Утром Сашу разбудил звонок. Мы как-то к ранним побудкам уже привыкли, и я, посмотрев на него одним глазом, перевернулась на другой бок.
– Агнета, это твоя мама звонит, – сказал он, слегка дотронувшись до моего плеча.
– Что-то случилось? – тут же распахнула я глаза и забрала из его рук трубку.
Нажала на приём звонка и ответила:
– Алло.
– Доча, я тебя разбудила? – спросила мама виновато.
– Не только меня, – зевнула я. – Что-то стряслось?
– Да, сейчас меня Маша подняла. У её дочери в квартире творится что-то невообразимое, да и не только у неё. Они грешным делом думают, что это ты там чего-то не то наколдовала, типа порчу навела.
– Мама, подожди, – я села на кровати, сгоняя остатки сна. – Какую ещё порчу? Я там одну девочку провожала, светлую душу. Всё было тихо и мирно.
– Да я-то знаю, что ты не будешь пакостить! – заверила мама. – Но тут после твоего визита ночью во всём подъезде свет мигал, вода сама из кранов лилась, все машины как взбесились во дворе и орала сигнализация, а у Лены… у Лены все стены в каких-то надписях проступили. Кривыми, старинными буквами. И дочка её, Соня, опять с кем-то разговаривает, только теперь боится, плачет.
По спине пробежал холодок. Шелби был прав. Я разворошила не просто рой, а что-то старое и куда более опасное, что дремало в основании дома. И теперь это «что-то» проснулось.
– Мама, передай тёте Маше, чтобы никто ничего не стирал и не трогал. И чтобы Лена забрала дочь и ни в коем случае не входила в её комнату. Я буду через полтора часа. Если получится раньше, то приеду пораньше.
Я бросила трубку и встретилась с серьёзным взглядом Саши.
– Опять работа? – спросил он просто, уже зная ответ.
Кивнув, я сорвалась с кровати и отправилась в ванную приводить себя в порядок. В дверях, прислонившись к косяку, меня уже ждал Шелби. На нём был всё тот же костюм, но на этот раз ни тени насмешки в глазах не было. Только готовность.
– Ну что, охрана, – сказала я, на ходу накидывая халат. – Похоже, твой выход. Там не просто призраки. Там просыпается старая гниль и прочая гадость.
– Я предупреждал, – коротко бросил он, но без упрёка. – Поехали. Только на этот раз, Агнета, ты делаешь всё так, как я скажу. Потому что играть в героиню с таким противником – верный способ застрять между мирами навсегда. И мои инструкции, – он многозначительно посмотрел на меня, – такой исход не предусматривают.
– Конечно, папочка, а теперь сгинь из ванной, дай женщине умыться и сходить в туалет, – сказала я.
– Как скажешь, – Шелби с лёгкой усмешкой растворился в воздухе.
Я быстро умылась, оделась и собрала необходимые вещи. На кухне Саша уже поставил на стол чашку с дымящимся кофе и тарелку с горячим бутербродом.
– Осторожнее там, – сказал он, обнимая меня на прощание.
– Постараюсь, – улыбнулась я, допивая кофе почти залпом и дожевывая бутерброд на ходу.
Когда я вышла во двор, Шелби уже ждал у машины, разглядывая утреннее небо с видом знатока, которому не нравится прогноз погоды.
– Ну что, поехали? – открыла я водительскую дверь.
– Погоди, – он положил руку на дверь. – Ты уверена, что готова? То, что мы там увидим, может быть неприятным.
– Божечки-кошечки, после того как мы были несколько раз в призрачной больнице, в нескольких моргах и заброшенном особняке с замороженной в лёд мумией девушки, меня сложно удивить, – отозвалась я, заводя двигатель.
– На этот раз будет не замороженная мумия, – мрачно заметил Шелби, занимая своё место на пассажирском сиденье. – На этот раз, боюсь, будет целая и очень злая личность.
– Мы тоже не очень добрые, – хохотнула я, завела движок.
– Я прогрел, – сказал он.
– Отлично! Тогда тапку в пол и погнали! Намылим и начистим репу злобным призракам!
Я резко тронулась с места, поднимая за машиной облако брызг и ледяной крошки. Шелби с отвращением отряхнул лацкан пиджака.
– Можно было и без лишнего пафоса, – проворчал он, пристёгиваясь. – Мы же не на гонки собрались.
– А что? Веселее же. И из пафоса у нас только одна твоя дражайшая рожа, – я лихо взяла поворот, выезжая на трассу. – Кстати, пока едем, расскажи, что это за «злая личность» может там быть? Ты же почуял что-то конкретное?
Шелби поморщился, глядя в окно на мелькающие поля.
– Старое. Очень старое. И не призрак. То, что ты называешь призраками – это просто отпечатки, эхо. Это же… сознательное. Злобное. Чувствуется вкус крови и страха. И да, – он повернулся ко мне, – оно определённо связано с тем местом, где стоял дом. Вернее, с тем, что было там до него.
– Кладбище? – предположила я, вспомнив его вчерашние слова.
– Хуже, – демон покачал головой. – На кладбищах хоть порядок есть. А это место стихийное. Незаконное. Возможно, братская могила или место казни. Такие места… они как гнойники. Вскроешь один – инфекция пойдёт дальше. Твоя маленькая Лиза была всего лишь пробкой в этой бочке.
Я сглотнула, резко сбавив скорость перед въездом в город. Весёлое настроение куда-то испарилось.
– То есть я не просто дух отпустила… я печать сорвала? Хочешь сказать, что эта милая добрая душа охраняла всю эту жуткую толпень?
– Ну, она в прямом смысле не охраняла, а… как это точнее сказать-то… была той хрупкой крупицей, за счёт которой сохранялся баланс между тьмой и светом, – Шелби кивнул без тени улыбки. – И теперь всё, что копилось там десятилетиями, а то и веками, вырвалось на свободу. И оно голодное.
– И это не радует, – хмыкнула я. – Ладно, сейчас посмотрим, с чем имеем дело. Я во всеоружии.
– Да уже вижу, – кивнул он. – И монисто, и колечко волшебное, и амулет.
– А ещё у меня там лежит твой кастет. Я его на себя не надела, ибо рулить с ним неудобно, - пояснила я.
– Вот и умница.
Мы подъехали к дому Лены. Ещё с улицы было видно, что творится что-то неладное – в нескольких квартирах горел свет, хотя утро было солнечным, а у подъезда стояла взволнованная толпа жильцов.
– Ну что, – я заглушила двигатель и глубоко вздохнула. – Готов к встрече с «целой личностью»?
– После тебя, – с мрачной иронией произнёс Шелби, распахивая дверь. – Ты же тут главный зачищатель.
Толпа у подъезда затихла, увидев меня. Все знали, зачем я здесь.
– Наведи на них морок и сделай так, чтобы они разошлись, – попросила я Шелби. – Не надо, чтобы мешались посторонние.
Шелби кивнул, не глядя на толпу. Он щёлкнул пальцами, и звук был едва слышен, но воздух задрожал, словно от жары.
– Идём, – коротко бросил он. – Они уже забыли, зачем здесь стояли. Через минуту разойдутся по своим делам.
Я бросила взгляд на людей. Они стояли с пустыми, растерянными лицами, медленно начиная расходиться. Морок сработал.
Лена стояла в стороне, бледная как полотно, и сжимала в руках ключи.
– Всё как ты просила, – выдохнула она. – Ничего не трогали. Соня у моей мамы.
– Молодец, – кивнула я, проходя мимо.
Шелби шёл за мной, и люди невольно расступались перед ним, хотя вряд ли отдавали себе отчёт, почему. В подъезде пахло сыростью, кошками и железом. Свет действительно мигал, выжимая из лампочек неестественно синие вспышки. Я нажала кнопку лифта, но он не сработал.
– Пешком пойдём, – бросила я и двинулась к лестнице.
На каждой площадке с потолка сочилась ржавая вода, собираясь в небольшие лужицы. Стены были чистыми. Пока мы поднимались, я чувствовала, как тяжелеет воздух. Давление нарастало, становилось трудно дышать.
Дверь в квартиру Лены была приоткрыта. Я толкнула её, и нас охватило волной леденящего холода.
В прихожей было темно, хотя на улице стояло утро. Стены, как и говорила мама, были испещрены теми самыми кривыми, старинными буквами. Они будто проступали из-под обоев, складываясь в какие-то фразы, которые я не могла разобрать.
– Не смотри слишком долго, – тихо предупредил Шелби. – Это не язык, это проклятие. Оно впитывается через взгляд и от прикосновение.
Я отвела глаза, сосредоточившись на ощущениях. В квартире стоял гул, низкий и настойчивый, будто где-то работал гигантский трансформатор. Из комнаты Сони доносились приглушённые всхлипы. Но это плакал не ребёнок. Это звучало старчески, надрывно и безнадёжно.
– Оно здесь, – так же тихо сказал Шелби. Его глаза сузились, он смотрел вглубь коридора, в сторону комнаты. – Оно знает, что мы пришли.
– Отлично, – я разжала пальцы, чувствуя знакомое покалывание в кончиках. Пора было за работу. – Тогда не будем заставлять его ждать.
Автор Потапова Евгения