Юрист приехал на следующее утро — молодой парень в дорогом костюме, с кожаным портфелем.
— Покажите документы.
Андрей вывалил на стол папки. Договоры, платежки, накладные. Юрист изучал бумаги, хмурился.
— Плохо дело. Продажа оформлена от имени компании, подпись директора есть. Формально все законно.
— Но он же украл деньги!
— Доказать надо. Куда деньги ушли?
— Мы не знаем точно. Вроде через какую-то фирму вывел.
— Найдите фирму, проследите цепочку. Без этого суд не поможет.
Павел всю ночь сидел за компьютером, искал. К утру нашел — фирма-однодневка, зарегистрирована месяц назад, директор — какой-то бомж из Подмосковья. Классическая схема.
Владимир приехал через три дня. Влетел в кабинет, красный от злости.
— Вы на родного человека заявление написали? Ироды!
Андрей спокойно смотрел на дядю. За три дня много чего передумал. Вспомнил, как Владимир последние годы изменился. Новая машина каждый год, отпуска за границей, дорогие часы. «Бизнес идет хорошо», — говорил. А оказывается, не бизнес, а воровство.
— Дядь Володь, двадцать человек без работы остались.
— И что? Это мои проблемы? Я что, нянька им?
— Степаныч сорок лет на фабрике. Ты сам его учил.
— Ну и что? Пусть на пенсию идет!
— У Маринки трое детей.
— Пусть муж работает! Нечего было рожать от алкаша!
Павел не выдержал:
— Дядя, ты вообще человек?
— Человек! Который всю жизнь на вас потратил! А вы? Предатели!
Владимир схватил со стола папку с документами, швырнул в стену. Бумаги разлетелись. Портрет деда покосился.
— Отец бы вас проклял!
— Отец? — Андрей встал. — Дед тебя бы за такое из семьи выгнал. Помнишь, что он говорил? «Фабрика — это люди, а не станки».
— Красивые слова! А толку? Помер в шестьдесят от инфаркта! И твой отец так же! А я жить хочу!
Суд тянулся полгода. Владимир нанял дорогого адвоката. Доказывал, что хотел купить станки, но поставщики обманули. Что собирался вернуть деньги. Что племянники из зависти на него донесли.
Андрей каждое заседание приходил. Рабочих привел свидетелями. Степаныч рассказывал, как Владимир последние годы к людям относился. Маринка плакала, говорила про детей.
Судья — женщина лет пятидесяти — слушала внимательно. Документы изучала придирчиво. Адвокат Владимира напирал на отсутствие прямых доказательств умысла.
На последнем заседании прокурор притащил новые бумаги. Оказалось, Владимир еще год назад начал выводить деньги. Мелкими суммами, через разные фирмы. Дом в Сочи купил за полгода до продажи станков — в кредит, который сразу погасил после получения денег за оборудование.
Владимир сдулся. Адвокат развел руками — против фактов не попрешь.
Дали три года условно. Обязали возместить ущерб.
После суда Владимир подошел к племянникам в коридоре.
— Доигрались? Семью разрушили!
— Ты сам разрушил, — Павел отвернулся.
— Радуйтесь! Дом продавать придется! Люда инфаркт чуть не получила!
Андрей молчал. Смотрел на дядю и видел чужого человека. Куда делся тот Володя, который учил его работать на станке? Который по ночам на фабрике сидел, когда срочный заказ был? Может, и не было того Володи никогда. Может, просто маска была.
Дом в Сочи продали быстро и дешево. Владимиру срочно деньги нужны были — суд, адвокаты, долги. На новые станки все равно не хватило. Собрание учредителей решили — фабрику закрывать.
Степаныч, когда узнал, молча собрал инструменты и ушел. На проходной обернулся, посмотрел на цеха. Сплюнул и пошел дальше.
Маринка еще неделю приходила — вдруг что изменится. Потом устроилась уборщицей в торговый центр.
Остальные разбрелись кто куда. Молодые в Москву подались, на заработки. Кто постарше — по мелким фирмам раскидались.
Андрей с Павлом продали здание фабрики. Денег хватило расплатиться с долгами и открыть маленький цех на окраине. Купили три подержанных станка, наняли троих рабочих — не тех, старых, новых. Старые не пришли. Стыдно было, наверное. Или обидно.
Заказы брали мелкие — детали для автосервисов, запчасти для старой техники. Копейки, по сравнению с тем, что было. Но хоть что-то.
Владимира встретил случайно через год. В супермаркете, возле полки с крупами. Постаревший, седой. В дешевой куртке.
— Работаю мастером на мебельной фабрике, — сказал, не глядя в глаза. — Нормально платят.
— Хорошо.
— Андрюх... Я тогда... Ну, сорвался. Устал просто.
— Понятно.
— На Новый год собираетесь у мамы?
— Да.
— А я... Можно мне?
Андрей помолчал. Вспомнил, как в прошлом году встречали — без дяди. Мама плакала тихонько, делала вид, что лук режет. Павел злился, водку глушил. Бабушка, дядина мать, вообще не пришла — стыдно ей было.
— Это не мне решать. С мамой поговори.
— Она трубку не берет.
— Значит, не время еще.
Владимир кивнул. Поставил пачку гречки обратно на полку — дорого, видимо. Взял самую дешевую крупу, в прозрачном пакете.
— Андрюх, ты меня простишь когда-нибудь?
— Не знаю, дядь Володь. Честно — не знаю.
Разошлись молча. Андрей дошел до машины, сел за руль. Достал телефон, посмотрел на фотку в заставке — старый цех, рабочие у станков, дед в центре улыбается. Фотография сорокалетней давности, еще отец маленький там, и дядя Володя молодой. Счастливые все.
Завел мотор. На светофоре увидел в зеркало — Владимир стоял на остановке, ждал автобус. Ссутулился, руки в карманы спрятал. Ветер куртку дешевую трепал.
«Вот и вся твоя мечта, дядь Володь», — подумал Андрей.
Дома Павел встретил с бумагами.
— Новый заказ пришел. Крупный. Если успеем, может, еще одного рабочего наймем.
— Степаныча позвать?
— Звал уже. Не хочет. Говорит, поздно.
— Жалко.
— Да уж.
Сели ужинать. По телевизору новости показывали — кризис, заводы закрываются, безработица растет. Обычное дело.
— Знаешь, — Павел налил чаю. — Может, оно и к лучшему. С дядей, фабрикой.
— К лучшему?
— Ну, тянули бы дальше. А так — новое начали. Свое. Маленькое, но честное.
Андрей кивнул. За окном темнело. Где-то там, на другом конце города, в чужой съемной квартире сидел дядя Володя. Один. С дешевой крупой и разбитой мечтой о красивой жизни. Пятнадцать лет копил злость, копил обиду. Вот и накопил.
Телефон зазвонил — мама.
— Андрюш, Володя звонил. На Новый год проситься.
— И что ты?
— Не знаю. Брат все-таки. Но после того, что он сделал...
— Мам, решай сама.
— Подумаю. Как у вас дела?
— Нормально. Заказ новый есть.
— Хорошо. Береги себя.
Андрей положил трубку. Павел вопросительно посмотрел.
— Дядя на Новый год хочет прийти.
— Пусть приходит. Посмотрим в глаза друг другу. Семья все-таки.
— Семья... — Андрей усмехнулся. — Которую он предал за дом в Сочи.
— Каждый предает по-своему. Мы вот тоже — заявление написали.
— Это другое.
— Конечно, другое. Но факт остается.
Маленький цех на окраине закрывался на ночь. Три станка, три рабочих. Немного. Но честно. А большая фабрика — история теперь. Как и семья, которая ее строила. Что поделать. Каждый выбирает сам — жить по совести или хватать свой кусок. Дядя Володя выбрал. И получил что заслужил. Дом у моря променял на дешевую крупу и одиночество.
Такие дела.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
РОЗЫГРЫШ!!!
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: