Глава 3
Настя проводила Лену до калитки и долго смотрела ей вслед. Девушка шла медленно, ссутулившись, и в её фигуре читалось такое отчаяние, что сердце сжималось. Двадцать шесть лет, и уже столько горя — сначала убитый отец, потом умершая мать, теперь дядя, которого она невольно отравила чужими руками.
— Лена, ты же на подписке?
— Но я должна была с вами встретиться. Да и тут недалеко. Никто не узнает.
Анастасия Петровна тяжело вздохнула, вспомнив разговор.
— Не убивала она никого, — сказала Настя вслух. — Не убивала, старая дура. Чутьё не обманывает.
В доме было тихо и пусто. Настя заварила себе крепкий чай — уже который за день — и села за стол с блокнотом. Нужно было всё записать, пока свежо в памяти. Но рука дрожала, буквы расплывались. Возраст давал о себе знать, особенно когда нервничала.
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. На часах было половина десятого — поздно для гостей. Настя выглянула в окно и увидела знакомую фигуру.
— Борис Николаевич? — удивилась она, открывая дверь. — Что-то случилось?
Седов выглядел усталым и взъерошенным. Галстук съехал набок, пиджак измят.
— Анастасия Петровна, можно войти? Поговорить нужно.
— Конечно, проходите.
Он прошёл в гостиную, огляделся, присел на край дивана. Настя заметила — он нервничает, пальцы барабанят по колену.
— Чай будете?
— Не откажусь.
Пока Настя возилась с чайником, Седов молчал. Потом, когда она поставила перед ним чашку, заговорил:
— Макаров дурак. Совсем зелёный. Дело ведёт как студент — по учебнику, без понимания.
— А как его надо вести?
— Да никак! — Седов хлопнул ладонью по столу. — Его вообще не надо было заводить! Старик Лебедев умер от сердечного приступа, и всё. Чего копаться?
Настя присела напротив, внимательно изучая лицо собеседника.
— Борис Николаевич, а вы давно знали Бориса Ивановича?
— Лет двадцать, не меньше. Хороший был мужик, профессионал. Только любил в старые дела нос совать.
— В какие именно?
Седов отпил чай, поморщился — горячий.
— Да всякие. У него дома архив был — папки, фотографии, записи. Говорил, что когда на пенсию выйдет окончательно, книжку напишет. Мемуары эксперта-криминалиста.
— Интересные наверняка мемуары получились бы.
— Слишком интересные, — буркнул Седов. — Анастасия Петровна, а вы не знаете, где он этот архив держал? Мы весь дом перевернули, а толком ничего не нашли.
Настя почувствовала холодок между лопаток. Что-то было не так в вопросе Седова. И в его поведении.
— А зачем вам его архив?
— Да так, для полноты картины. Может, там что-то есть про эту девушку, про мотив.
— Борис Николаевич, а вы случайно не знали следователя прокуратуры Кротова? Виктора Альбертовича?
Лицо Седова дёрнулось, как от удара.
— Откуда вы... то есть, знал, конечно. Работали вместе иногда. А что?
— Да так, вспомнилось. — Настя сделала глоток чая, наблюдая за собеседником. — Говорят, он сейчас в коммерции, дела идут хорошо.
— Не знаю. Мы не общаемся.
Врёт, поняла Настя. Врёт и нервничает. А зачем ему понадобился архив Бориса Ивановича?
— Борис Николаевич, а можно нескромный вопрос? Как дела с деньгами? Полицейская зарплата небольшая, а жизнь дорогая.
Седов резко поднял голову.
— Это ещё зачем?
— Да так, интересуюсь. У нас у всех проблемы одинаковые — пенсии маленькие, цены растут.
— Нормально у меня с деньгами. Жена работает, дача есть.
— Дача — это хорошо. А машина у вас какая?
— «Форд». А что?
— Дорогая машина. На полицейскую зарплату не каждый потянет.
Седов встал, стал ходить по комнате.
— Анастасия Петровна, к чему эти вопросы? Если что-то знаете — говорите прямо.
— Хорошо, скажу прямо. — Настя тоже поднялась. — Я думаю, что Бориса Ивановича убили из-за его архива. Там были материалы, которые кому-то мешали. И я думаю, что убийца — не бедная девочка, которая ищет справедливости для своего отца, а человек, у которого есть что скрывать.
— Докажите, — холодно сказал Седов.
— А вот это и есть проблема. Доказательства украли вместе с архивом.
Седов остановился у окна, посмотрел на дом Бориса Ивановича.
— Вы играете с огнём, Анастасия Петровна.
— Это угроза?
— Это предупреждение. От человека, который вас уважает.
Когда Седов ушёл, Настя заперла дверь на все замки и задвинула цепочку. Сердце колотилось так, что пришлось принять корвалол. Чёрт побери, она же совсем разучилась играть в опасные игры! Три года пенсии расслабили, притупили инстинкт самосохранения.
Но теперь отступать было поздно. Седов понял, что она что-то подозревает. А значит, будет действовать.
Настя взяла фонарик и вышла через чёрный ход. Участок Бориса Ивановича был рядом, нужно было только перелезть через невысокий забор. Хорошо, что спортом в молодости занималась — растяжка ещё позволяла.
Дом был заперт и опечатан, но Настя знала, где Борис Иванович прятал самые важные вещи. Старая баня в углу участка, за которой росли густые кусты смородины. Там, под половицей у печки, он держал железную коробку с самыми ценными документами.
Дверь бани поддалась легко — замок давно сломался, а Борис Иванович всё собирался починить. Настя включила фонарик, осветила пол. Половицы были неровные, старые, но одна — третья от печки — лежала чуть приподнято.
Настя опустилась на колени, поддела половицу отвёрткой из кармана. Под ней было углубление, а в нём — знакомая жестяная коробка из-под печенья. Руки тряслись от волнения и холода.
Внутри коробки лежали документы, завёрнутые в полиэтилен. Фотографии, ксерокопии, рукописные записи. И письмо, адресованное лично ей.
«Настя, если ты читаешь это, значит, со мной что-то случилось. Я давно хотел рассказать тебе правду, но всё не решался. По делу Лебедева у нас были не все материалы. Кротов убирал из дела документы, которые компрометировали Савельева. А потом, когда Савельев погиб, я нашёл эти документы у Кротова дома — он попросил помочь перенести сейф, а я случайно увидел папку. Сфотографировал несколько страниц. Там была переписка Савельева с Кротовым, договор о разделе денег, даже чек об оплате киллера.
Я молчал, потому что боялся. У Кротова связи, влияние. Но теперь, когда дочь Лебедева ищет справедливости, я не могу больше молчать. Завтра пойду в областную прокуратуру.
И ещё, Настя. Седов — племянник Кротова. Сын его сестры. Он в курсе всех дел дядюшки. Берегись его.
Твой Борис»
У Насти перехватило дыхание. Седов — племянник Кротова! Вот откуда дорогая машина и нервозность при упоминании этой фамилии.
Она быстро сложила документы обратно в коробку, спрятала под куртку. Нужно было добраться до дома, а утром ехать в областной центр, в прокуратуру.
Но когда Настя выбралась из бани, у калитки уже стоял «Форд» Седова.
— Анастасия Петровна, — спокойно сказал он, выходя из машины. — Вы не спите в такой поздний час.
— Бессонница, — ответила она, прижимая коробку к боку. — Возраст, знаете ли.
— Понимаю. А что это у вас под курткой?
— Ничего особенного.
Седов подошёл ближе. В руке у него был пистолет — не служебный «Макаров», а что-то более современное.
— Давайте коробку, Анастасия Петровна. Незачем вам лишние проблемы.
— Борис Николаевич, вы же понимаете — это конец. Убийство пенсионерки на даче, да ещё бывшего следователя... Такое дело точно не замнут.
— А кто говорит про убийство? — Седов усмехнулся. — Пожилая женщина, больное сердце, стресс от смерти соседа. Инфаркт — вполне естественная смерть.
— А коробку кто заберёт? Домовые?
— Я заберу. До приезда «скорой». Скажу, что услышал шум, пришёл проверить, а вас уже не спасти. Но нашёл документы, которые объясняют смерть Лебедева — он шантажировал преступников и поплатился.
Настя медленно отступала к дому. Сердце колотилось, но голова работала ясно. Нужно было время. Время, чтобы придумать, как выбраться из этой ловушки.
— Борис Николаевич, а дядюшка ваш знает, что вы за него убиваете?
— Дядя Витя многого не знает. У него проблемы с памятью стали — возраст. Но я помню, сколько он для нашей семьи сделал. Когда отец пил и бил мать, дядя Витя забрал нас к себе. Выучил меня, в институт устроил, работу помог найти. А когда начались проблемы с деньгами — дал взаймы на дом, на машину.
— И теперь вы платите долги кровью?
— Я защищаю семью, — жёстко сказал Седов. — То, что сделал дядя Витя двадцать лет назад — это прошлое. Нельзя же всю жизнь нести ответственность за молодые ошибки.
— Убийство — это не ошибка молодости, это преступление. И у него нет срока давности в душе человека.
Настя почувствовала спиной дверь дома. Ещё немного, и можно будет рвануть внутрь, запереться, вызвать помощь.
— Довольно разговоров, — сказал Седов и поднял пистолет. — Давайте коробку. Последний раз прошу по-хорошему.
— Хорошо, — сказала Настя и протянула коробку.
Седов потянулся за ней — и в этот момент Настя резко толкнула его в грудь и рванула к дому. Раздался выстрел, что-то больно ударило в плечо, но она успела добраться до двери и захлопнуть её за собой.
Телефон. Нужен был телефон.
Предыдущая глава 2:
Глава 4:
Хотите почитать новые детективы про полковника Злобина и капитана Малышева? Вот 👉 ССЫЛКА
А я с Вами прощаюсь до следующего рассказа, дорогие читатели!🙏💖