Глава 18: Капля в море
Триста тысяч растворились в маминых проблемах, как капля в море. Не прошло и недели, как Вера снова позвонила. Голос ее звучал устало, но с ноткой надежды.
— Рита, все сделали. Долг погасили, адвокат подал документы. Сделку по дарственной на дом назначили через две недели. Деньги появятся.
Маргарита молча кивнула, хотя мать не видела. Она уже не верила в эти «деньги появятся». Это был мираж, который всегда отдалялся, стоило к нему приблизиться.
— И еще… — Вера замялась. — Мне предстоит операция. Небольшая, но под общим наркозом. После больницы… я несколько дней поживу у тебя. Восстанавливаться нужно, а одной у него… ты понимаешь.
Маргарита вздохнула. Отказать матери в уходе после операции она не могла. Это было бы за гранью даже для ее новых, очерченных границ.
— Хорошо, мама. Приезжай.
Она мысленно готовилась к очередному вторжению, к капризам, к нарушению привычного уклада. Но это, по крайней мере, имело временные рамки и понятную причину.
В день операции Вера позвонила прямо из больницы, за час до того, как ее должны были вести в операционную. Голос ее дрожал.
— Рита… Тут такое дело… Врач говорит, нужен какой-то особый, более качественный наркоз. И палату на два дня надо оплатить. Бюджетные все заняты. У меня с собой нет столько…
Маргарита закрыла глаза. Опять. Снова. Она не удивилась. Лишь почувствовала знакомую тяжесть на плечах.
— Сколько?
Она перевела. Снова. Последние деньги из ее собственного, уже основательно истощенного резерва.
Операция прошла успешно. Но на следующий день, к удивлению Маргариты, мать позвонила и сообщила, что ее выписывают.
— Так быстро? — не удержалась Рита.
— Мест нет! — прозвучал слабый, но капризный голос. — Койко-день всего один оплатили. Забири меня, я слабая, еле стою.
Маргарите пришлось срочно оплачивать такси. Когда Вера, бледная и постаревшая, вышла из машины, опираясь на костыль, у Маргариты снова сжалось сердце. Все обиды и раздражение отступили перед этим зрелищем немощности.
Она устроила мать на своем диване, укрыла пледом, приготовила чай. Бенедикт, почуяв чужака, забился под кровать и отказывался выходить, лишь изредка издавая неодобрительное ворчание.
Два дня, что Вера провела у нее, стали для Маргариты новым испытанием. Мать вела себя как капризный ребенок. То ей было холодно, то жарко. То суп не той температуры, то чай слишком крепкий. Она требовала постоянного внимания, стонет и жалуясь на боли, но при этом отказывалась принимать обезболивающее, потому что «это вредно».
Маргарита чувствовала себя сиделкой в собственном доме. Она не могла работать, не могла нормально отдохнуть. Каждые полчаса раздавался слабый, но настойчивый зов: «Рита…». К вечеру второго дня ее нервы были натянуты как струны.
И тогда зазвонил телефон. Лиза.
— Привет, солнышко! Может завтра сходим в парк прогуляться? Погоду обещали теплую. Собирайся, я за тобой утром заеду!
Голос Лизы прозвучал как глоток свежего воздуха в затхлой комнате. Маргарита почти физически ощутила, как сжимающиеся тиски вокруг ее груди чуть ослабевают.
Утром она проснулась, позавтракала и стала собираться.
— Мама, я ненадолго выйду, — сказала она, заглядывая в комнату. — Тебе что-нибудь нужно?
Вера сделала страдальческое лицо.
— Уходи, уходи… Я тут одна как-нибудь… Мне в общем-то ничего не нужно…
Маргарита, игнорируя манипуляцию, быстро надела куртку и вышла из квартиры, чувствуя себя беглецом из тюрьмы.
Утром Лиза, как и обещала, заехала за ней на своей старенькой, но уютной машине. Они поехали в большой парк на окраине города. Было прохладное, но солнечное утро. Воздух был свеж и прозрачен, а листья под ногами шуршали успокаивающе.
Они шли по аллеям, и Маргарита молчала, вдыхая свободу. Лиза не лезла с расспросами, она просто была рядом.
— Она у тебя? — наконец спросила Лиза, словно прочитав ее мысли.
— Да, — выдохнула Маргарита. — После операции. Два дня ада. Капризы, вечные жалобы… И снова деньги. Всегда деньги.
Она не стала рассказывать про триста тысяч. Стыд и чувство вины были еще слишком свежи.
— Ты знаешь, — Лиза остановилась, глядя на пруд, по которому скользили утки. — Ухаживать за больным человеком — это благородно. Но только если это не разрушает тебя саму. Ты выглядишь как выжатый лимон.
— Я не могу ее выгнать, Лиза. Она после операции. Она слабая.
— Я не о том, чтобы выгнать. Я о том, чтобы установить правила. Даже в уходе. Ты имеешь право на отдых. Ты имеешь право выйти из дома. Ты не обязана прыгать вокруг нее с бубном 24 часа в сутки. Ее слабость — не индульгенция на твое уничтожение.
Маргарита слушала, и ее слова падали на благодатную почву. Она смотрела на уток, которые беззаботно плавали по воде, и ей вдруг до боли захотелось такой же простоты и легкости.
— Я чувствую себя в ловушке, — призналась она тихо. — Кажется, что этому не будет конца. Что я всегда буду обязана, всегда буду кому-то что-то должна.
— Это чувство — главный враг, — твердо сказала Лиза. — Пока ты его кормишь, они будут тобой пользоваться. Пойми, их проблемы — это их выбор. Твоя мать выбрала этого старика, выбрала ввязываться в эти суды. Твоя сестра выбрала продать дом и промотать деньги. Ты здесь ни при чем. Ты — спасательная шлюпка, к которой они цепляются, но при этом продолжают сами дырявить свое судно. Рано или поздно ты утонешь вместе с ними, если не отплывешь на безопасное расстояние.
Они прошли еще немного, и Маргарита почувствовала, как тяжелый камень на душе понемногу становится легче. Она не давала советов, она просто слушала и вносила ясность в хаос ее мыслей.
Когда они вернулись к машине, Маргарита обняла Лизу.
— Спасибо. Ты не представляешь, как это было нужно.
— Всегда рада, — улыбнулась та. — Помни, твое благополучие — не роскошь. Это необходимость.
Вернувшись домой, Маргарита застала мать спящей. Лицо Веры было разглажено, без привычной маски страдания. В этот момент она выглядела просто уставшей, пожилой женщиной.
Маргарита накрыла ее пледом, прибрала на кухне и села в кресло с книгой. На душе было непривычно спокойно. Да, мать была здесь. Да, ей нужно было помогать. Но теперь она чувствовала в себе силы делать это без саморазрушения. Она вспомнила слова Лизы о правилах.
Завтра Вера, скорее всего, снова начнет капризничать. Снова позвонит Светлана с очередной проблемой. Но теперь у Маргариты был свежий запас прочности, пополненный утренней прогулкой и мудрыми словами подруги. Она смотрела на спящую мать и понимала, что сможет выстоять. Не сломаться. Не позволить себе снова утонуть в этом болоте. Она отплыла на безопасное расстояние. И теперь видела берег. Свой собственный берег.