Он построил империю на холодной логике, полагая, что любая проблема в этом мире имеет свою цену. Но когда его десятилетняя дочь начала угасать, все его богатства оказались бесполезными билетами в безысходность.
Что делать человеку, который верит только в науку и деньги, когда и наука, и деньги сдаются перед невидимым врагом?
Бессилие Золота и Ледяная Атипия
Михаил Андреевич никогда не позволял себе слабости верить в чудеса. Его мир был выстроен на прочном фундаменте, который он сам, камень за камнем, возводил в течение тридцати восьми лет жизни. Этот фундамент состоял из трех нерушимых столпов: деньги, связи и упорство.
Он был успешным бизнесменом, владельцем крупной строительной компании, чьи проекты меняли облик города. В его формуле успеха не было места случайностям или иррациональному. Он верил в клиники с новейшим оборудованием, в врачей с мировыми именами, в лекарства с запатентованными формулами.
Но сейчас эта формула не просто дала сбой — она развалилась, оставив его в абсолютной пустоте.
Он сидел в кабинете доктора Соколова, одного из самых уважаемых диагностов в регионе, и чувствовал, как его прагматизм сгорает в огне отчаяния. Доктор Соколов, мужчина лет пятидесяти, с лицом, изборожденным усталостью и скепсисом, медленно, почти ритуально, снял очки. Его глаза, обычно острые и цепкие, сейчас были утомленными и полными какой-то скрытой печали.
На светящемся экране лежали снимки, анализы, графики. Идеально чистые.
— Я не понимаю, Михаил Андреевич, — его голос был тихим, отражая бессилие, которое он, как врач, не хотел признавать. — Все показатели в норме. Кровь, моча, биохимия — всё чисто. Абсолютно. Никаких инфекций, никаких патологий. Но девочка... девочка продолжает слабеть.
Михаил вцепился в подлокотники кресла. Его костяшки побелели. Внутри него кипела ярость, но он подавлял её, превращая в холодный, стальной запрос.
— Как это возможно? — требовательно спросил он. — Уже четвёртый месяц. Она почти не встаёт с кровати! Скажите мне, что это?
Доктор Соколов развел руками, жест, который Михаил воспринял как личное оскорбление.
— Мы сделали всё, что могли. Консилиум. Дополнительные анализы. Консультации узких специалистов. Мы связывались с Москвой и Санкт-Петербургом, присылали им все материалы. Их вердикт, как и наш: ничего. Это какая-то атипичная форма. Или просто мы чего-то не видим. Это, к сожалению, не наша вина, Михаил Андреевич.
Не их вина? А чья тогда?! Я заплатил им десятки тысяч. Я задействовал связи, чтобы выбить лучшие палаты, лучшие лекарства. Я приказал своей секретарше обзвонить весь мировой топ-лист педиатров! Я владелец строительной компании, я могу возвести дом за три месяца, но не могу спасти свою дочь! Мои деньги оказались мусором, мои связи — пустыми обещаниями.
— Может, в столицу? — тихо, почти умоляюще предложил он. В этот момент он был не бизнесменом, а просто отцом, хватающимся за соломинку. — Я готов оплатить любую клинику, любых специалистов.
— Михаил Андреевич, — мягко ответил врач. — Мы уже консультировались с лучшими специалистами. Их вердикт такой же. Мы вам не отказываем, но, к сожалению, исчерпали свои возможности.
Михаил встал. Без прощания. Коридор больницы казался бесконечным, наполненным густым запахом хлорки и кислым духом лекарств. Он шел к палате дочери, и каждый его шаг был шагом в пропасть.
Алина лежала на кровати. Десятилетняя девочка с длинными темными волосами, такими же, как у её покойной матери, Елены. Бледная, фарфоровая, хрупкая.
— Папа! — слабо улыбнулась Алина, увидев его.
— Привет, солнышко, — Михаил присел на край кровати, стараясь, чтобы его рука не дрогнула, когда он гладил дочь по голове. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила она, но её голос звучал так тихо, что едва доносился. — Мама Оля принесла печенье и варенье. Моё любимое.
Михаил посмотрел на свою жену, Ольгу. Ей было 33 года, светлые волосы собраны в хвост. Лицо без косметики, усталое, но в глазах — искренняя забота и боль. Два года они вместе, и Ольга относилась к Алине как к родной дочери.
— Мы всё преодолеем, правда ведь, солнышко? — мягко произнесла Ольга, поправляя одеяло.
Алина слабо кивнула. Михаил видел, как Ольга переживает. Она не была Алине родной матерью, но была истинной матерью — учила уроки, водила на танцы, не спала ночами.
— Что сказал врач? — тихо спросила Ольга, поднимая взгляд на мужа.
Михаил покачал головой. "Не хотел говорить при дочери". Но Ольга всё поняла.
Она достала из сумки термос с травяным чаем, маленькую коробочку с печеньем и баночку с вареньем. Налила чай в пластиковый стаканчик, подула, чтобы остыл, и поднесла к губам Алины.
— Пей, милая, это полезно, — сказала она.
Михаил смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри всё сжимается. Его девочка угасала, таяла на глазах. А он, обладатель миллионов, ничего не мог сделать.
В тот момент, когда Михаил был на грани полного отчаяния, и готов был кричать от бессилия, в палату вошел человек, который предложил нечто, полностью противоречащее всем его убеждениям, всем законам науки и логики. Что за безумный, иррациональный путь предложит друг, который может спасти жизнь Алине, но уничтожит веру Михаила в мир?
Последний Шанс Сергея и Зов Тайги
В больничном коридоре, пропахшем хлоркой и горем, Михаил узнал, что деньги и наука его подвели.
Дверь палаты открылась, и вошёл Сергей, друг Михаила с университетской скамьи. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и добрым, открытым лицом.
— Привет, — тихо поздоровался он. — Я ненадолго, просто хотел проведать.
— Дядя Серёжа, — слабо обрадовалась Алина.
— Привет, принцесса, — улыбнулся Сергей, протягивая ей маленького плюшевого медвежонка. — Это тебе для компании.
— Спасибо, — прошептала девочка, прижимая игрушку к груди.
Сергей подошел к Михаилу и положил руку ему на плечо.
— Как дела?
— Никак, — коротко ответил Михаил. — Врачи ничего не могут сделать.
Они вышли в коридор, оставив Ольгу с Алиной. Михаил прислонился к холодной стене и закрыл глаза, чувствуя, как внутри него всё сжимается от беспомощности.
— Я не знаю, что делать, Серёга, — глухо произнёс он. — Я перепробовал всё. Все клиники, все врачи. Ничего не помогает.
Сергей помолчал, долго глядя на друга. Он знал, что сейчас скажет нечто, что полностью противоречит рациональному складу ума Михаила.
— Слушай, — начал он неуверенно. — Это может показаться странным, но у меня есть знакомый. Его мать тоже болела. Врачи ничем не могли помочь. Он отвёз её в глухую тайгу к одной старушке. Знахарка Агафья Семёновна. Живёт в маленьком селе, вдали от городов.
Михаил открыл глаза. Взгляд его был пустым.
— Знахарка, серьёзно? — он не пытался скрыть своего скепсиса.
— Я знаю, как это звучит, — быстро продолжил Сергей. — Но его мать поправилась. Не сразу, но поправилась. Говорят, эта Агафья творит чудеса просто травами и какими-то своими методами. Она может поставить диагноз по касанию.
— Я не верю в это, — устало ответил Михаил. — Это всё бабушкины сказки.
— А у тебя есть другие варианты? — тихо спросил Сергей.
Этот вопрос был финальным ударом. Михаил молчал. Других вариантов не было. Он потерял всё.
Вечером они с Ольгой сидели в палате. Алина спала.
— О чём ты думаешь? — спросила Ольга, беря его за руку.
— Сергей предложил поехать к знахарке, — ответил Михаил. — В какое-то село в тайге.
Ольга удивлённо подняла брови.
— Знахарки? Ты шутишь? — она была испугана.
— Нет, — говорит, она помогла его знакомому.
— Миша, это опасно, — осторожно сказала Ольга. — Мы не знаем, что она будет делать. Это не медицина.
— Я знаю, — Михаил провёл рукой по лицу. — Но что ещё остаётся? Врачи разводят руками. Каждый день ей хуже.
Ольга, глядя на спящую Алину, тихо произнесла: — Если это поможет, я готова на всё, даже на это.
Михаил сжал её руку в благодарности. Это была его семья, его опора.
Ночью, когда Ольга задремала в кресле, а Алина спала, Михаил стоял у окна и смотрел на тёмный город. Воспоминания о Елене (первой жене, матери Алины) нахлынули с новой силой.
Семь лет назад. Авария. Скользкая дорога, грузовик, вышедший на встречную полосу. Он успел увернуться, но Елена сидела на пассажирском сиденье.
Он помнил больницу, белый коридор, запах лекарств. Елена лежала в реанимации. Он сидел рядом, держа её за руку.
— Береги нашу малышку, — прошептала она едва слышно. — Она так похожа на тебя.
— Ты поправишься, — говорил он сквозь слёзы.
— Люблю вас обоих. Так сильно.
Это были её последние слова. Через час её сердце остановилось. Трёхлетняя Алина тогда не понимала, что произошло. Плакала и спрашивала: «Где мама? Почему мама не просыпается?»
Семь лет прошло, Лена. Я обещал тебе. Обещал защитить. А сейчас я снова здесь, снова беспомощный. Ты бы что сделала на моём месте? Я не знаю. Я просто не знаю. Но я должен попробовать.
Михаил посмотрел на Алину, бледную и хрупкую. Он понял: он готов на всё. Если есть хоть один шанс из тысяча, он его попробует.
Утром, несмотря на отговоры врачей, Михаил выписал Алину. Дорога в глухую таёжную деревню "Берёзовка" была долгим и опасным бегством от бессилия. Как Алина, едва живая, перенесет этот смертельный путь? И что ждет их, горожан, в затерянной избе знахарки, куда уже выстроилась очередь из отчаявшихся людей?
Если бы на вашем месте был Михаил, рискнули бы вы довериться знахарке? Поделитесь своим мнением в комментариях!
Глава 2: Продолжение