* НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 11.
Тася села на стул в маленькой подсобке библиотеки, где у Любы был «кабинет», как она называла. Как раз в том самом помещении, где во время ремонта нашли сундук Кутейкина.
На тумбочке стояла небольшая кастрюлька, в ней кипятильник, чай кипятить, рядом пара стульев, в углу вешалка, вот и вся обстановка.
Народу в библиотеке было немного, пара девчонок весело щебетала в читальном зале, рассматривая какую-то книжку, за соседним столиком трое мальчишек с серьёзным видом изучали журнал по моделизму.
- Ребята, прошу вас не шуметь, - обратилась к посетителям Люба, с уважением, как к взрослым, - Я на пять минут отлучусь к себе в кабинет. Миша, присмотри пожалуйста здесь за порядком, хорошо?
- Хорошо, Любовь Ивановна, - ответил мальчик с рыжим чубчиком и красным галстуком на шее, - Не волнуйтесь, всё будет в порядке.
Люба увела Тасю в подсобку и усадила на стул. Включила кипятильник, достала чашки:
- На тебе лица нет! Что случилось? Петька опять чудит что ли?
- Да не так чтобы… всё как обычно, вчера его Михеевы домой привели, едва на ногах стоял. Дима Михеев трезвее всех в этой троице был, сказал, что отмечали премию, из района выписали. Ну вот… спал в сарае на соломе, Михеевы сказали, что не дотащат его в дом, здоровый слишком. Ну, если они не смогли, то где уж мне. А утром я ушла, он ещё спал.
- Вот дурак, - покачала головой Люба, - Допрыгается! Попрут с должности, будет знать. Я считаю, что тут без Тоньки-поварихи не обошлось!
- Да при чём тут она, - вздохнула Тася, - Сам виноват. Не Тоня, так ещё нашёлся бы кто-то, что же теперь… Люб, а ты не слышала… говорят, Саша Кулагин приехал, в доме своём старом поселился…
- Правда? – Люба удивилась, - Нет, я слышала, что там кто-то жить придумал, мне соседка сказала, мимо шла, а там вся трава выкошена, забор подправлен, видно, что кто-то хозяйничает. Надо же, столько лет прошло… хотя, а куда ему ещё ехать, здесь его родина, мама похоронена, отец. Ты… Тась, ты что?
- Да что-то я не ожидала, не знаю…
- Ты… ну я понимаю, вы маленькие были, но ты тогда так писем его ждала… и сейчас что ли…
- Нет, что ты, - махнула рукой Тася, - Просто вспомнилось всё, как раньше мы с бабушкой жили, и Сашину семью вспомнила. Разволновалась что-то!
- А вдруг он тебя не забыл? – глаза Любы загорелись, - Может потому и приехал.
- Мне только этого не хватало, - вздохнула Тася, - И так у нас с Петей что-то кошмарное происходит, так что…
- Ты Петра любишь, я вижу, - вздохнула Люба, - Только вот теперь я не уверена, что он этого достоин! Ладно, ты раньше времени не нервничай, всё хорошо будет.
Тася благодарно посмотрела на подругу, что бы она делала без Любаши! Нет, Сашу она не ждала, она любила мужа, очень… просто разволновалась от детских воспоминаний. Хотя, столько времени прошло, он может быть вообще её уже и не помнит!
Со временем поутихли пересуды на селе про то, что приехал мальчишка Кулагиных, которого в детдом отдали, и поселился в старом доме. Тася тоже успокоилась, с Сашей они не встречались, он устроился работать в колхозный гараж, ему дали старенький ЗИЛок, который дольше на ремонте стоял, чем ездил.
Но у нового шофёра руки росли откуда надо, как оказалось, и провозившись под машиной чуть больше недели, походив по гаражу в поисках нужных запчастей, Саша его всё же завёл. Машина чихала, кашляла, но вскоре и это было устранено, на удивление собравшихся возле новенького старых слесарей, которые в один голос говорили Саше, что машина уже «труп», и усилия его тщетны.
- Ишь ты, завёл-таки, - шевелил густыми бровями старый Панкрат, Тимофеев, - А я ведь поставил пачку папирос, что не заведёшь. Ну вот, теперь проспорил… да я и рад, ты, Санёк, молоток, руки золотые. Нам тут такие нужны! Трактор с тобой станем чинить, он довоенный ещё, тоже два дня едет, потом месяц на ремонте. Что скажешь?
- Трактор так трактор, - отвечал Саша, вытирая ветошью грязные руки, - Как скажете.
Саша вообще был немногословен, в друзья никому в гараже не набивался, приходил раньше всех, уходил, когда доделает задуманное. От предложений «посидеть и отметить» какое-либо событие он отказывался, и даже на шуточки, наподобие тех, что отпускал местный балагур и заводила всех весёлых «посиделок» Михаил Кравцов, Александр пропускал мимо ушей.
О себе новый шофёр ничего не рассказывал, сам в гости не ходил, к себе домой тоже никого не приглашал. В выходные крыл крышу на доме, чинил баню и строил новый сарай, выписав в колхозе материалы «под зарплату».
- Нелюдимый он, странный, - говорила учётчица Тамара Алексеевна, - Вроде молодой, а с парнями не сидит, в клуб не ходит. Я мимо его дома к свекрови своей хожу, помогать, она уж старая… так он на дворе у себя всегда чего-то чинит, колотит, мастерит. Никого не привечает…
- Ну а что странного, - пожимала плечами её молодая помощница Людмила, - Он в детском доме вырос, думаешь, там у каждого своя комната? Немудрено и устать от людей-то, вот теперь и наслаждается человек, сам себе хозяин, в своём доме! Тут тебе и тишина, и покой! Он очень… интересный… И внешне тоже ничего!
Тут Людмила достала зеркальце и начала подкрашивать губы, причёсываться и поправлять заколку.
- Пойду соберу путевые на проверку, - говорила она Тамаре Алексеевне, - Прогуляюсь!
- Пошла перед новым шофёром красоваться? – незлобиво смеялась пожилая наставница Людмилы, - Ну-ну, сходи! Человек он одинокий, может и глянешься! Что же, дело молодое!
- Я его на чай к нам звала, так он отказался, - Людмила надула губки, - «Глянешься», как же… я уже по-всякому, с добром к нему, а он даже не глядит, словно истукан каменный!
- Так может женатый был, да жена такая попалась, что теперь и глядеть на баб-то неохота! Ничего, отойдёт со временем!
Всё, что говорили про Александра Кулагина на селе, было правдой. Был он нелюдим, никуда не ходил, в магазине появлялся строго после получки и брал продукты по списку, ничего лишнего. Никогда не соблазнялся на советы продавщиц, что «вот мармелад свежий привезли», или «дефицит выбросили, берите, скоро закончится». Просто отрицательно мотал головой, и с непроницаемым лицом продолжал брать только то, что значилось в его списке.
- Ишь какой, – недовольно морщилась Анжела, продавец сельпо, - Я ему нарочно оставила паштет в банках, когда всем давали по три в руки, а этот – «не надо»! Как отрезал! Да и ладно, себе заберу! Какой-то он… бирюк!
Так и прижилось это не очень приятное для обычного человека слово. Далеко не пошла такая «кличка», но в магазине продавщицы так Кулагина и прозвали, вон, мол, бирюк идёт со списком своим.
А между тем по улицам села уже гуляла осень. На полях начались работы по подготовке к зиме, да и прочее колхозное хозяйство этим занималось.
Тася про Сашин приезд уже и позабыла, тем более что они как-то и не встречались на улицах села. Тася ждала своей первой сессии со страхом и нетерпением, учиться ей очень хотелось, но было страшновато – всё же школу она заканчивала вечернюю, вдруг у неё мало знаний для техникума… стыдно будет, если все будут понимать, о чём речь, и только она…
- Тась, ты что, ну о чём ты говоришь, - обнимала подругу Люба, - Вспомни себя в школе, лучшая ученица! Да если бы ты тогда могла, я уверена, ты бы и в институте смогла учиться, и сейчас сможешь, даже не сомневайся! Главное – спокойствие, и всё у тебя получится! Ну а… что с Петей у вас?
- Да ничего… я пыталась с ним поговорить после той ссоры, но он не захотел, - вздыхала Тася, - Сказал, что сам знает, что ему делать и учить его не надо. Ну, по крайней мере сейчас не пьёт, вообще ни капли. Тут у Яковлева недавно юбилей был, я боялась, ну, думаю, всё… Нет, пришёл домой трезвый, правда очень поздно, я не спала, ждала. Любаш… как-то разладилось у нас, словно мы чужие люди под одной крышей живём. Приходим, едим, что-то во дворе делаем и по дому. Потом я с книжками, Петя со своими этими бумажками Кутейкина… но недолго, так, поглядит, почитает и спать. Ну, я приберу в кухне всё, и тоже ложусь. Он уж сопит, отвернулся…
Тасе было так больно говорить про это, даже подруге, она с трудом сдерживала слёзы, и сама себе напоминала ту самую чашку с трещиной… вроде бы вот она есть, а пить из неё нельзя, словно она уже и не чашка вовсе.
- Я видала, как Тонька к нему на улице прилепиться пыталась, - сказала Люба, ей было жаль подругу, - Он как раз шёл мимо столовой в барак к ребятам, там этот молодой, которого после училища прислали, снова на работу не вышел, сказался больным. Вот видать Пётр и пошёл его проведать, что за хворь там приключилась, может, воспаление хитрости! А я сама как раз шла с почты, забрала подписку всю, гляжу, Тонька скачет за ним, что-то сказать пытается, а он широко шагает, так и не остановился. Пробурчал ей что-то и пошёл дальше, а она осталась… Тась, может и нет у них ничего… Она ведь не бегала бы, если бы он… Да и вообще, может это он спьяну, а теперь не пьёт, так и глаза на неё открылись! Поговорить бы вам, конечно…
- Мне скоро на учёбу ехать, - вздохнула Тася, - Думаю, уеду на две недели, тогда и понятно будет… Петя врать не умеет, по нему всегда всё видно. Любаш, только ведь не в Тоне дело, а в нас… что-то у нас разладилось, если не можем мы через это всё переступить, пройти вместе, и забыть.
- Ты всё же поговори с ним, попробуй ещё раз, - вздохнула Люба, видеть несчастные глаза подруги ей было тяжко.
Люба не призналась Тасе, что она сама выловила как-то Петра на улице и высказала ему всё, что на душе было. Тот не ушёл, вопреки Любиным ожиданиям, а внимательно её выслушал.
- Ты, Петя, словно девица мечешься, уж не обижайся, но я скажу, как есть! Я Тасю с детства знаю, а вот ты, похоже, не разглядел! Ты хоть понимаешь… Думаешь, любовь такая великая у Тони приключилась? Ну тогда ты, наверное, и то знаешь, что не тебя одного она пирожками-то кормит! Тебе так нравится посмешищем по селу ходить? Ну так разведись и ходи, а жену не позорь, она Тоню не выбирала, это твой выбор, ты позволил ей на тебя вешаться! Если ты разлюбил жену, так и скажи, будь честным!
- Люба, да не было у меня ничего с Тоней, - Пётр стоял, отведя глаза, - Спьяну я… да дурак был, заливал глаза, всё думал, что так в коллективе больше уважать станут! А на самом деле… стыдно мне, Любаша, в кого превратился! И перед Тасей стыдно, но… она ведь тоже…
- Что - тоже? – Люба упёрла руки в бока, - Да Тася ангельского терпения человек, сколько тебе прощала всего! Я бы тебя давно сковородкой по лбу, если слов не понимаешь! В общем, что тебе хочу сказать… Я Тасе советовала тебя бросить, потому что ненадёжный ты человек! Ей поддержка нужна, у неё начинается учёба, а дома мужик – ни рыба, ни мясо! Я ей так и сказала – гони в шею! А она сказала, любит тебя. За что, я не понимаю, но, наверное, есть что-то в тебе хорошее. Только ты зачем-то не лучшей своей стороной к жене повернулся.
Может после этого разговора, а может по какой-то другой причине Пётр теперь и отказывался от всех предложений «посидеть по-дружески». Обедать ходил домой, в столовую не заглядывал, однако, что не давало ему поговорить с женой про то, что они пережили… неизвестно.
Тасе было страшно затевать разговор с мужем, она его постоянно откладывала. Готовила любимые Петины зразы с грибами, и по-своему, по-женски пыталась «отогреть» обстановку в доме.
- Петь, слушай, - холодея душой, начала Тася за неделю до своего отъезда на учёбу, - Я хочу у тебя спросить, только ты не сердись… давай поговорим. Если это всё у нас из-за того, что я учиться поступила, так может… Если ты хочешь, давай я на будущий год отложу, а пока… Я не хочу, чтобы мы из-за этого…
- Тась, ты что! – Пётр отложил чтение, - Я никогда не был против того, чтобы ты училась. Поступила, и молодец, отлично. Только… не говори мне, что ты меня боишься тут оставлять, и думаешь, что я к Тоне переметнусь! Я не такой! – Пётр сердился, то ли на жену, то ли на себя.
- Ну вот и хорошо, - Тася взволнованно комкала платочек, - Я знаю, что ты… Я не про Тоню, больше меня то беспокоило, что ты водкой себя губишь… Ну, если честно, и она тоже… Ты хоть представляешь, как это для меня…
- Хватит! Я не хочу оправдываться за то, в чём не виноват! Да, мне было интересно с ней поговорить, она много времени проводила со своим дедом, а тот много знал, научил её. Ну… здесь люди не понимают, что можно просто общаться, сразу приписывают все грехи – гулящий, и так далее. Я думал, хоть ты понимаешь… но раз так, что ж… Ладно. Что было – прошло. На учёбу я тебя отвезу, машину попрошу в колхозе.
Ну, хоть как-то поговорили, думала Тася, хотя… в душе у неё стыло чувство, что ничего уже не вернёшь, тех прошлых дней, когда всё между ними было по-другому.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, я пока не могу оформлять ежедневные публикации, надеюсь, что со временем получится вернуться в прежний формат.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025