Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 94
После завтрака я поднялась в ставшую теперь уже, пусть и временно, моей комнату и села на кровать. Больше заниматься нечем, нужно набраться терпения и ждать. В доме было тихо, отмеряли время только часы на стене. Отец ещё не уехал; оставалось выждать нужный момент, чтобы действовать без свидетелей. Может, я и дочь. Но если прислуга или охрана заметят, чем занимаюсь, мало мне потом от Владимира Кирилловича не покажется.
Я уже было приготовилась заскучать, но, к счастью, через десять минут внизу послышались шаги и звон ключей. Открывшаяся дверь и короткие разговоры – затем двигатель сначала одной машины, затем второй, хлопок тяжёлой входной двери. Я подошла к окну и увидела, что у крыльца стоит чёрный лимузин. Отец сел в машину, охрана заняла свои места во внедорожнике, стоящем впереди, и колонна выехала. Когда тачки покинули пределы поместья и скрылись за деревьями, в доме воцарилась тишина, и можно было идти дальше без риска быть замеченной.
Осторожно, прислушиваясь, спустилась по лестнице. На первом этаже пусто; домработница, по-видимому, ушла в примыкающее здание, где, насколько я поняла, расположилось то, что в детдоме называлось хозблоком: кухня, прачечная, сушилка и тому подобное. Когда подошла к кабинету, он ожидаемо оказался заперт: бронзовая ручка в виде головы орла не поддавалась. Я снова замерла, а заодно осмотрелась и выдохнула облегчённо – внутри дома камер видеонаблюдения не оказалось. Видимо, Леднёв не считал нужным их устанавливать.
«Что ж, – подумала я. – Прости, папа, но тут замешана моя безопасность, потому…» Навык вскрытия замков не появился у меня сам по себе. В детдоме один знакомый пацан научил, что делать: украл у завхоза старый замок и показал, как работать с кусочками металлической проволоки, чтобы смастерить из них отмычку. Я не знала, откуда у него самого этот навык, спрашивать же посчитала неправильным.
С чего бы ему меня учить? Он – пацан, который был среди детдомовских «в авторитете», потому что успел к своим шестнадцати годам уже «подломить» несколько продуктовых магазинов, благодаря чему у нас были разные вкусняшки и даже сладкая газировка в изобилии (всё это пряталось в подвале за старым барахлом). Я – девчонка по прозвищу Стрела, упрямая и гордая. Так почему? Ответ был прост: любовь. Бильбо, – такое было у пацана прозвище, потому что он обожал «Властелина колец», – питал ко мне это чувство. Я же благосклонно принимала его знаки внимания, и когда прозвучало предложение научиться взламывать замки, не отказалась. Интересно же!
Тренировки были жёсткими и однообразными, но именно они дали мне уверенность в руках. В сумочке лежали две тонкие заколки и плоская пилочка – то, что нужно для замочного механизма. Их с собой прихватила на всякий случай, как оказалось, не напрасно. Опустилась перед дверью на колени. Можно и на корточки, да ноги затекут, станут трястись, неудобно. Сердце билось чаще, но дыхание удалось контролировать. Вставила одну заколку в замочную скважину как рычаг, второй аккуратно прощупывала защёлки. Работа шла медленно, требовала сосредоточенности и терпения; пальцы вспотели, заколка несколько раз соскальзывала. Несколько щелчков, и замок дал слабину – не сразу, но достаточно, чтобы повернуть ручку.
Кабинет встретил меня ставшими уже почти привычными запахами – дорогой кожи кресел, бумаг и древесного дыма, – насколько я поняла, отец обожает камины. Свет через плотные портьеры был приглушённым и желтоватым. В помещении за время моего недолгого отсутствия ничего не поменялось: у окна большой ореховый стол, по стенам книжные шкафы, в правой стороне камин и перед ним – два массивных кожаных кресла. Было еще несколько картин с пейзажами, и мне подумалось, что наверняка это оригиналы мастеров прошлого, а значит ценности огромной.
На покрытой зелёным сукном поверхности стола никаких документов уже не было – отец навёл порядок, прежде чем уехать. Но поскольку времени у него оставалось немного, я решила, что он всё убрал в сейф. Каким он должен быть у такого человека, как Леднёв? Огромным, размером с платяной шкаф, и в таком случае мне внутрь при всём желании не заглянуть. Я прошлась по кабинету в поисках стального монстра. Отодвигала картины, думая, что тайник может быть за ними, – ничего не нашла. Может быть, секрет таился среди книг? Их тут много, и пришли на ум фильмы, в которых потяни за корешок, и рядом дверь откроется в потайное помещение.
«Да ну, глупости», – отмахнулась от предположения. Подошла к столу и стала открывать ящики, рассчитывая найти хоть что-то нужное в том, что отец считал «служебным». Все ящики, кроме самого большого, оказались открыты. Там лежали документы, но беглый осмотр ничего не дал: малоинтересная макулатура. А что же тогда находится в центральном? Он оказался заперт. Мои заколки не справлялись: замок был другой, более сложный, и каждое неудачное движение снижало уверенность в собственных умениях. В этот момент меня посетило неприятное ощущение бессилия; минуту я просто стояла, пытаясь привести мысли в порядок и не дать панике подточить решимость.
Огляделась, взгляд упёрся в портрет на стене – старинный, выцветший холст с фигурой сурового мужчины в генеральской форме царских времён. Мелькнула мысль, что этот человек может быть моим прадедом. На всякий случай подошла, отодвинула и его в сторонку. Тот же результат – за картиной была только стена.
Я вернулась к столу и обследовала его более тщательно, проводя ладонями по дереву, ища шов, щель, рычажок – что угодно. Мои пальцы наткнулись на крошечную кнопку, почти незаметную под кромкой столешницы, ближе к краю. Нажала, и с мягким, маслянистым шуршанием выдвинулся потайной лоток, аккуратно встроенный в боковую панель. Внутри лежала тонкая черная папка, кожа на корешке потёрта. Надпись от руки – чёткая, каллиграфическая, всего в одно слово: «Северов».
Руки в тот момент предательски задрожали. Открыв папку, я нашла серию документов: кредитный договор на покупку автомобиля, выписки по счёту, уведомления о задолженности и, в конце, внутренний приказ финансовой организации о намерении взыскания долга через суд. Стало интересно: во сколько же обошёлся Леониду тот подарочек, из-за которого столько шума?
– Мама дорогая! – вырвалось у меня. Десять миллионов двести тысяч рублей!.. Да ты, Леонид Иванович, точно под веществами был, когда кредит оформлял на такую сумму.
В графе «Кредитор» значилось название организации: АКБ «Леднёв-Капитал». Из названия стало понятно, кому он принадлежит. Холод прошёл по спине; сознание мгновенно свело воедино то, что до этого казалось случайностью. Сумма была слишком большой для простого кредита одному актёру из ТЮЗа, у которого, насколько я знала, не было ни устойчивого дохода, ни серьёзного залога. Эти цифры не выглядели как помощь, а скорее как хитро расставленная ловушка, в которую должен был угодить Леднёв.
Я быстро пролистала остальные бумаги, и картинка сложилась окончательно: просрочки, начисленные пени, формальности взыскания и та самая дата, когда автомобиль должен был быть изъят, но этого не случилось. Было очевидно, что дело тянется, что кому-то было выгодно держать Северова в зависимости от банка. Мысль, что отец использовал кредит как инструмент давления, промелькнула мгновенно и не оставила места для сомнений.
В этот момент в памяти всплыл грубый и низкий голос бывшего охранника: «Ваши люди должны найти Северова, пока Градов не вышел на него». Слова эхом отозвались в голове, и у меня не осталось выбора: это уже не частная история между отцом и каким-то незнакомцем, это хитрая игра, в которой мой отец занимал не безобидную роль наблюдателя, а одного из главных игроков.
Я села в кресло, чувствуя, как мир вокруг внезапно сжимается, и понимание того, что оказалась втянута в нечто весьма неприятное, стало давить сильнее, чем страх. Десять миллионов – сумма, которую нельзя списать на ошибку. У меня появилось только одно решение: разбираться дальше.
Отец. Долг. Северов.
Всё сложилось, будто кто-то с силой вставил последнюю деталь в зловещий паззл. Теперь всё стало ясно. Отец не защищал меня от «опасных игр». Он пытался вернуть собственные деньги, защищал собственные финансовые интересы. Устроил хитрую собственную игру, в которой я, сама того не подозревая, оказалась мелкой фигурой, а Северов – всего лишь пешкой.
Я аккуратно вернула папку в потайной ящик, нажала на скрытую кнопку и проследила, чтобы стол выглядел так, будто никто к нему не прикасался. Сердце стучало быстро, почти громче, чем шаги в коридоре. Я вышла, закрыла кабинет и поднялась в свою комнату. Мысль била в виски – мне нужно бежать. Сейчас же. Пока отец не вернулся. Потому что в противном случае я стану разговаривать с ним совсем не так вежливо, как полагается воспитанной доченьке. Такого ему наговорю!..
Подошла к окну. Далеко впереди – высокий забор, камеры, охрана на обходе. Сбежать тихо невозможно. Один-единственный человек может мне помочь – Роман Орловский. Я взяла достала из тайника в сумочке старый кнопочный телефон, тот самый, который хранила на случай непредвиденного. Он был безо всяких там спутниковых навигаторов, и его невозможно отследить. Я включила его и набрала знакомый номер.
– Алло? – голос Романа был хриплый, он явно спал.
– Роман, это я. Алина, – старалась говорить тихо, почти не дыша.
– Милая?! Ты в порядке? Где ты? – голос его сразу стал настороженным. – Звонил адвокату Захарову, он сказал, что возможность с тобой увидеться будет только завтра. Поинтересовался у Гиены, может, есть какие-то новости, так она заявила, мол, ничего не знаю. Сам Леднёв пробыл на работе полчаса и опять уехал, на мои звонки срабатывает автоответчик. Так где ты?!
– Я особняке у отца. Он забрал меня из УВД с помощью своего приятеля – генерала. Думала, что вернусь домой, а вместо этого оказалась тут под охраной. Но это не главное. Я узнала всё. Про Северова. Про долг. Про отца. Это ловушка, Роман. Он использовал его, – я говорила быстро, сбивчиво, почти не разбирая слов.
Некоторое время Орловский молчал. Потом тяжело выдохнул:
– Я знал, что Леднёв не без греха, но чтобы так… Значит, он тебя держит под замком, чтобы ты лезла, куда не надо.
– Мне нужно выбраться. Сегодня. Прямо сейчас. Я должна увидеть тебя и найти Северова раньше, чем они.
– Успокойся, – голос стал Романа твёрдым. – Самой тебе не выбраться. Я знаю этот дом, Алина. Забор, охрана, камеры.
– Откуда?!
– Ну… жена Леднёва приглашала пару раз… чайку попить.
– Тогда что делать? – я почти закричала, пропустив мимо ушей сказанное.
– Я приду сам, – сказал Орловский после короткой паузы. – Это единственный вариант.
– Ты с ума сошёл, Роман! Здесь полно охраны. Если отец узнает…
– Пусть. Я знаю, как оказаться в доме.
– Что, тоже жена Леднёва научила? – не смогла не съязвить.
– Угадала.
– Когда? – спросила я, меняя тему.
– Сегодня ночью. В три. Смена будет усталой, все расслабятся. Твоя комната с видом на сад?
– Да.
– Отлично. Поднимусь по водостоку. Только не включай свет. Жди. И, Алина… – он замолчал на секунду, потом тихо добавил: – Не бойся. Люблю тебя.
– Я тоже.
Я отключила телефон. Руки немного дрожали. Оставалось ждать, а пока я могу обдумать то, что узнала, и постараться понять мотивы поведения отца.