Неуставной размер
Начало здесь. На корабле царила предпоходовая лихорадка. «Забавный» готовился к стрельбам, и лейтенант Ребцов, едва оправившись от своего калининградского похода, с головой погрузился в проверку БЧ-2 своего заведования. Прошлая эпопея с ящиками уже казалась дурным сном, пока его не вызвали к старпому.
– Ребцов, ящики-то те, в итоге, где? — спросил старпом, не глядя на него, изучая какую-то ведомость.
Лейтенант замер.
– Так вы же знаете, товарищ старший помощник... их пришлось вернуть. Эсминец в тот день в море остался.
– Так. А теперь корабль вернулся. И комиссия завтра. И боезапас нам выгружать. А укладывать его, как выяснилось, не во что. Повтори свой подвиг. Только на этот раз — чтобы ящики были здесь. Вчера.
Ребцов почувствовал, как земля уходит из-под ног. Весь ад прошлой пятницы встал перед глазами: матросы в клубе, мудрый дежурный капитан, ночная выгрузка...
– Товарищ старший помощник, документы... Наряд, доверенность... — попытался он найти спасительную лазейку.
– Всё на столе у дежурного по кораблю. Бери и сваливай. И, Ребцов... – Старпом наконец поднял на него взгляд – Сделай всё по уставу. Чтобы ни одного лишнего звонка.
На этот раз всё шло, как по маслу. Документы были в идеальном порядке. Тот же дежурный по артбазе, капитан 3-го ранга, лишь многозначительно хмыкнул, увидев Ребцова, но препятствовать не стал. Даже лейтёху, офицера с артбазы, нашли быстро. Тот, похоже, даже обрадовался знакомому лицу.
– А, это ты, флотский! Опять за своими шкатулочками? — ухмыльнулся он.
– За теми же самыми, — вздохнул Ребцов, ощущая себя ветераном этих складов. — Те, что в прошлый раз грузили. Новенькие, под 130-мм унитарный.
– Да помню я, помню, — махнул рукой лейтёха. — Лежат твои ящики, никто их не тронул. Сразу видно — флотские, раз новое берут.
Загрузка прошла на удивление быстро. Нашлись и солдаты, и техника. Ребцов, наученный горьким опытом, лично контролировал каждый погруженный ящик, мысленно благодаря небо за то, что сегодня не пятница и нет кино в клубе. К вечеру колонна, гружёная заветной тарой, уже выруливала с территории артбазы. На КПП дежурный, тот самый, мудрый капитан, лишь кивнул:
– В этот раз, похоже, твой звёздный час, лейтенант. С Богом.
В Балтийск вернулись ещё засветло. Чувство выполненного долга на сей раз было настоящим, без примеси горечи и унижения. Ребцов лично доложил старпому об успешном выполнении задания.
На следующее утро началась выгрузка боезапаса. И здесь случилось непредвиденное.
Старший матрос, возившийся у подъёмного крана, подозвал Ребцова:
– Товарищ лейтенант, а ящик-то не лезет, — озадаченно доложил он.
– Как это не лезет? Отодвиньте стропы!
– Так не в стропах дело, товарищ лейтенант. Он... он маловат.
Ребцов подошёл ближе. Действительно, новенький, пахнущий сосной ящик, в который матросы пытались уложить длинный, как торпеда, 130-мм снаряд, был явно мал. Снаряд в него не помещался буквально на полтора сантиметра.
Ледяная пустота заполнила грудь Ребцова. Он подбежал к другому ящику. Тот же результат.
– Глубинные бомбы! Проверьте бомбы! — с отчаянием в голосе скомандовал он.
С глубинными бомбами всё было в порядке. Ящики оказались идеально подходящими.
Лейтенант отправил матроса в трюм своего БПК за старой, облупленной укупоркой. И когда тот приволок полуразвалившийся ящик, все увидели разницу. Старая тара была чуть просторнее, с иной конфигурацией внутренних распорок.
– Лейтенант, — старпом стоял рядом, и его лицо было каменным. — Ты можешь объяснить, почему ты привёз на корабль бесполезный хлам?
Ребцов не находил слов. В голове крутилась лишь одна фраза лейтёхи: «...раз новое берут». Вот оно что. Береговые крысы знали, что флот берёт только старую, проверенную укупорку, а новая сделана по каким-то своим, береговым чертежам, не совместимым с корабельными снарядами.
...Обратная дорога на артбазу была похожа на похоронную процессию. Приёмщик, тот самый начальник учетно-операционного отдела, смерил Ребцова взглядом, полным профессионального презрения.
– Я так и знал. Молодой, горячий. Всегда бери то, что брали до тебя. А новое — оно на складе не просто так лежит, пылится.
Выгружали ящики обратно на склад уже под проливным дождём, который начался словно по заказу. Мокрый, грязный, в порванном о торчащие гвозди кителе, Ребцов ставил последнюю подпись в накладной.
– Лейтенант, — окликнул его дежурный капитан, выходя из своего помещения. Он протянул Ребцову кружку с дымящимся чаем. — Не кисни. Теперь ты свой человек и на артбазе, и на флоте. Все через это проходили. Одни — с ящиками, другие — с кабелем, третьи — с койками.
Ребцов взял кружку дрожащими от холода и усталости руками.
– Спасибо, товарищ капитан. Но как я буду смотреть в глаза старпому?
– А ты посмотри смело. И скажи ему, что настоящий офицер не тот, кто не ошибается, а тот, кто свои ошибки исправляет. Даже если для этого нужно три раза съездить на артбазу за одними и теми же ящиками.
На обратной дороге, глядя в потёкшее от дождя стекло КамАЗа, Ребцов вдруг понял, что не чувствует того раздавленного отчаяния, что ощутил в прошлый раз. Была лишь горькая, взрослая усталость и твёрдое знание: вот так мальчики превращаются в мужчин.
Продолжение следует...
Для очередного сборника рассказов нахимовцев рассказал Борис Скребцов, брат-питон 1982 года выпуска, 34 класс.
~~~~~~~~~~~~~~~~
Читайте рассказы автора из романа СЕДЬМАЯ ЖИЗНЬ в Прозе.ру Светлячок.
Российский союз писателей пригласил меня участвовать в конкурсе Писатель 2025 года (год Михаила Булгакова). На днях принял участие (заявку подал, заявка принята) отрывком из романа СЕДЬМАЯ ЖИЗНЬ Плач Евфросинии, пожелайте мне удачи, прочитав публикацию.
Ещё больше интересных историй и возможность уникального общения с автором на канале Телеграм
Подписывайтесь обязательно и приводите друзей!
Ваш Борис Седых :-)