Лето. Сад возле дома Прохоровых. На кленах, стоящих вдоль забора, зеленые листья. Вдали, над рекой, кружатся чайки. Возле дома стоит Кутузов. По тропинке в саду быстрой походкой идет Редькин, одетый в походную форму.
Редькин. Здравствуйте, Николай Львович! Вот забежал на минутку проститься. Через три часа улетаем. Вся дивизия переводится в зону боевых действий. А где все?
Кутузов. Маша здесь, а Ирина с Ольгой ушли по делам, завтра у нас бракосочетание. Потом сразу уезжаем ко мне в Луговое. Квартиру служебную получил наконец.
Редькин. Что ж Николай Ильич, поздравляю! От всей души, от всей души.
Кутузов. Свадьбу мы с Ириной решили не устраивать. Какие уж тут торжества в такой обстановке. Ты, наверное, слышал про Андрея?
Редькин. Только из новостей в интернете.
Кутузов (понизив голос). Пока арестовали на два месяца, в областном центре сидит в изоляторе. В доме обыск был. Все вверх дном перевернули. Ирина две ночи потом уснуть не могла, а у Ольги давление скакнуло, «Скорую» вызывали.
Редькин. Да, тяжелый случай. Если честно, Николай Ильич, чего-то подобного следовало ожидать. После женитьбы Андрей Сергеевич сильно изменился. А в чем его обвиняют?
Кутузов (почти шепотом). Махинации разные при ремонте музея. Да он и не вникал ни во что толком. Всем командовала Наталья Ивановна, Андрей только документы разные подписывал. Ее тоже на допрос вызывали, но она от всего открестилась, знать, мол, ничего не знаю. Кучу справок и характеристик представила, какая честная и благородная. В фонде помощи фронту первая скрипка. В общем вывернулась.
Из дома выходит Маша.
Редькин. Здравия желаю, Мария Сергеевна! Вот забежал на минутку попрощаться.
Маша (обнимает Редькина). Володя, береги себя! Мы будем помнить и ждать! (плачет) Во сколько у вас отправка?
Редькин (смотрит на часы). Уже через час нужно быть в части. Я, Мария Сергеевна, после гибели Лешки, два рапорта писал, чтоб туда отправили, но Александр Иванович не отпускал. А Лешка геройски погиб. Прикрывал из миномета отход своих бойцов. Когда со всех сторон окружили, подорвал себя гранатой и всех врагов, что были рядом. Орденом посмертно наградили. Я ученикам в подшефной школе про него рассказывал. (Маша вытирает слезы.)
Редькин. Все, мне пора. Спасибо Вам, Мария Сергеевна, за все. Я к вам сюда приходил, как в дом родной. Кланяйтесь всем, особенно Ирине! (Кутузову) Еще раз поздравляю Вас, Николай Львович! Счастливой семейной жизни! (пожимают друг другу руки). Редькин медленно уходит. Посреди тропинки в саду останавливается, набирает полную грудь воздуха и кричит: «Прощайте все! Вспоминайте лейтенанта Редькина Владимира (пауза) Кирилловича». Раздается эхо. Чайки над рекой ответили дружным криком! Маша и Кутузов стоят молча.
Маша. Совсем мальчишка. Жить бы да жить. Прощается будто навсегда.
Кутузов. Да. На войне все бывает. Маша, давайте присядем вон там, возле малины, на лавочку. Мне с Вами поговорить нужно.
Маша. Ну что ж, если нужно, то пойдемте, только не самый лучший сегодня день для разговоров.
Кутузов. Я понимаю, минут десять всего, больше не задержу (идут по тропинке к лавочке возле кустов малины).
Маша. Эту лавочку отец своими руками смастерил. Мама, когда болела, выходила погулять ненадолго, пряталась здесь в тени от солнца (пауза).
Кутузов. Маша, хочу поблагодарить Вас. Я знаю, что это Вы с Ольгой Сергеевной уговорили Ирину принять мое предложение. Я так счастлив. Спасибо Вам.
Маша. Ольга да, уговаривала. Хвалила Вас, надежный, серьезный, за вами как за каменной стеной. Про семейные ценности снова говорила. А я, честно скажу, была против.
Кутузов. Почему?
Маша. Неужели не ясно? Не любит она Вас. Ну не любит и все.
Кутузов. Я понимаю, только не знаю почему? Чем я для нее плох?
Маша. Да не плох. Здесь другое. Помните тогда, когда Ирина убежала с Лешей Федотовым, мы с Вами в кабак поехали? Помните?
Кутузов. Помню.
Маша. Я вам говорила, что любят не за что-то и не почему-то. Любовь, она или есть, или ее нет. Понимаете?
Кутузов. Понимаю. Но неужели не бывает так, что люди лучше узнают друг друга, привыкают и любовь возникает постепенно?
Маша. Может и бывает. Но лично я в это не верю.
Кутузов. Сейчас многие и без любви живут. Главное уважать друг друга.
Маша. Ну что, ж, Николай Львович, попробуйте! Только мой Вам совет, не требуйте от Ирины больше того, что она может Вам дать, по крайней мере пока. И помните, что она натура впечатлительная. Сколько пережить пришлось. Родители умерли, Леша Федотов погиб, потом Анна, почти на наших глазах. Теперь вот Андрей в тюрьме, и все на нас косятся. Дивизия уходит. Она для нас как опора была. Отец в ней почти восемь лет прослужил, генералом стал. И боже Вас избавь, упрекать Ирину в чем-либо. Понимаете?
Кутузов (вздохнув). Понимаю.
Маша. Хорошо, что понимаете (у Маши раздается сигнал телефона).
Маша (в телефон) Да. Конечно. Как хорошо, что есть еще несколько часов! Я уже бегу. Бегу! (в середине сада раздается голос Кулагина). Вот черт, как не вовремя его принесло. (Кутузову) Николай Львович, голубчик, мне нужно срочно отлучиться. Я через заднюю калитку уйду. Здесь скоро будет Федор Ильич. Пожалуйста, скажите, что я ушла по срочным делам, а впрочем, уже все равно. Не нужно ничего говорить. Прощайте (быстро уходит).
Раздаются раскаты грома. На небе появляются тучи.
Над рекой кричат чайки.
Кутузов (сам с собой) Как чайки раскричались. Наверное, будет дождь, может даже гроза. А Ирина без зонта ушла. Вся промокнет и прическу испортит. Вчера полдня в парикмахерской пробыла. (достает телефон, пытается дозвониться). Абонент не доступен. (смотрит на часы) Пора бы ей вернуться. Обещала не задерживаться. К завтрашней церемонии еще столько дел. (подходит Кулагин).
Кулагин. Вот ты где. А я ищу, ищу. Дом и сад пустые, все как будто вымерли. Мне кажется, что где-то здесь Машин голос слышался. Ты не знаешь, где она?
Кутузов. (смутившись) Нет. Ее здесь не было.
Кулагин. Странно. Сказала, что весь день у сестер проведёт. Поможет готовиться к завтрашней церемонии. Ну ты как, родственник будущий? Что-то радости в глазах не вижу. Ты что, не рад?
Кутузов. Да нет. Что ты? Конечно рад.
Кулагин (оглядывает Кутузова). Слушай, а в военной форме тебе было лучше, и усы тебе очень шли. А сейчас, лоск потерял что ли. (садится рядом на скамейку). Ну да это все ерунда. Вообще-то, ты молодец! Вовремя уволился, смотри что делается, ни конца этой войне, ни края. Дивизия сегодня уходит. Кто знает, много ли назад вернется? Но ты знаешь, я где-то в душе даже рад. От этих вояк в городе один разврат. Офицеры все из себя гусаров царских времен строили. Всем женщинам головы вскружили, все семейные ценности разрушили. Так, что Коля, скатертью им, как говорится, дорога. Все уляжется, тихо и спокойно станет. Что ты все молчишь?
Кутузов. Думаю.
Кулагин. О чем?
Кутузов. Знаешь, Федор Ильич, а мы с тобой в глазах наших женщин тыловыми крысами будем казаться. Ни чувств, ни уважения.
Кулагин. Да ерунда это все. Красивые слова. Жизнь, Коля, одна и лично я не хочу ее терять. А потом, что значит «тыловые крысы»? У нас свой, ответственный участок работы. Нам государство доверило воспитание подрастающего поколения. Ты теперь тоже в нашем полку, директор школы, хоть и сельской, небольшой. Ну да ничего, поработаешь, покажешь себя, а там и в город вернешься. Я после института тоже в селе начинал. Представляешь, добровольно поехал. По молодости всякие высокие идеи одолевали. Свет образования и культуры хотел нести в сельские массы. Да только не нужны мы там, этим массам, не мы, не наши идеи. Им бы огородишко свой вскопать, слямзить что-нибудь, что плохо лежит, да напиться. Вот и все идеи.
Кутузов. Как-то Федор Ильич не хочется с тобой соглашаться.
Кулагин. А ты и не соглашайся. У нас же сейчас демократия, свобода мнений. У тебя свое, а у меня свое. Главное начальству ни в чем не перечить.
Кутузов. Ты сейчас серьезно, насчет начальства?
Кулагин. Вполне. Боже избавь тебя, против системы идти. Никакая демократия не поможет. Посадят, не увидишь как. Кстати, что про Андрея слышно?
Кутузов. Ничего утешительного. Говорят, лет пять светит и штраф. Адвокат, конечно, суетится. Уверяет, что шансы есть, но как-то не очень верится.
Кулагин. Адвокатам лишь бы деньгу с клиента содрать. Чем дольше дело идет, тем адвокату лучше. (понизив голос). Ходят слухи, что Наталья Ивановна его во все эти аферы втянула, она же и сдала. Причем с потрохами.
Кутузов. Не понимаю, зачем ей это?
Кулагин. Странный ты, ей богу. Денег она через Андрюху наскирдовала, через ремонты и закупки, даже говорят музейные экспонаты коллекционерам сбывали. Потом кого-то нужно было крайним сделать. Вот Андрюха и попал под руку. Посадят, она с ним быстренько разведется, да еще и дом прихватит. Сестер наших облапошит на раз два. Вот и вся ситуация. Меня она тоже втянуть пыталась, но я устоял.
Начинается мелкий дождь. Несколько раз сверкнула молния.
Кулагин. Пойдем в дом, а то сейчас ливанет, промокнем. (встают, идут к дому, Кулагин смотрит по сторонам). Сад начинает хиреть потихоньку. Как Полина Михайловна умерла, так и все, год от года становится хуже. Интересная была женщина. Я ее застал немного. Порядок в доме был и, слово никак не подберу, в общем по-другому все было, лучше. Девчонки при ней гораздо скромнее были, даже Маша. (Подходят к дому. На веранде сидит Чабурин и пьет в одиночку).
Чабурин (напевает). Я тоскую по родной земле, по ее рассветам и закатам, на афганской вызженной земле спят тревожно русские солдаты. (наливает следующий стакан, входят Кутузов и Кулагин).
Кутузов. Иван Романович, нехорошо. В одиночку пьют только алкоголики.
Чабурин. А я и есть алкоголик, уже давно.
Кулагин. Вы же врач.
Чабурин. Я, Федюша, давно уже не врач, а врачи, между прочим, через одного пьяницы еще те. Сегодня с утра в дивизию ходил. Страшное ощущение. Разговариваешь с людьми, руку жмешь и понимаешь, что скоро многих из них не будет на этом свете. Сниться мне потом будут. Лешка Федотов до сих пор снится. Я ему в первый месяц, как он из училища к нам прибыл, занозу из пятки вынимал. Он зубы стиснул от страха, прямо как ребенок малолетний. Я его все время так и воспринимал, а поди ж ты, какой подвиг совершил. До сих пор поверить не могу, что его нет и никогда не будет. Садитесь, давайте выпьем и я вам обоим что-то очень важное скажу. Именно сегодня, в другой день не решился бы.
Кулагин и Кутузов садятся за складной столик на веранде рядом с Чабуриным.
Тучи на небе уплыли далеко вперед, дождь закончился, снова выглянуло солнце, а над рекой опять загалдели чайки.
Чабурин (разливает коньяк в рюмки). Только мужики не перебивать и без обид. Давайте по чуть-чуть, и я начну (выпивают). Я был в вашем положении. В Полину Михайловну влюбился, когда еще студентом был и так сильно влюбился, что всю жизнь прожил в надежде. Я ее и сейчас забыть не могу. Она тогда предпочла Серегу Прохорова. Он военное училище заканчивал. Умный, сильный, красивый, настоящий мужик. Мне до него, как до Луны. Я понимал, но все равно надеялся. В армию медиком пошел, так и болтался за ними по гарнизонам. Так вот, Прохоров несколько раз в горячие точки уезжал, надолго. Он уедет, а я остаюсь и кручусь возле Полины, с детьми ей помогаю и по хозяйству. А у самого мысли дурацкие в голове, что, если его убьют там, Серегу-то. Останется Полина одна с детьми, вот тогда и оценит меня и уж тогда... Несколько раз Серегу ранило, однажды контузило, но всегда выживал и возвращался героем. Словно заговоренный был. Так до генерала и дослужился, а я со своим ожиданием, как был никем, так никем и остался. Полина всегда мужем гордилась, а дети отцом, а на меня смотрели, как на человека второго сорта, и правильно смотрели. Я никогда не способен был на сильный поступок, как Серега. Он и погиб-то как герой, в мирное время. Не задумываясь накрыл собой гранату и пятерых солдат первогодок спас. Полина никогда меня не полюбила бы, я не выдерживал никакого сравнения. Так и остался без семьи и без крова. Пустое место. Влюбленное пустое место (смахнул слезу). Вот и вы, оба, в душе радуетесь, что дивизию в зону боев перебрасывают. Останетесь здесь, никакой вам конкуренции, и все само собой в вашу сторону разрешится. Не разрешится, мужики. Сравнение всегда не в вашу пользу будет. Вот так вот!
На веранду заходит Ольга с несколькими свертками и пакетами в руках. Осуждающе смотрит на Чабурина.
Ольга (Кутузову). Николай Львович! Возьмите у меня покупки. Это на завтра, в ЗАГС возьмем. Несите пока в дом. Решили сразу после церемонии по фужеру шампанского и по кусочку торта. (Кутузов берет пакеты и свертки, но не уходит).
Чабурин (Ольге). Ну что ты на меня так смотришь, словно Ленин на буржуазию? У нас, между прочим, мальчишник. Провожаем, так сказать, Николая Львовича в семейную жизнь.
Ольга (Чабурину). У Вас, Иван Романович, повод всегда найдется.
Чабурин. Я рассказывал сейчас про Полину Михайловну, как она за садом ухаживала. Все здесь ее руками обустроено. Я иногда смотрю и прямо вижу, как идет она по тропинке с полным ведром яблок.
Ольга (вздыхает) Наталья какую-то фирму наняла по ландшафтному дизайну. В понедельник придут и начнут сад переустраивать, кусты вырезать, старые деревья вырубать. Так обидно. Даже плакать хочется. Полной хозяйкой себя в доме чувствует, а после того, как Андрея посадили, еще больше раздухарилась. Я думаю все по ночам. Вот уедут Николай Львович с Ириной в свое Луговое, Маша бывает редко, Андрей теперь не скоро освободится. Останусь я совсем одна в доме, да еще с Натальей. Я ей до сих пор простить не могу смерти Анны. То и дело слышу шаркающие шаги нашей милой старушки. (Кутузову) Буду проситься, как и Вы, в сельскую школу, подальше отсюда.
Кутузов (ставит пакеты и свертки на стул). Зачем какую-нибудь? У меня в Луговом требуется учитель по языку и литературе. Ирина будет рада.
Ольга. Я подумаю. (Чабурину). Мы сейчас на набережной Печоного встретили. Он говорит, что дивизия вечером мимо наших ворот пройдет, большая вереница грузовых автомобилей, с техникой и людьми. Так что оставайтесь, Иван Романович.
Кутузов (Ольге) А где Ирина?
Ольга (покраснев) Я точно не знаю. Хотела еще в какой-то магазин зайти.
Над рекой кричат чайки, по небу плывет стайка белых пушистых облаков, выглянуло, солнце и подул легкий июньский ветерок.
Беседка на набережной. Сидят Ирина и Печоный.
Ирина. Давно хотела тебя спросить, что за странная привычка то и дело прыскать на себя туалетную воду?
Печоный. Это из далекой юности пошло. Дружил с одной девчонкой, казалось, что серьезные отношения намечаются. А потом раз и резко порвала со мной, ничего не объясняя. Если бы ты только знала, как я страдал? Годы спустя она призналась одному общему знакомому, что ее очень раздражал мой запах. С тех пор у меня прямо комплекс развился. (Пауза) Значит все же решила? Выходишь за Кутузова?
Ирина. Да. Завтра свадьба, точнее бракосочетание и небольшой фуршет.
Печоный. А я уже буду далеко.
Ирина. Очень жаль.
Печоный. Я бы все равно не пришел. Для меня это не праздник. Ты же не любишь его? Только не говори этих банальностей, типа «стерпится-слюбится» или любимое изречение своей сестрицы Ольги «семья-начало всех начал».
Ирина. У вас с Ольгой, похоже, взаимная неприязнь. Она говорит, что иметь дело с тобой, это все равно, что себя не уважать.
Печоный. Ты тоже так считаешь?
Ирина. Если бы считала, то не имела бы с тобой дела всю зиму и весну. Но ты делаешь все, что бы о тебе думали дурно. Хамишь, отпускаешь злые шутки, задираешься по пустякам. Зачем? Ты же не такой совсем.
Печоный. Почему ты так решила? Очень может быть, что такой и есть. Это тоже из детства и юности. В детском доме натерпелся всяких унижений, да и в училище, на младших курсах тоже. Хорошую школу прошел. А цинизм и задиристость - это издержки. Если угодно, защитная реакция.
Ирина. Господи, о чем мы с тобой говорим? Вот-вот расстанемся надолго, может, навсегда, а делаем вид, что у нас целая вечность впереди. Каждый раз, как встретимся, так споры и ссоры.
Печоный (взял Ирину за руку). Ты послушай и не перебивай меня. Мне очень важно, что бы ты это знала. Я поспорил с Чабуриным, что уведу тебя у Кутузова. Он не верил, а мне хотелось доказать, что я не хуже, да что там не хуже, лучше. Да тут еще Федотик под ногами болтался. Пришлось проявлять всю силу мужской харизмы. Мне даже льстило, что мы встречаемся тайком. А потом, потом, постепенно я понял, что люблю тебя и ты-единственное, что есть у меня на всем белом свете. (Ирина плачет) Я сам себя загнал в угол. Несколько раз хотел прервать наши отношения, но не мог. Каждый раз чувствовал такую тоску и одиночество. А потом этот приказ, что дивизия убывает на войну. Теперь все само и разрешилось. А с Кутузовым ты вряд ли будешь счастлива. Он, конечно, не такой зануда, как Федор Ильич, Машкин муж, но со временем таким же и станет. Родину надо любить, трудиться на ее благо, а сам в такие-то времена взял и уволился в запас.
Ирина. Он просто понял, что военная служба - это не его, и я с ним согласна.
Печоный. То есть кто-то должен кровь проливать за Родину, а такие, как Кутузов, будут любить ее на словах, ничем не рискуя. Хорошая позиция.
Ирина (со слезами на глазах). Если бы ты сказал все это раньше, что тебе мешало? Я бы сто раз еще подумала, выходить ли замуж за Кутузова. Теперь уже поздно. Завтра ЗАГС.
Печоный (опустив голову) Я был уверен, что не смогу принести тебе счастья. Тебе нужен другой.
Ирина. Как ты можешь решать за меня?
Печоный. Прости. (целует Ирину). Сейчас уже ничего нельзя изменить. Но ты должна знать, что там я буду все время думать о тебе, вспоминать. А если Бог даст остаться живым, мы с тобой вернемся к этому разговору.
Ирина (гладит Печоного по волосам). Постарайся вернуться. Я буду ждать.
Печоный. Я постараюсь, но ты должна понимать, там идет война, по-настоящему, не как в кино. А война это лотерея, можно вернуться, а можно и нет.
Совсем рядом с беседкой, в сторону гостиницы «Мирная пристань» прошли Маша и Верховский.
Печоный. Смело, однако, прямо белым днем, при всем честном народе. Как там у Лермонтова: «Полковник наш рожден был хватом».
Ирина. А мы все тайком, по углам, поздно вечером, чтобы никто не видел.
Печоный. Все старался беречь твою репутацию. Перестарался. (Снова целует).
Ирина. Я до сих пор не верю, что пройдет совсем немного времени и нельзя будет тебя ни услышать, ни увидеть. Кажется, это сон. Глупый и страшный сон.
Печоный (глядя на часы). Мне пора.
Ирина. Еще минутку, еще одну минутку. (Сидят молча, потом встают и уходят).
Маша и Верховский сидят на открытой веранде гостиницы «Мирная пристань». На столе бутылка минеральной воды и два стакана.
Верховский. Что ты решила?
Маша. Я тебе еще ночью сказала. Больше ни одного дня, ни одной минуты. Сегодня же все скажу Кулагину и соберу вещи. Знаешь, на меня словно прозрение нашло. Я буду ждать тебя. Я верю, что все закончится хорошо. Я буду ждать месяц, год два, три, сколько потребуется. Ты просто всегда помни, что я тебя жду.
Верховский. Спасибо. (смотрит на воду в реке, которая совсем рядом с верандой). Какая красота! Никакая Москва не сравнится! Смотри, как переливаются на воде солнечные лучи. Небо чистое, чистое. Гроза ушла куда-то далеко. В ту сторону, куда мы сегодня выдвинемся. Колонны пойдут мимо вашего дома. Я буду помнить его, и сад, и это небо. Какое счастье, что рядом со всем этим ты (держит Машу за руку и несколько минут молчат). Теперь немного о деле. Слушай и запоминай. Я дам тебе визитную карточку генерала Мудрова, он служит в министерстве обороны. Хорошо помнит твоего отца, вместе воевали на Кавказе. Я, когда на днях был в Москве, заходил к нему. Ты можешь к нему обращаться по любому поводу. Мы с ним поговорили насчет Андрея. Да, оступился человек, сильно оступился, но он сын генерала Прохорова, а Прохоров честно служил Родине и погиб как герой. Сейчас вышел новый закон. Если человек пишет, что готов пойти воевать, то любые дела против него приостанавливаются. Это шанс, и им нужно воспользоваться. Я буду держать с тобой постоянную связь, так, как мы условились вчера. Но мало ли что, война есть война, все, что нужно, узнаешь через Мудрова. И насчет детей. Действуй так, как мы обговорили. Жена может уйти в запой. Наверняка уйдет. Сейчас я ее контролирую, а с завтрашнего дня полная свобода. Ирине и Ольге кланяйся от меня. Хорошие они у тебя.
Маша. Хорошие.
Верховский. Я все думаю, не торопится ли Ирина с замужеством? Кутузов, конечно, неплохой человек, но этого, сама понимаешь, мало. Помогай ей первое время. Без Ольгиных красивых слов о семейных ценностях. Просто по-человечески. Понимаешь?
Маша. Понимаю.
Верховский. А слезы отставить. Мне твои слезы сердце разрывают. Я должен чувствовать, что у тебя все в порядке, что ты в форме. Тогда и я буду в форме, а там это очень важно. Помни, что все рано или поздно закончится. Я вернусь и у нас начнется новая жизнь. Красивая, счастливая жизнь. Понимаешь?
Маша. Понимаю!
Верховский. Что ты должна сделать прямо сейчас?
Маша. Отставить слезы!
Верховский. Правильно! Исполняй!
Маша (улыбаясь). Слушаюсь, товарищ полковник!
Верховский (смотрит на часы) Машенька, мне пора. (Маша хватает Верховского за руку и прижимает руку к сердцу).
Пытается что-то сказать, но слова застряют в горле.
Сад возле дома Прохоровых. Возле ворот стоят Ольга, Маша и Ирина. Опускается вечерняя мгла. Где-то вдали слышны раскаты грома и сверкают молнии. В ту сторону, где идет гроза, мимо дома Прохоровых движутся колонны боевой техники. С веранды в доме слышны мужские крики и несвязанная речь. «А я говорю, моя жена, меня любит! Вот спросите у нее сами?». Мальчишник продолжается.
Ольга (обнимает обеих сестер за плечи). Милые мои сестры! Я весь день сегодня думаю, зачем-то жизнь посылает нам испытания. Смерть мамы и Анны, гибель отца, трагедия с Андреем. Теперь вот дивизия уходит туда, откуда не всем суждено вернуться. Это нужно выдержать, зачем-то это все нужно.
Маша. Как же хочется счастья, простого человеческого счастья!
Ирина. Время пройдет и исчезнут все тайны. Станет ясно для чего нужны все эти страдания. А пока надо жить! Надо просто жить!
Сестры стоят обнявшись, а мимо идет в сторону грозы боевая техника, идет и идет..
Автор: Владимир Ветров
Подписываясь на канал и ставя отметку «Нравится», Вы помогаете авторам.