Блокноты, папки, даже несколько дискет с компьютера — всё, что удалось унести при увольнении. Искала упоминания фамилии Лебедев. Кроме Бориса Ивановича, конечно.
И нашла.
Дело восьмилетней давности. Убийство предпринимателя Лебедева Михаила Сергеевича. Застрелен в собственной машине, убийца не найден. Дело закрыли по истечении сроков давности. Остались вдова и дочь.
Дочь... Елена. Тогда ей было восемнадцать.
Настя перечитала материалы дважды. Дело вела она, экспертизу — Борис Иванович. Подозревали компаньона убитого — Савельева, но доказать ничего не смогли. Слишком много денег, слишком хорошие адвокаты, слишком много способов давления на свидетелей.
А ещё через год Савельев сам погиб — разбился на машине. Тормоза отказали.
— Вот оно что, — пробормотала Настя. — Вот оно что, дорогая моя Лена.
Она пошла на кухню, заварила крепкий чай. В окно была видна крыша дома Бориса Ивановича. Интересно, что именно пропало из его архива? И что он мог рассказать дочери убитого Михаила Лебедева такого, за что пришлось платить жизнью?
Телефон зазвонил неожиданно. Настя взглянула на экран — незнакомый номер.
— Алло?
В трубке было тихо, только слышалось дыхание.
— Анастасия Петровна? — Голос молодой, женский, дрожащий от волнения.
— Слушаю.
— Это... это Лена. Лена Лебедева. Мне нужно с вами поговорить.
Настя крепче сжала трубку. Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать.
— Где вы?
— Недалеко. В автобусе, еду из города. Анастасия Петровна, я не убивала дядю Борю. Клянусь вам, не убивала.
Дядя Боря. Значит, всё-таки родственники.
— Приезжайте, — сказала Настя. — Поговорим.
— Вы... вы не вызовете полицию?
— Не вызову. Пока не выслушаю вас.
Лена приехала через полчаса. Настя встретила её на крыльце — высокая, худощавая девушка с тёмными волосами, собранными в хвост. Серые глаза, точь-в-точь как у отца. Настя помнила Михаила Лебедева — красивый мужчина, всегда аккуратно одетый, всегда вежливый. И всегда с этим настороженным взглядом человека, который многого боится.
— Проходите, — сказала Настя. — Чай будете?
— Спасибо.
Лена села за стол осторожно, как дикая кошка, готовая в любую секунду сорваться и убежать. Руки дрожали, под глазами тёмные круги. Настя поставила перед ней чашку, села напротив.
— Расскажите, — просто сказала она.
— Дядя Боря был младшим братом моего отца, — начала Лена. — После смерти папы он помогал нам с мамой. Не деньгами — у него самого их было немного. Но он... он не забывал. Звонил, навещал. Мама умерла три года назад, и дядя Боря остался единственным близким человеком.
— И он рассказал вам про дело вашего отца?
Лена кивнула, отхлебнула чай. Руки постепенно перестали дрожать.
— Не сразу. Я долго просила. Мне нужно было знать правду. Дядя Боря говорил — лучше не ворошить прошлое, но я... я не могла просто жить, не зная, кто убил папу.
— И что он вам рассказал?
— Что дело закрыли, хотя знали, кто убийца. Что у Савельева были связи, деньги, и доказать его вину было невозможно. А потом Савельев погиб, и все решили, что справедливость восторжествовала.
— Но вы так не считали.
— Я знала, что у Савельева были компаньоны. Люди, которые помогли ему убрать папу, а потом и его самого — чтобы не делиться. Дядя Боря говорил, что подозревал одного человека, но доказательств не было.
Настя налила себе чай, подумала.
— И ради этого вы взломали мой дом? Представились моей племянницей?
Лена покраснела.
— Дядя Боря рассказывал, что вы очень внимательный следователь. Что у вас дома есть копии всех важных дел. Я думала... думала, может быть, там есть что-то, что поможет найти правду.
— Ключи откуда?
— Дядя Боря дал. Сказал, что вы их ему оставили когда-то, на всякий случай. Для полива цветов, если что.
Это была правда. Настя помнила — лет пять назад, перед поездкой к больной сестре, оставила Борису Ивановичу ключи. И забыла забрать.
— И что вы нашли в моих бумагах?
— Ничего особенного. То же самое, что знал дядя Боря. Только... — Лена замялась. — Только ваши записи были более подробные. И там было имя человека, который мог быть связан с убийством папы.
— Какое имя?
— Кротов. Виктор Альбертович Кротов.
У Насти перехватило дыхание. Кротов. Следователь прокуратуры, который курировал дело Лебедева. Человек, который постоянно мешал расследованию, требовал дополнительных экспертиз, отклонял ходатайства о задержании Савельева. А потом ушёл на пенсию с хорошей должности в коммерческой фирме.
— И что вы собирались делать с этой информацией?
— Я не знаю, — призналась Лена. — Дядя Боря сказал, что подумает, как лучше поступить. Что нужно быть осторожной — Кротов всё ещё влиятельный человек.
— А в последний вечер о чём говорили?
Лена заплакала — неожиданно, по-детски, уткнувшись лицом в ладони.
— Он сказал, что нашёл способ доказать вину Кротова. Что у него есть документы, которые тот считает уничтоженными. И что завтра, то есть сегодня, мы вместе пойдём в прокуратуру.
— Какие документы?
— Не знаю. Дядя Боря не сказал. Только пообещал, что справедливость наконец восторжествует. А утром я его нашла... нашла мёртвым.
Настя встала, подошла к окну. На дачном участке Бориса Ивановича горел свет — наверное, следователь Макаров проводил повторный осмотр. Или кто-то другой искал те самые документы, из-за которых погиб её старый товарищ.
— Лена, где вы были вчера вечером? После того, как принесли дяде Боре еду?
— Дома. То есть здесь, у вас. Читала, рано легла спать. Я устала от всех этих переживаний.
— Свидетели есть?
— Нет. — Лена подняла заплаканное лицо. — И я понимаю, как это выглядит. Понимаю, почему меня подозревают. Но я не убивала дядю Борю! Он был единственным, кто меня понимал!
Настя вернулась к столу, села.
— А что было в той кастрюльке, которую вы ему несли?
— Борщ. Обычный борщ. Я готовила на два дня, решила поделиться. Дядя Боря плохо питался — всё бутерброды да чай.
— Ингредиенты помните?
— Конечно. Капуста, свёкла, морковь, лук, мясо... — Лена прервалась. — Стоп. Там ещё была приправа. Такая смесь трав, купила на рынке. Продавщица сказала — специально для борща, будет вкуснее.
— Какая продавщица? Вы её раньше видели?
— Нет, первый раз. Пожилая женщина, лет шестидесяти. Очень приветливая, говорила, что сама эту смесь готовит по бабушкиному рецепту.
У Насти по спине пробежали мурашки. Приправа от незнакомой продавщицы. Как удобно.
— Лена, а не может ли быть так, что кто-то специально подсунул вам эту приправу, зная, что вы готовите для дяди Бори?
Лена побледнела ещё больше.
— Вы думаете... вы думаете, меня использовали?
— Вполне возможно. Где именно на рынке вы покупали эту приправу?
— В дальнем ряду, почти у выхода. Там стояла палатка с травами и специями. Но я же не специально к ней шла! Просто проходила мимо, она меня окликнула, сказала, что у меня доброе лицо, и предложила попробовать новую смесь.
— То есть она сама вас выбрала?
— Получается, да... — Лена обхватила голову руками. — Господи, неужели я действительно отравила дядю Борю? Неужели я стала орудием убийства?
— Если это так, то вы такая же жертва, как и он, — сказала Настя. — Лена, эта женщина... опишите её подробнее.
— Среднего роста, полная. Волосы седые, убранные под платок. Глаза светлые, голубые. На руках много колец, золотых. И говорила с лёгким акцентом, но каким — не поняла.
— Приметы запомнили хорошо.
— У меня память на лица. С детства такое.
Настя встала, прошлась по кухне. План становился яснее. Кто-то знал о встречах Лены с Борисом Ивановичем, знал, что она готовит для него еду. Подстроил встречу на рынке, дал отравленную приправу. А потом дождался результата и украл компрометирующие документы из дома жертвы.
— Лена, а телефон ваш не прослушивали случайно? Не было ощущения, что за вами следят?
— Было, — тихо сказала девушка. — В последние дни было. И дядя Боря говорил то же самое. Что у него такое чувство, будто за домом наблюдают.
— Лена, вы же на подписке.
— Но я должна была с вами встретиться. Да и тут недалеко, никто не узнает.
— Тогда сейчас быстренько назад. Пусть думают, что вы не покидали квартиру.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: