Три человека, эмоционально опустошенные, молча рухнули в кресла салона «Призрачного Гонщика». Тишина между ними была густой и звонкой, как натянутая струна. Казалось, даже дышали они в унисон, слишком уставшие, чтобы вымолвить слово. Запуск двигателей и отстыковка прошли на автопилоте, словно корабль сам спешил унести их прочь от этого места. За иллюминаторами разворачивалась картина апокалипсиса. Орбитальная станция Ковакс, еще недавно идеальный и безжизненный улей, теперь была похожа на смертельно раненного зверя. Энергоснабжение пропадало то там,то там. Вздыбились и плавились стальные ребра её конструкций. Вспышки цепной атомной реакции, запущенной Эларией при перенагрузке энергоисточников ядра, бежали по внешним панелям, оставляя за собой черные подтеки расплавленного метала. Глухие, беззвучные взрывы вырывали из тела станции целые секции, которые медленно и величаво уплывали в черноту, вращаясь и рассыпая снопы искр. Мерцающий синий свет световодов постепенно гас, сменившись алым заревом пожаров, пожирающих внутренности искусственного мира. Это было не просто разрушение. Это была агония целой цивилизации, хладнокровно выстроенной и так же хладнокровно уничтоженной.
Келлан, сидя в кресле пилота, первым нарушил молчание, его голос был хриплым от немого напряжения.
«Ну, вот и всё. Цирк уехал, а клоуны... мы, видимо, и есть те самые клоуны, которые остались без работы.» Он мрачно усмехнулся. «Люциус не простит этого. Особенно тебе, аристократ,» — кивнул он в сторону Марка.
Марк медленно поднял голову, оторвав взгляд от пола. Его лицо было бледным, пальцы непроизвольно подрагивали. Он был свободен от силового поля, но тень имплантов, их холодная логика, навсегда останется шрамом на его душе.
«Он не остановится, — тихо сказал он. — Ковакс был... фабрикой, испытательным полигоном. Потеря архива — это удар, но не смертельный. У него есть другие активы. Другие планы.» Он посмотрел на Эларию. «То, что он строит... это не просто армия. Это новый вид существования. Он искренне верит, что очищает галактику от «слабости» биологической жизни.»
Элария выпрямилась, проводя рукой по лицу. В её глазах, помимо всепоглощающей усталости, тлели угольки неукротимой воли.
«Значит, мы должны уничтожить не только его армию, но и его идею. Мы должны показать Империи, за что она сражается. Не за старых сенаторов в их позолоченных залах. А за право... чувствовать. Ошибаться. Любить.»
Она посмотрела на Марка, и в её взгляде была нежность, смешанная с яростью.
«Он хотел отнять это у тебя. И у всех нас.»
Келлан тяжело вздохнул, глядя на звездную карту, где одна точка — Ковакс — теперь, вероятно, меняла свой статус на «нестабильная» или «разрушенная».
«Прекрасные слова, Тень. Но против флота и армии синтетиков нужен флот и армия. А у нас... один потрёпанный корабль и трое беглецов с подорванной психикой.» Он повернулся к ним. «Итак, вопрос на миллион кредитов: что дальше? Бежать на край галактики и надеяться, что он нас не найдет?»
«Нет,» — твёрдо сказала Элария. «Мы не можем бежать. Мы должны предупредить тех, кто ещё может сопротивляться. Мы должны объединить всех, кому есть что терять.»
Марк кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.
«Отец... Люциус, — он с трудом выговорил имя, — будет действовать системно. Он начнёт с самых слабых звеньев. Ему нужно сырьё, производственные мощности. Он ударит по колониям в Поясе Астероидов, по независимым станциям. Туда ещё не дотянулась рука Империи, и там его ждут лёгкие победы.» Он посмотрел на Келлана. «Ты знаешь этот мир. Там есть те, кто не захочет становиться винтиком.»
Келлан мрачно хмыкнул.
«О, там полно отбросов, которые ценят свою свободу превыше всего. Но они не солдаты. Это контрабандисты, пираты и наёмники. Они не станут сражаться в честном бою.»
«Им и не нужно,» — сказала Элария. «Им нужно стать партизанами. Маскитами, которые жалят гиганта снова и снова. А мы... — она обвела взглядом обоих, — мы можем стать тем, кто их объединит. Кто принесёт им не просто призыв к оружию, а знание. Знание о том, как бить врага. Знание, которое есть у меня... и у тебя, Марк.»
«Значит, объединять,» — Келлан мрачно кивнул, всё ещё глядя на звездную карту. — «Остался маленький вопрос: кого? У нас два варианта, и оба — дерьмо.»
Он увеличил изображение. Две точки светились на карте: Пояс Астероидов и Марс.
«Вариант первый: Пояс, — ткнул он пальцем в скопление мелких объектов. — Контрабандисты, пираты, нелегальные шахтёрские посёлки. Плюсы: они независимы, у них есть корабли, и они умеют драться грязно. Минусы: они же эгоистичные ублюдки, которым нет дела до большой войны. Они будут сражаться только за свою шкуру и свою прибыль. Убедить их будет... сложно.»
«Они будут сражаться за свою свободу, — парировала Элария. — А Люциус отнимет её первым делом. Его синтетикам не нужны вольные торговцы и независимые кланы. Им нужен контроль. Мы можем это использовать.»
Марк, до этого молчавший, тяжело вздохнул.
«Вариант второй: Марс. То, что от него осталось.» На его лице была тень боли. «Там ещё есть люди. В подполье, в руинах городов. Они уже ненавидят Люциуса всей душой. Их дух не сломлен, и они будут сражаться до конца. Но... — он посмотрел на них, — это практически самоубийство. Планета оккупирована, орбита патрулируется флотом. Любая попытка организовать сопротивление будет затоплена в крови.»
«И шансов выжить там у нас — ноль, — грубо добавил Келлан. — Нас вычислят в первые же сутки. На Поясе хоть есть где спрятаться.»
«Но на Поясе нет морального стержня, — мягко настаивал Марк. — Там нет причины, ради которой стоит умирать. Только деньги. А против идеи моего отца деньги — слабая защита. Люди на Марсе сражаются за свои дома, за память, за будущее. Это та причина, которая может вдохновить.»
Элария смотрела то на одну точку, то на другую, взвешивая аргументы.
«Марк прав насчёт причины, — сказала она наконец. — Но Келлан прав насчёт тактики. Высадиться на Марс сейчас — значит подписать себе и всем, кто к нам присоединится, смертный приговор. Это благородно, но бесполезно.»
Она указала на Пояс Астероидов.
«Наша сила не в честном бою. Её никогда и не было. Наша сила — в знании. В умении бить исподтишка. Пояс — это идеальное укрытие и идеальный полигон. Мы найдём там первых союзников. Не армию, а... ядро. Диверсантов. Разведчиков. Мы будем отравлять его тылы, резать его линии снабжения, взрывать его склады. Мы станем кошмаром, который преследует его повсюду.»
Она посмотрела на Марка.
«А когда мы станем сильнее, когда он будет вынужден перебросить часть сил с Марса, чтобы бороться с нами... вот тогда мы вернёмся на Марс. С подкреплением. И с реальным шансом.»
Марк долго смотрел на карту, на свой разрушенный дом, и в его глазах боролись долг и благоразумие. Наконец он кивнул.
«Ты права. Романтический порыв погубит нас, никому не помогая. Сначала нужно выжить и стать угрозой.» Он повернулся к Келлану. «Летим в Пояс. В самое грязное, самое беззаконное место, какое только знаешь.»
Келлан усмехнулся, и в его ухмылке было мрачное удовлетворение.
«О, я знаю несколько таких. Держись крепче, аристократ. Скоро ты узнаешь, как пахнет настоящая свобода. И воняет она дешёвым топливом, перегаром и синтотротиллом.»
Келлан провел рукой по подбородку, размышляя.
«До ближайшего порта, где можно найти подходящее... отребье, лететь дней пять. Место называется «Гнездо Скорва». Воронка, полная обломков и таких же обломков общества. Правил там нет, кроме одного: сильный прав.»
«Пять дней, — Элария мысленно прикинула запасы. — Хватит, чтобы подготовиться. Нам нужна легенда. Мы не можем появиться там как беглецы с Ковакса.»
«Легенда проста, — Келлан усмехнулся. — Я — Келлан. Охотник. А вы — мой... улов. Ценный. Сбежавшие имперские офицеры с доступом к щедрым счетам и военным секретам. Я вас везу туда, чтобы найти покупателя. Такая история заставит всех относиться к нам с «уважением». Или, по крайней мере, с жадностью.»
Марк нахмурился. «Играть роль пленника?»
«Это прикроет тебя, аристократ, — парировал Келлан. — Никто не станет вникать, почему сын сенатора сбежал от папочки. Решат, что я тебя похитил. А её, — он кивнул на Эларию, — будут считать твоей сообщницей. Это даст нам прикрытие, пока мы не найдем нужных людей.»
«Каких людей?» — спросила Элария.
«Сначала — информатора. Старика по кличке «Слепой». Он не видит, но знает всё, что происходит в Поясе. Он подскажет, кто из местных авторитетов достаточно умен, чтобы понять угрозу со стороны Люциуса, и достаточно зол, чтобы рискнуть. Потом... посмотрим. Возможно, клан «Ржавых Якорей». Они контролируют полосу астероидов с богатыми месторождениями. Люциус рано или поздно дойдет и до них.»
«Наша цель — не нанять армию, — добавила Элария. — А создать сеть. Дать им наводки на корабли снабжения Люциуса, координаты его малых патрулей. Пусть они сами решают, как нападать. Мы будем мозгом. Они — кулаком.»
«И за это мы будем брать плату, — заключил Келлан. — Не кредитами. Информацией, трофеями, оружием. Мы должны выглядеть как деловые партнеры, а не как проповедники. Доверие в Поясе покупается только выгодой.»
Марк медленно кивнул, его аналитический ум, отточенный имплантами, уже просчитывал риски.
«Это... цинично. Но эффективно. Мы используем их жадность, чтобы спасти их же шкуры.»
«Добро пожаловать в реальный мир, аристократ, — Келлан выставил курс. — Пристегнитесь. Впереди «Гнездо Скорва». И помните — отныне вы мои пленники. Попробуете сбежать — я буду очень недоволен.» Он сказал это с такой мрачной шутливостью, что было непонятно, шутит он или нет.
«Призрачный Гонщик» развернулся и ринулся в гиперпространство, оставив позади догорающие останки Ковакса. Впереди их ждал хаос Пояса, полный опасностей, предательств и призрачного шанса собрать силы для новой, отчаянной войны.