Недалеко у самой кромки леса,
Ветшает на отшибе старый дом.
Туда не ходят никакие гости,
Но чёрт-те что творится вечно в нём.
Там света в окнах ночью не бывает,
Не топится и печка по утрам.
Лишь постоянно кто-то завывает
И шебуршит листвою по кустам.
Однажды показалась там старуха,
Худая, как печная кочерга.
Повеяло там сразу мёртвым духом
(похоже, то была баба яга).
До самых пят коса её седая
И платье подвенечное на ней
Отрепьем рванным на костях свисает,
Истлевшее от бесконечных дней.
(Майя Агаева)
Сашка посветил в открытую дверь и вздрогнул, чёрный ворон сидел на полу и следил за ними.
-- Кыш,кыш, -- замахал он руками.-- Ты гляди, наглый какой, -- в сердцах сказал Сашка. -- Ладно, Наташ, пусть сидит, раз ему так хочется, пойдем щиток искать.
-- Саш, а давай уйдем отсюда, -- Наталья зябко поежилась. -- Мне что-то страшно, да и темно здесь. Давай завтра придем, когда светло будет, рассмотрим все, а сейчас к бабуле той пойдем, она ж нас пригласила, -- робко попросила Наташка, оглядываясь по сторонам и ближе прижимаясь к мужу.
-- Да ладно тебе Наташ, сейчас щиток найдем, свет включим, и все страхи развеются.
Он продолжал лучом от фонарика бегать по стенам.
-- Саш, ну пожалуйста, -- взмолилась Наташка. -- Вот сейчас меня кто-то за руку тронул, -- взвизгнула она.
Сашка подскочил от крика и выронил фонарик. Тот громко хлопнулся об пол и потух.
-- Ты чего так пугаешь, Наташ? Ладно, давай выходить, все равно мы ничего не увидим, а толку то тут бродить в темноте. Он наклонился и поводил по полу руками, пытаясь нащупать фонарик.
-- Наташ, убери ногу, -- он провел рукой по влажной обуви.
-- Саш, ты чего? -- голос жены раздался откуда -то сзади.
-- Господи, а это чьи ноги? -- острой бритвой пронеслась у него в голове. -- Ладно, пошли отсюда, завтра придем, -- дрогнувшим голосом позвал жену Сашка.
Они быстро пошли по направлению к светящемуся от снега проему двери. Наташка толкала в спину мужа, торопясь выйти на улицу. Ей казалось, что вот там в темноте кто-то невидимый тянул к ней руки, пытаясь схватить ее за спину. Страх, жуткий страх пополз по спине, сжимая горло.
-- Быстрее, Саш, чего ползешь как черепаха?
А Сашка не мог идти быстро, какая-то неведомая сила не пускала его из дома. Ноги будто путами связали. Сил не было идти, а тут Наташка еще в спину толкает.
-- Господи, спаси и помоги! -- взмолился в душе он, хотя никогда не верил во всю эту мистическую чепуху. -- Помоги покинуть этот дом, -- шептал он крестясь, ему стало гораздо легче.
Ноги будто кто отпустил, и Сашка пулей вылетел из дома, а за ним и Наташка.
-- Кар-кар-кар, -- раздалось из черной пасти дома.
-- Саш, закрывай дверь скорее, пойдем отсюда, -- взмолилась Наташка.
-- А ворона, слышишь, каркает в доме?
-- Да Бог с ней, завтра выпустим, -- Сказала жена, спускаясь со ступенек.
Она с опаской посмотрела туда, где чёрной стеной стоял лес, настороженный и страшный.
-- Ну и местечко выбрала тётушка для жилья, -- сказала Наташка.
Сашка быстрым шагом шёл в сторону деревни крепко держа Наталью за руку. Когда вышли ближе к людям, наваждение рассеялось как дым. Домики стояли под шапками снега, из труб шел дымок, в окнах уютно горел свет.
-- Такая деревенька славная, -- сказала Наташка, рассматривая домики.
Где-то в хлеву замычала корова, залаяли собаки. От всего этого, обычного для деревни, на душе стало тепло.
-- А ты помнишь тот дом, где старушка живёт? -- спросила Наташка.
-- Чего его не помнить, вон, в начале деревни, -- ответил Сашка.
Настроение у него было подавленное. Ни он, ни жена не разговаривали о том, что им пришлось пережить в доме. Чем дальше они уходили от дома, тем больше им казалось, что это их бабулькины страхи напугали. В небе выкатилась луна, как масляный блин, и осветила все в округе.
-- Смотри, как светло, будто днём. А вот в городе луна не такая, и звёзд совсем не видно из-за этих неоновых огней. А тут будто все как на ладони, -- шла, рассуждая, Наташка.
Старушкина изба светилась окнами. Они подошли и, помня о Шурке собачке, постучали по калитке. Шурка тут же выскочила из будки и залилась громким лаем. Дверь быстро открылась и, давешняя бабулька вышла на крыльцо.
-- Кто там? -- крикнула она в темноту.
-- Это мы, бабушка, -- отозвался Сашка.
-- Кто мы?
-- Ну мы с женой, что недавно спрашивали у вас о доме у леса, -- опять крикнул Сашка.
Шурка заливалась громким лаем. Поэтому Сашке тяжело было ее перекрикивать.
-- Бабушка, да успокойте собачку, вы же нас еще пригласили к себе переночевать. Вот мы и пришли к вам.
-- А, это вы, горемычные, ну заходите во двор, -- узнала их бабуля. -- Шурка, ну -ка иди в будку, хватит лаять, -- погнала она собаку.
Сашка быстро отворил калитку и, пропустив жену, аккуратно закрыл на щеколду.
-- Давайте, проходите в избу. Вот веничек, обтрясите снег с обуви.
Она открыла двери в сенцы, пропуская молодых людей внутрь. На них пахнуло теплом, свежеиспечённым хлебом и вкусной сдобой. Сашка с удовольствием втянул в себя воздух.
-- Ой, как вкусно пахнет. Так у моей бабули в деревне пахло, -- сказал он.
-- Давайте, проходите в теплушку. Сейчас ужинать будем, а я не ужинала вас поджидала, -- сказала старушка.
-- Бабушка, а откуда вы знали, что мы к вам вернёмся, -- спросила Наташа.
-- Дак а чего ж не знать, кто ж в ведьмином доме задержится? -- Она хохотнула и пояснила. -- Кудеяриха, она ж и свой дом под себя сделала, бывало, мимо идёшь, а он пялится стеклянными глазницами, и такая оторопь берет. Не люблю я той дорогой в лес ходить, всякая нечисть встречается.
Сашка, снимая с себя теплую куртку, мимоходом глянул на жену и подкатил глаза: мол, у бабули крыша поехала, вот и выдумывает.
-- Да ты, милок, вот зря бабушке не веришь, думаешь, бабушка сбрендила? Сейчас повечеряем, я вам расскажу про ведьму Кудияриху. У нас ее боятся и после смерти, померла, а пакости продолжает строить людям.
-- Бабушка, а как вас звать-величать? -- спросила Наталья.
-- Так Антонина я, Антонина Ефимовна Журавлева, но вы зовите: баба Тоня. Меня так все в деревне кличут. Ну вы проходьте, раздевайтесь, у меня тепло, я печку хорошо топлю, не люблю, когда холодно.
Наталья сняла с себя куцую шубейку и протянув руки к горячим бокам печки, от удовольствия прикрыла глаза, прижимаясь к теплу.
-- Замерзла? Одежка у тебя не по нашим морозам, -- заметила баба Тоня.
-- Так по зарплате и одежа, -- сказала Наталья.
-- Да, милая, раньше-то оно гораздо лучше было, -- не унималась бабулька ловко расставляя на столе еду.
Отодвинув заслонку, она потянула рогачем чугун, накрытый сверху сковородкой. Сбегала в сенцы и принесла грибочки и капустку, в середину стола поставила чугун с мясом и картошкой. Когда сняла сковородку, по избе поплыл ароматный дух мяса.
-- Ну, давайте, мойте руки -- и к столу, и я с вами поем. Одной-то мне не много и надо, я иной раз и не ем. Так, воды с хлебом выпью, да с тем и спать ложусь. Не охота в одиночестве есть. А с вами вот и аппетит появился, -- жаловалась баба Тоня.
Супруги скромно уселись с краю стола.
-- Баба Тоня, мы обязательно вам заплатим за постой, -- сказал Сашка.
-- Тю на тебя сынок, еще чего удумал. Я от чистого сердца вас позвала, а не из-за денег. Вы вот ешьте, -- она взяла деревянную ложку и стала раскладывать по тарелкам мясо с картошкой.
-- Утку с картошкой приготовила. Мой покойный муж, Андрей Федорович, очень любил, бывало, скажет: «ну что, мать, готовь сегодня картоху с утятиной». В печке это вам не на газу, -- сказала старушка, уплетая вместе со всеми.
-- Хлебушек вот берите, сегодня пекла.
Наташа взяла мягкий как вата кусок хлеба и глубоко вдохнула хлебный аромат.
-- Как же вкусно, жалко, детишек не взяли с собой, -- сказала она.
-- Ой, да не печалься, я вам с собой покладу, я много испекла, -- махнула рукой старушка.
Когда все сытно поели и сидели, попивая вкусный чай на травах, баба Тоня спросила:
-- Так поведайте мне, зачем вам дом ведьмаки? Либо вы наследники ее?
Она с интересом поглядывала на Наталью с Сашей.
-- Правильно, вы угадали, наследница вот Наташа. Ей троюродная тётка отписала этот дом и все, что в нем есть, да ещё гектар земли, -- поведал Сашка.
-- Правда, я эту тетку в глаза никогда не видела, -- добавила Наташка.
-- Если вы о ней что знаете, расскажите, -- попросили они в один голос.
-- Да и я знаю столько о ней, что и все. Нелюдимая она была, эта Кудияриха. Ее-то по имени здесь никто и не звал, все по фамилии, сократили, вот и получилась Кудияриха.
-- Расскажите о ней, что знаете, -- попросила Наташка.
...-- Приехала к нам в деревню Кудияриха по весне. У нас на краю леса изба стояла, покосившаяся вся, старая, там когда-то колдун местный жил, Касьян. Ох и страшный колдун был. Боялись его на деревне, бывало, идет по улице, а люди, завидев его, по дворам прячутся, а потом в щелку в воротах за ним подсматривают. А он станет посередине улицы и смеется, голову задерет кверху и так страшно смеется. А сам здоровый был, метра два росту в нем было, да косая сажень в плечах. Вот в его хате и поселилась Кудияриха.
-- А Касьян куда делся? -- перебил рассказ бабы Тони Сашка.
-- А Касьян пропал к тому времени уж года два как, -- сказала старушка.
-- Ой, такой страшный был колдун, все делал, не боялся никого. А вот его все и люди и звери боялись. Бывало, как глянет -- так все нутро переворачивается. У нас на деревне был Мишка-дурачок, пьяница. Как напьется, так валяется везде, сильно над ним детишки изголялись. То зимой обольют его водой. Жалко так бедолагу было, мать у Мишки была, пошла она к колдуну, чтобы травок каких дал от пьянки. А он мать ту выпроводил, да сказал: « сына приведи, с ним беседовать буду».
Повела она Мишку к Касьяну, а он вышел к ним и уставился дурачку в глаза, а сам говорит ему: «бросай пить, не послушаешь -- сгоришь», и так глянул, что после того Мишка пить бросил. Да, все он творил, и нечистую силу вызывал, а кто-то даже рассказывал, что ему Леший прислуживал.
Сашка хмыкнул в кулак после таких слов и посмотрел на Наташку, которая сидела открыв рот, слушала байки бабы Тони....
Спасибо , что дочитали главу до конца. Кому понравилась Пишите комментарии, Ставьте лайки, Подписывайтесь на канал.