Вернувшись в город, Михаил столкнулся не с деловыми проблемами, а с тишиной своего пустого дома, которая кричала о его вине и страхе. В глухой деревне нет мобильной связи, и единственное, что остается Михаилу — сходить с ума от абсолютного неведения.
Почему отсутствие контроля стало для успешного бизнесмена самой изощренной пыткой, и как проходит первый, критический день Алины в таёжной избе?
Начало:
Три Дня Абсолютного Неведения
Они ехали обратно в город в полном молчании. Ольга беззвучно плакала. Михаил чувствовал, как его грудь сжимается от вины и ужаса. Он оставил свою дочь — едва живую, хрупкую — в глуши, в руках незнакомой женщины, вдали от медицинских технологий.
Когда они въехали в город, яркие огни мегаполиса, шум машин и суета людей казались фальшивыми. Дома царила гнетущая пустота. Кровать Алины была застелена, игрушки лежали на полках. Пустота кричала.
Михаил не находил себе места. Он хотел работать, но не мог сосредоточиться. Документы, проекты, счета — всё это потеряло всякий смысл. Он впервые за 38 лет потерял контроль над ситуацией.
— Я должен ей позвонить, — сказал он Ольге, хватаясь за телефон.
— Миша, там... там нет связи, — тихо напомнила Ольга. — Сергей предупреждал. Ближайшая телефонная точка — у старосты, но Агафья не станет звонить без крайней нужды.
Нет связи. Это значит, что если ей станет хуже, я не узнаю. Если она умрёт... я узнаю это только завтра вечером, когда приеду. Я сам отдал свою власть, свою возможность спасти её.
Первый день Алины в Избе
Тем временем, в избе Агафьи, Алина, осталась одна с незнакомой старушкой в глухом селе. Внутри всё жалось от страха.
— Ну что, девонька? — произнесла Агафья, подходя к ней. — Покажу тебе, где будешь спать.
Она провела Алину в маленькую, но чистую комнату. Устала с дороги? — спросила Агафья. — Тогда отдохни, а я приготовлю обед.
Алина лежала на кровати. Вокруг было так тихо, как не бывает в городе. Только потрескивание дров в печке и мерное тиканье старых часов. Этот покой был новым, необычным, но успокаивающим.
Через час Агафья позвала её к столу. На столе стоял картофельный суп, чёрный хлеб, масло.
— Ешь, — сказала старушка. — Не бойся.
Суп был простой, но впервые за месяцы Алина почувствовала голод. Она съела половину миски — больше, чем за последние недели в больнице. Это было начало: тело, измождённое лекарствами, начало принимать природную пищу.
После обеда Агафья заварила травяной чай, пахнущий мятой. — Пей. Это полезно.
Чай был тёплым. Вечером они сидели у печки. Алина слушала сказку про лесных духов. Страх не исчез полностью, но впервые за долгое время она почувствовала себя спокойно и тепло.
Она уснула. Сон был глубоким, безмятежным, как будто на облаке. Это было первое, самое важное, внутреннее чудо.
В городе Михаил и Ольга ждали. Ольга каждые полчаса проверяла телефон, зная, что связи нет. Она готовила травяной сбор, который дала Агафья, Это был ритуал утешения.
Ночью Михаил не спал. Он лежал и смотрел в потолок, прокручивая воспоминания о Елене и своё обещание.
— Я подвёл её, — шептал он в темноту. — Я не знаю, куда идти. Но если она поправится, я всё изменю. Я клянусь.
Третий День: Чудо, Убитое Скепсисом
На третье утро они, измождённые и напуганные, поехали обратно в Берёзовку, чтобы забрать Алину. В отличие от внутреннего спокойствия в избе, они увидели явное, физическое чудо — их дочь бежала. Но почему Михаил, вместо того чтобы благодарить знахарку и остаться, принял решение вернуться в больницу, подписав Алине приговор?
Они выехали рано утром. Третий день. Либо спасение, либо катастрофа. Михаил вёл машину быстрее обычного, нервно теребя руль. Ольга молчала, её глаза были красными от бессонницы и тревоги.
Когда джип въехал в село, Михаил увидел знакомую избу и резко затормозил. Не успел он выключить двигатель, как дверь дома распахнулась.
— Папа! Мама Оля! — закричала Алина.
Михаил замер. Его дочь бежала сама. Она выбежала во двор. Щёки порозовели, глаза блестели. Она улыбалась во весь рот.
— Алина! — Ольга выскочила из машины и подхватила девочку на руки. — Солнышко, ты так хорошо выглядишь!
Алина была живой, подвижной. За три дня, проведенных в покое, на травах и под присмотром Агафьи, её силы вернулись. Она не пекла хлеб, но гуляла во дворе, помогала кормить кур и читала книги — действия, которые были немыслимы для неё всего три дня назад.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Михаил, обнимая дочь.
— Хорошо, пап! Я ела суп, пила травяной чай, гуляла во дворе. Бабушка Агафья показала мне, какие травы можно собирать.
Михаил посмотрел на Агафью. Старушка стояла на крыльце, опираясь на палку.
— Как вы это сделали? — спросил он, подходя к ней.
— Ничего особенного, — ответила Агафья. — Травяные отвары, покой, свежий воздух. Ей нужно было просто отдохнуть от стресса. Врачи видят болезнь, а я вижу человека.
— Нужно ещё время, — добавила она. — Оставьте её на две недели, тогда точно поправится.
Михаил обернулся к Ольге. Чудо налицо, но логика, его стержень, восстала. Он не мог принять исцеление без научного заключения.
— Миша, — тихо сказала Ольга. — А что врачи скажут? Может, нам в больницу? Показать её специалистам?
— Но ты же видишь результат, — ответил Михаил.
— Вижу, но... — Ольга замялась. — Я боюсь, вдруг это временное улучшение.
Временное. Плацебо. Ремиссия. Слова врача. Я не могу строить жизнь дочери на "бабушкиных сказках". Я должен получить подтверждение. Я должен доказать, что она здорова, чтобы не сойти с ума от тревоги.
— Давайте мы её заберём, — решил он. — Покажем врачам. Пусть они посмотрят, что изменилось.
Агафья кивнула без обиды. — Ваше дело. Но помните, я всегда здесь. Ваша поспешность может дорого обойтись.
Она дала им травяной сбор. — Заваривайте каждый день утром и вечером. И ещё, — добавила она, глядя Ольге в глаза. — Покой ей нужен. Без стрессов, без суеты.
В машине Алина щебетала о трёх днях в деревне. Михаил чувствовал облегчение, но и нарастающее напряжение.
Доктор Соколов осмотрел Алину.
— Не понимаю. Цвет лица лучше, пульс ровнее, давление в норме. Что вы делали?
— Ездили к знахарке, — ответил Михаил.
— Михаил Андреевич, — нахмурился врач. — Это риск. Вероятно, это временная ремиссия, вызванная сменой обстановки и успокоительными травами. Организм мобилизовался, но это не лечение. Я бы рекомендовал продолжить наблюдение у нас.
Михаил успокоился. Он получил «научное» объяснение: временное улучшение. Скепсис победил.
Михаил вернулся к работе, Ольга — к домашним делам, но вернулись и стресс, и суета. Чудо, достигнутое в глуши, оказалось невероятно хрупким. Что заставит Ольгу среди ночи вбежать в спальню с криком ужаса, и как быстро городская суета разрушит таежное исцеление?
Как вы думаете, прав ли был Михаил, решив показать Алину врачам, а не оставить её у знахарки? Пишите свои аргументы в комментариях!
Продолжение ...