Все части здесь
Глава 37
Когда машина свернула с шумной улицы и подъехала к массивному куполу базара Чор-Су, Нина почувствовала легкую дрожь — не от холода, было тепло, а от предвкушения.
Купол над базаром был огромным, бирюзово-голубым, как кусочек неба, упавший на землю, испещренный национальным узором. Он словно стал воротами в другой мир — мир запахов, цветов, звуков.
Она вышла из машины, глубоко вдохнула. Сначала — свежие арбузы и дыни перед входом, на открытых прилавках: блестящие полосатые, чуть влажные.
«Это не просто базар, — подумала Нина, — это словно еще один город в городе. Какой огромный!»
Она шагнула под купол, и пространство словно «расправилось», показав свои истинные размеры.
— Снизу — мясо, молоко, свежие овощи, поверх — сушеные фрукты, орехи, пряности, специи, — сориентировал на месте Рустам.
— Давайте сразу наверх! — попросила Нина. — Обожаю орехи и специи!
И они поднялись по широкой лестнице. Второй этаж был как храм запахов: горы гвоздики, куркумы, красного и черного перца, кинзы, зиры и еще каких-то приправ.
Воздух был густым, ароматным, как благовоние, Нина закрыла глаза и на мгновение почувствовала себя ребенком, который впервые попал на восточный праздник.
Внешний шум города исчез: здесь были только торг, базарная красота, ни с чем не сравнимая жизнь.
Нина подошла к первому прилавку с орехами — фисташки, миндаль, арахис, кешью, косточки абрикосов, будто посыпанные сахарной пудрой, грецкие орехи. Одна тарелка, другая, продавец улыбался, предлагал попробовать. Нина улыбнулась в ответ и взяла половинку ядрышка грецкого ореха. Вкус — сладкий, чуть терпкий, свежий, молочный. Ядро еще не высохшее, мягкое.
В эту секунду все вокруг затихло, остался только легкий хруст ореха, словно шепот, воздушный аромат корицы, зиры и перца, доносившийся с соседнего прилавка.
Она повернулась, чтобы показать Коле взглядом на огромные кучи сушеных фруктов чуть поодаль, словно маленькие пирамиды золотисто-оранжевых и темно-синих оттенков. Он кивнул.
Вокруг стоял гомон: слышались торги, смешение голосов на русском и узбекском языках — и все это вибрировало как сама жизнь.
«Здесь словно другой мир! Будто целая вселенная распахнулась под этим куполом. Как хорошо, что Рустам привез меня сюда!»
Торговец предлагал попробовать один орех за другим, он улыбался и прижимал руку к сердцу:
— Давайте, апа, кушайте. Вкусно.
— Коля, я хочу купить всего понемногу.
— Конечно, — кивнул Николай и обратился к мужчине за прилавком на узбекском языке с просьбой взвесить всех орешков.
— Коль, он же говорит по-русски, — шепнула Нина. — Почему ты по-узбекски?
Коля пожал плечами:
— А почему бы и нет? Ты посмотри, как он расцвел, когда я заговорил с ним на его родном языке. Ты знаешь, Нина, я как-то ездил в Стамбул, и там, на рынке, один торговец вдруг заговорил со мной по-русски: плохо, неправильно, но мне было так приятно. Я готов был расцеловать его. Посмотри, как светится этот парень.
Нина взглянула на продавца орехов: он действительно улыбался широкой, открытой улыбкой.
Взвесив всех орешков понемногу и подав пакет Коле, он протянул Нине небольшую коробочку.
— Примите, апа-джон! Это подарок вам.
Нина удивилась:
— А что это?
— Это рахат-лукум! Сладкий, как ваша улыбка. Ароматный, как ваши губы!
Нина расцвела и поблагодарила торговца.
— Коля, как приятно получать подарки, особенно от незнакомых людей! Теперь хочу приправы! Пойдем?
И они пошли дальше, к специям: там Нина тоже решила купить всех по чуть-чуть, и снова Коля говорил по-узбекски, а Рустам хитро улыбался.
— Что, совсем плохо говорю? — тихонько спросил у него Коля.
— Вспомните торговца в Стамбуле! — улыбнулся Рустам. — Но вам же все равно было приятно?
— Очень!
— Ну и все! Это главное. Не обращайте внимание.
— Тогда ты не смейся!
Рустам вмиг нахмурился и серьезно проговорил:
— Серьезнее меня никого нет на белом свете.
Нина с Колей весело рассмеялись.
Потом Нина покупала сухофрукты, и снова получила в подарок мешочек жареного гороха-нухата.
— Коль, а с ним что делать?
— Кушать! — пожал плечами Коля. — Приедешь в пасмурную Москву, сядешь смотреть телевизор, накроешься пледом и будешь грызть горох, вспоминать сегодняшний день.
— Коль, я… мне надо… пойми. Евгений вернулся, я соскучилась. Очень.
Коля обнял Нину:
— Я все понимаю и ни о чем не спрашиваю. Мы ж договорились — одним днем! Верно? Сейчас мы покупаем тебе гостинцы. Ну что, идем дальше?
Нина кивнула:
— Спасибо, Коль. Я потому ничего не обещаю.
— Вот и хорошо. Я все понимаю.
Выйдя из-под купола и пройдя чуть дальше, они попали в сказочный мир, будто ступили в пещеру Али-Бабы. Прилавки с хан-атласом, шелками, сувенирами, расписной посудой, национальной одеждой расположились по обеим сторонам.
Нина остановилась у крайней лавки с расписными керамическими чашами, взяла одну в руки: теплая от многотысячного прикосновения, гладкая, с мелкой трещинкой глазури, которая добавляла ей особой прелести.
— Такую я хочу домой, — прошептала она, уже не в силах расстаться с ней.
Коля спросил у торговца:
— Ничь пуль? (Сколько?)
Торговец улыбнулся и ответил по-узбекски. Николай принялся обсуждать цену.
— Коль, не надо! — смущено проговорила Нина. — Не торгуйся, давай купим. Недорого же.
— Да ты что? Это ж базар! Надо торговаться обязательно. Хоть пару сотен сумов, но выторговать. Это же часть культуры.
Нина кивнула, решив не мешать мужчинам.
К торгам подключился и Рустам. В результате у прилавка простояли почти полчаса, расставались друзьями.
Торговец, все время что-то приговаривая, завернул чашу, а потом, махнув рукой, снял с полки небольшой коричневый глиняный подсвечник и протянул Нине, прижав руку к сердцу:
— Это вам, подарок, апа. Да храни вас Аллах, где бы вы ни были.
Нина удивилась и спросила у Коли, когда отошли от его прилавка.
— Он уступил цену, а потом дал подарок, который стоит гораздо дороже того, что он уступил. То есть он проиграл дважды?
Рустам и Коля переглянулись и рассмеялись:
— Почему проиграл? Он сделал тебе подарок. Тебе приятно. А ему приятно, потому что тебе приятно. Разве он не выиграл?
В этот момент Нина поняла, что, прожив все лето в этом краю, она ничего не поняла об этом народе.
Она вновь взглянула на Колю:
— Представляешь, если бы мы жили здесь неделю? — спросила она.
— Да, — тихо ответил он. — Мы можем это себе позволить еще и сейчас. Хочешь?
— И каждое утро приходили сюда… — продолжила она. — Выбирали бы фрукты, специи, пили чай где-то в чайхане.
И тут Рустам махнул куда-то в сторону:
— Нина-апа, вы, наверное, голодная. Нельзя уйти с базара, ничего не съев. Может, что-нибудь перекусим?
Чуть поодаль Нина увидела павильон, Рустам указывал на него. Она кивнула.
Войдя в помещение, они присели за один из столиков, рядом с лавкой, где в тандыре пеклась самса. И Нина действительно почувствовала голод. Аромат свежей выпечки щекотал нутро.
— Коль, — сказала она, — давай запомним этот момент. Я хочу, чтобы мы уехали отсюда с ощущением, что привезли не просто сувениры и не просто вкус, а кусочек души этих мест.
Он взял ее руку. И в этот момент — между ароматами, звуками, яркими красками и шумом — Нина поняла: вот оно, счастье. Простое, живое, неуловимое. И она улыбнулась — тихо, но от всего сердца.
Что будет завтра? А что будет через неделю? Кто знает? Сейчас надо ехать домой! Вернется ли сюда, Нина не знала.
Вот уже как почти месяц, она чувствовала себя неважно. Кружилась голова с утра, к вечеру давило виски. Ей не хотелось стать обузой для Коли, Васили… Ведь Альцгеймера никто не отменил… Нине было страшно, и потому она приняла решение ехать домой.
Татьяна Алимова