Лена открыла последнюю дверцу шкафа, достала свитер, который давно не носила, и положила его поверх остальных вещей в чемодане. Дверца хлопнула громче, чем нужно. Антон перевернул страницу. Он читал одну и ту же страницу уже минут двадцать, но Лена не проверяла. Она знала.
Они играли в эту сцену регулярно, как в ритуал, которому не нужны слова. Она собирала чемодан, он сидел с книгой, потом она уходила, хлопала дверью, а через три часа возвращалась. Иногда с пакетом из магазина, иногда с пустыми руками. Они не обсуждали. Не спрашивали. Не объясняли.
Лена застегнула чемодан. Застёжки щёлкнули сухо, почти торжественно. Антон не поднял головы. Она встала, потянула чемодан за ручку, колёсики заскрипели по паркету — звук громкий, неприятный, как скрежет по нервам.
Она дошла до двери и остановилась. Посмотрела на него. Он сидел неподвижно, держал книгу в руках, словно она могла защитить его от того, что происходило. Страницы не шелестели.
— Ты хоть понимаешь, что я ухожу? — спросила она. Голос ровный, без надрыва.
Антон медленно поднял глаза. Посмотрел на неё. Не ответил. Она ждала. Он молчал.
Лена вздохнула, взялась за дверную ручку. Холодная, гладкая. Стояла так — секунду, две, три. Антон смотрел на её спину. Она чувствовала его взгляд: тяжёлый, усталый. Не равнодушный — просто пустой от долгого напряжения.
Она нажала на ручку. Дверь открылась, впустила в квартиру холодный воздух из подъезда, запах сырости и старых стен. Лена вытащила чемодан за порог. Колёсики стукнули о бетон. Она стояла одной ногой в квартире, другой — уже снаружи.
Антон опустил книгу на колени. Посмотрел на дверь. На её спину. На чемодан. Раньше он вставал, подходил, брал за руку, говорил что-то — неважно что. И она возвращалась. На неделю. На две. Потом всё повторялось.
Сегодня он не встал. Усталость висела в нём тяжело, вязко. Он больше не чувствовал в себе ни роли спасителя, ни даже зрителя. Просто человек, которому надоело ждать очередной круг.
Лена обернулась. Посмотрела на него. Лицо спокойное, почти безучастное. Только глаза выдавали — вымоталась.
— Ты не останавливаешь, — сказала она. Не вопрос.
— Нет, — ответил он.
Она кивнула. Медленно, будто соглашаясь с тем, что они оба знали уже давно. Развернулась, шагнула в подъезд. Колёсики чемодана застучали по бетону, удаляясь.
Потом звук оборвался.
Тишина.
Антон сидел на диване, смотрел на открытую дверь. Холод тянулся в квартиру, цеплялся за пол, за стены. Он не встал. Просто сидел, держа книгу, и ждал.
Прошла минута. Две. Может, больше.
Потом — знакомый скрип колёсиков. Приближающийся.
Антон не пошевелился.
Лена появилась в дверном проёме, втащила чемодан обратно, поставила у стены. Закрыла дверь. Тихо. Прислонилась к ней спиной, не двигаясь.
Антон посмотрел на неё. Она — на него.
— Я не могу больше так, — сказала она. Голос надломленный, но твёрдый.
— Я тоже, — ответил он.
Она прошла мимо и села в кресло напротив. Они смотрели друг на друга. Долго. Без слов. В каждом отражалась та же усталость — но у неё она была острая, колючая, у него — вязкая, тянущая, как осенний туман.
— Почему ты вернулась? — спросил он.
— Не знаю. — Она помолчала. — Может, потому что ты не остановил. Впервые.
Антон опустил книгу на стол. За окном темнело. Фонари уже зажглись, и их свет ложился на мокрый асфальт жёлтыми пятнами.
— Я устал делать вид, что знаю, как нас спасти, — сказал он.
— А я устала убегать. И возвращаться. И снова убегать.
Тишина. Теперь она была другая — не напряжённая, не колючая. Просто честная.
— Что теперь? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Не знаю.
Лена встала, открыла чемодан, стала доставать вещи. Медленно, без спешки. Антон смотрел, как она складывает свитер обратно на полку. Как вешает платье. Как убирает чемодан в угол.
Она вернулась в кресло. Села.
— Может, попробуем не играть? — сказала она.
— Попробуем.
Она улыбнулась едва заметно. Он тоже. Они не знали, получится ли. Но впервые это было по-настоящему. Без обещаний. Без спасений.
Антон закрыл книгу, положил её на столик. Лена откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Они сидели так, слушая дождь.
Капли стучали по стеклу, мерно, успокаивающе. Антон встал, подошёл к окну, посмотрел вниз: пустая улица, мокрый асфальт, редкие огни. Он стоял, пока звук дождя не стал почти ласковым, потом вернулся на диван.
Лена открыла глаза.
— Ты голодный? — спросила она.
— Наверное.
Она пошла на кухню. Шум посуды, хлопок холодильника — обычные, живые звуки. Он слушал их, и внутри становилось легче.
Через несколько минут она вернулась с двумя чашками чая и бутербродами. Протянула одну ему. Он взял, отпил маленький глоток. Лена села рядом, на край дивана. Они пили молча.
Молчание было не пустым. Оно просто было.
Через некоторое время она встала, поставила чашку, ушла в спальню. Дверь закрылась тихо.
Антон допил чай. Посмотрел на чемодан в углу. На книгу. На окно.
Он не знал, что будет завтра. Но впервые за долгое время не ждал катастрофы.
Он выключил свет и пошёл в спальню. Лена лежала на своей половине, отвернувшись к стене. Антон лёг рядом. Между ними оставалось пространство, но оно казалось не таким глубоким, как раньше.
Он закрыл глаза, слушая дождь и её дыхание.
И впервые за долгое время заснул спокойно.
За окном дождь шёл, смывая с улиц пыль и усталость прошедшего дня. Когда утро придёт, всё будет чистым. Другим.
* * *
😊Дорогие друзья! Спасибо, что заглянули ко мне! 😊Каждый ваш визит — это маленькое чудо для меня. Если вам было интересно, ставьте лайк и 👉 подписывайтесь на канал
Мои другие рассказы: