Часть 9. Глава 167
Алексей Иванович, на которого Мария смотрела, словно на инопланетянина, мягко взял ее за руку и, пока она пребывала в состоянии шока, отвёл к своей машине. Усадил на переднее пассажирское место, закрыл дверь, сам занял место водителя и плавно тронул машину с места. Двигатель тёмно-синего седана работал почти бесшумно, и Мария почувствовала, как они медленно отъезжают от освещённого, но опасного перекрёстка.
Дождь, который до этого моросил, теперь усилился, и дворники мерно мотались по лобовому стеклу, смахивая крупные капли. Внутри салона было тихо, тепло и, что самое главное, у беглянки отчего-то появилось чувство, что здесь безопасно. Оно возникло настолько внезапно и оказалось настолько сильным, что у Марии перестали дрожать руки. Прежде сжатые в кулаки, пальцы расслабились на коленях.
Они проехали несколько кварталов, свернули в тихий, обсаженный старыми липами переулок и остановились под густой кроной дерева, куда почти не проникал свет фонарей. Дорофеев заглушил мотор, оставив печку работать от аккумулятора. Наступила тишина, нарушаемая только стуком крупных капель по крыше, далёким гулом города и гудением теплового оборудования.
Полковник повернулся к пассажирке. Его лицо, теперь полностью в тени, было едва различимо, но Мария чувствовала его пристальный, оценивающий взгляд.
– Мария Васильевна, – начал он, и его голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость. – Вы, должно быть, в полном замешательстве. И это естественно. Я не буду ходить вокруг да около. Меня зовут Алексей Иванович Дорофеев. Я полковник полиции в отставке и приехал в Норвегию специально для того, чтобы помочь вам. И не только.
Он сделал паузу, давая ей возможность осмыслить сказанное. Мария молчала. Она не могла говорить. В горле стоял ком из страха, усталости и внезапно вспыхнувшей, почти болезненной надежды.
– Вы – Мария Васильевна Званцева. Врач, хирург, педиатр. Жена доктора Данилы Берегового.
Это сочетание – Данила Береговой – внезапно ударило Марию, как слабый электрический разряд. Оно не вызвало в памяти ни образов, ни воспоминаний, но оно отозвалось глубоко внутри, в той самой ноющей пустоте, о которой она думала ранее, чем бы ее заполнить. Это было имя, которое было ей очень хорошо знакомо, но которое она почему-то потеряла.
– Я… не помню ничего о себе, – прошептала она.
– Знаю. И это тоже часть того, почему я здесь. Меня прислала ваша подруга. Эллина Родионовна Печерская.
– Эллина... – повторила Мария, пытаясь зацепиться за это имя. – Она… где она?
– Она в Санкт-Петербурге. Очень хотела, но не могла приехать сама, поскольку недавно была назначена главным врачом клиники имени Земского, где вы вместе работаете уже много лет. Но она очень-очень беспокоится о вас. Стала искать вас с того самого момента, как вы исчезли. Но поскольку самостоятельно ничего сделать не может, в том числе из-за своего мужа…
– А кто у нее муж?
– Его зовут Игорь Золотов, он капитан первого ранга, командир атомного подводного крейсера.
– Ничего себе…
– Да, так вот, поняв, что ей самой не получится поехать сюда, Эллина Родионовна обратилась ко мне. Мы старые друзья, и она была уверена, что я смогу не только отыскать вас, но и обеспечить вашу безопасность.
Дорофеев включил салонное освещение, заметив, что темнота напрягает Марию. Теперь, глядя на его благородное лицо, она вдруг подумала: «Он выглядит, как человек, привыкший к кризисным ситуациям».
– Мария Васильевна, вы уехали в Норвегию не просто так. Это было связано с пожаром в имении вашей тётки, которое вы унаследовали после ее смерти. Вы поехали туда, чтобы разобраться с документами, с оценкой ущерба и получением страховой выплаты. Это было всего несколько месяцев назад.
Пожар. Имение. Тётка. Эти слова были как осколки стекла, которые пытались сложиться в целую картину, но только ранили её разум.
– Я… кажется, помню только клинику, – сказала Мария, закрывая глаза. – Стены, врачей, медсестёр, пациентов… Но всё такое смутное, непонятное.
– Ничего, Мария Васильевна, память восстановится. Главное, что вы нашлись, и теперь ваша жизнь в полной безопасности. Вернее, если станете выполнять два условия. В противном случае ничего гарантировать не могу.
– Какие?
– Первое – во всём меня слушаться и не предпринимать самостоятельных действий. Второе – быть рядом и никуда не отлучаться, – строгим тоном произнёс Дорофеев. Он выключил фонарик, и темнота снова поглотила салон. Напряжение стало почти физическим.
– Не понимаю… – произнесла Мария.
– Я должен рассказать вам кое-что очень важное. Это тяжело воспринять. Но вы должны это знать, чтобы понять, что происходит.
Дорофеев глубоко вздохнул.
– Несколько дней назад ваш муж, Данила Береговой, был арестован.
– По какому обвинению? – спросила она.
– По обвинению в тройном убийстве.
Тишина, наступившая после этих слов, была абсолютной. Она казалась тяжелее, чем стук дождя, чем далёкий гул города.
– Тройное... убийство? – переспросила Мария, ощущая, как пересохло в горле.
– Да. Когда вы перестали выходить на связь отсюда, из Норвегии, ваш муж поехал следом. Он хотел вас найти. Но в полиции сообщать о том, где вы находитесь, ему отказались. Сослались на то, что это оперативная информация. Хотя на самом деле всё просто: здесь к русским относятся с большим предубеждением. Накрутили им мозги набекрень, – проворчал Дорофеев. – Так вот, Данила занялся расследованием. Нашёл владельца катера, на котором вы вышли для прогулки по фьорду. Но тот внезапно оказался мёртвым в своём сарае. Полиция, – ее туда явно навели специально, – прибыла и, увидев всё, возложила вину за преступление на вашего мужа.
– Но... он... он не мог, – прошептала Мария, и хотя она не помнила его, инстинкт, глубоко зарытый в её подсознании, кричал о несправедливости.
– Я тоже так считаю, Мария Васильевна. Данилу подставили. Я понял это, поскольку сам расследовал то преступление. Я вам говорил, что много лет возглавлял уголовный розыск Санкт-Петербурга? Ну, теперь знаете. Короче, я кое-что выяснил: ваш муж не виновен. Владелец катера был убит еще до того, как туда пришёл доктор Береговой.
– Но почему полиция не стала разбираться? Ведь между временем смерти и когда Данила, то есть… мой муж туда пришёл, наверняка есть разница, эксперты не могли этого не заметить.
– Вот в этом и заключается главная заковыка, – сказал Дорофеев. – Они, может, и заметили, но им явно указали написать в отчёте совсем другое.
– Зачем?! – ладони Марии сжались в кулаки.
– Это пока предстоит выяснить. Но это не всё. Полиция также свалила на Данилу убийство еще двоих человек.
– Боже…
– Да, первый – это страховой агент Одвар Нурдли, с которым вы встречались, обсуждая пожар в имении тётушки. Ну, а второй… Это вы, Мария Васильевна.
– Я?! Но я ведь вот она, живая и здоровая.
– Да, верно. Потому я очень рад, что вы отыскались. Это божий промысел, не иначе. В Осло проживает около восьмисот тысяч человек, и надо же было такому случиться, чтобы мы с вами встретились случайно на улице! – Алексей Иванович широко улыбнулся.
Пассажирка осталась серьёзной.
– Мария Васильевна, вы – ключ к разгадке этого преступления. Те, кто подставил вашего мужа, – по сути, его сделали козлом отпущения за, возможно, серию убийств, – уверены, что вас больше нет на белом свете. Потому наша с вами задача – продолжить помогать Даниле. Я пока не знаю, как это сделать, но теперь, вместе, мы сможем гораздо больше.
Мария почувствовала, как холодный пот прошиб её. Она была не просто жертвой несчастного случая. Сама того не подозревая, оказалась вдруг мишенью в какой-то очень опасной игре, где ставки были очень высоки.
– Алексей Иванович, вы хотите сказать, что вся эта каша заварилась из-за меня? Но вы же сами сказали: простой врач из Питера, приехала по делу о наследстве.
– Я ничего не могу пока сказать, Мария Васильевна. Вероятно, вы стали свидетелем чего-то очень важного. Может, встретились с кем-то, с кем не стоило видеться. Или даже оказались втянуты в какую-нибудь аферу со страховкой.
– Скажите, а моя тётка, которая здесь жила… она большое мне наследство оставила?
– Кроме поместья, еще что-то около трёх миллионов евро, это со слов Эллины Родионовны.
– Боже… так я что, очень богатая наследница, получается?
– Да. И, возможно, это стало причиной того, что с вами случилось. К сожалению, ваш разум защищаясь от травмы, всю информацию заблокировал. Но мне кажется, именно там, в прошлом, скрывается то, что поможет не только вам, но и Даниле.
Дорофеев завёл машину.
– Нам нужно время, чтобы восстановить вашу память в безопасных условиях. Сейчас мы поедем в гостиницу, там я постараюсь арендовать какой-нибудь загородный домик, где сможем оставаться всё то время, которое потребуется для восстановления справедливости.
– А что, если я не вспомню? – тревожно спросила Мария.
– Вы вспомните, – твёрдо сказал Дорофеев. – Я помогу вам. Но сейчас главное – немедленно заняться поисками жилья.
Мария кивнула, хотя её тело кричало от страха. Она очень хотела узнать правду о себе, о своём муже, о тройном убийстве, в котором он его обвинили. Готова была стать ключом, который отопрёт все замки на пути к ее семейному счастью. Для этого имелся самый главный аргумент – ее беременность.
– Вы знаете, что я положении? – спросила она, когда проехали пару километров.
– Да, Мария Васильевна, доктор Печерская сообщила.
– Это… от мужа? – робко поинтересовалась пассажирка.
– Да, – уверенно ответил бывший начальник УГРО.
Они ехали долго. Городские огни сменились тёмными, безлюдными шоссе. Дорофеев вёл машину уверенно, не превышая скорости, но и не замедляясь. Мария сидела, прижавшись к двери, и пыталась собрать в голове обрывки информации. Мария Васильевна Званцева. Врач. Жена Данилы Берегового. Тройное убийство. Эллина Печерская. Пожар в имении. Ключ. Она чувствовала, как её мозг работает на пределе, пытаясь пробить стену амнезии. Каждый факт, который сообщил Дорофеев, был ударом молота по этой стене.
– Алексей Иванович, – нарушила она, наконец, тишину. – Расскажите мне о Даниле. Какой он?
Дорофеев улыбнулся.
– Данила – блестящий хирург. Один из лучших в России. Честный, принципиальный. Одержим своей работой, но при этом очень вас любит. Вы идеальная пара. Оба врачи, на отличном счету в клинике имени Земского. Женаты несколько лет.
– А этот малыш – у нас первый? – Мария показала взглядом на свой живот.
– Насколько мне известно, других детей у вас нет, – ответил полковник. Он знал о первой неудачной беременности Званцевой, но говорить об этом не посчитал нужным.
– А Эллина? Расскажите о ней тоже.
– Эллина Родионовна – ваша лучшая подруга, вы знакомы со студенческих времён. Была свидетельницей на вашей свадьбе, а вы – на её. Вас связывают многие годы преданной дружбы. Насколько я могу судить, вы друг для друга, как родные сёстры. Недавно Эллина стала главным врачом клиники, до этого руководила отделением неотложной помощи, в котором вы трудитесь вместе с мужем. После вашего исчезновения, а потом и пропажи доктора Берегового, доктор Печерская позвонила мне и попросила вас отыскать.
Мария помолчала, запоминая услышанное. Потом спросила:
– Вы говорили, что в имении тётки случился пожар. Из-за чего? Там никто не жил?
– Пожар… он был неслучайным. Я нашёл доказательства, что его подстроили. Возможно, полиция, если бы вас считали живой, попробовала обвинить вас в попытке мошенничества. Наняли кого-то, чтобы сжечь дом, а потом получили страховку. Но случилось иначе.
– А что? – Мария почувствовала, как её дыхание участилось.
– Мне удалось выяснить, что вы встретились с представителем, а точнее совладельцем страховой компании «Скульд», с которой у вашей тётушки был договор. Его зовут Одвар Нурдли. Вы провели в его обществе дня два-три, затем поехали кататься на катере по фьорду.
– Я? С ним? Зачем?
– В этом и вопрос. Простите, что спрашиваю, но вы… не помните, случайно, вас не связывали с этим господином романтические отношения?
– Нет, не помню, – ответила Мария. – А что было дальше?
– Нурдли арендовал катер у того самого мужчины, которого позже убили. Вы вместе поехали кататься, а вот дальше случилось… нечто очень странное.
– Что именно?
– Давайте сначала всё-таки приедем в гостиницу, вы приведёте себя в порядок, а завтра уже продолжим наш разговор, хорошо?
– Хорошо, – ответила Мария и устало закрыла глаза. Она ощущала себя компьютером, в который единовременно загрузили огромный ворох самой разной информации, никак не отсортированной, и попросили как можно скорее навести порядок. Только ее мозг не мог осознать всё и структурировать. Не получалось пока.
Вскоре они остановились около здания гостиницы. Вошли внутрь, и Дорофеев на ресепшене попросил предоставить им двухместный номер, объяснив это тем, что к нему присоединилась «подруга». Сотрудница отеля выдала ему ключ, полковник попросил Марию идти в номер и оставаться там, пока он заберёт свои вещи и расплатится за предыдущее жильё.
Оказавшись внутри, Званцева положила свой рюкзак, сняла верхнюю одежду и пошла в душ, чтобы наконец-то вымыться как следует и снова почувствовать себя полноценной женщиной. В душе ее царило смятение, а вместе с ним…