Григорий стал сообщником мальчишки. Того, кого он изначально презирал. Первым из дома выбежал Алешка, Григорий должен был прийти к Бурханову немного позже. Хромая, он доплелся до машины, обработал ногу, наложил повязку, поработал пальцами. Терпимо.
Несколько минут сидел в машине и смотрел на каменный забор. Стучать в ворота бесполезно, Лиза не откроет. Проще подождать ночной звенящий позывной.
Начало истории
Григорий шел уверенной походкой, старательно скрывая хромоту. Несмотря на рану, он решил прийти к Бурханову пешком. Заодно осмотрится, примелькается в деревне, станет, так сказать, своим.
Шел. Солнце припекало темную макушку. На улицах пустынно, никого. Где-то за забором вскрикнул маленький ребенок. Плач тут же смолк, как будто малышу заткнули рот.
Странная деревня, мрачная. В этом месте только фильмы ужасов снимать. Жуть какая-то, кругом одна разруха. На всю деревню только два нормальных дома — шикарный особняк Бурханова и уютный теремок гробовщика.
Григорий ощутил затылком чей-то взгляд. Резко обернулся. Улица безлюдная, но вдалеке возле забора неестественно зашевелился куст.
Григорий отвернулся и продолжил путь. Шел расслабленной походкой, не спеша, словно не заметил, что за ним следят, но четко понимая — нужно быть все время начеку.
Он придерживался плана. Оказавшись во владениях Бурханова, Григорий сунул руку в тот карман, где находился телефон. Разговор с Бурхановым на всякий случай нужно записать на диктофон.
Только…. Что за…
Телефона нет. Ни в этом, ни в другом кармане. Григорий озадаченно нахмурился, пытаясь вспомнить, где оставил телефон. Не в доме. Это точно. Григорий четко помнил, что положил его в карман. А в машине телефон впивался в ногу. А потом оттягивал карман.
Вроде как оттягивал….
- Какие люди?!
Из дома выкатился колобок — Бурханов, облизывая губы и поглаживая сытый, набитый плотным завтраком живот.
- Что? Наигрался? Да?! Герой-любовник! - он захохотал. Григорий, не желая видеть его рожу, дергающееся пузо, посмотрел на окна. В одном из них Алешка помахал ему рукой.
Григорий воодушевился и направился к крыльцу.
- Трех дней не выдержал, - подстегивал его Бурханов, - а говорил — запал на дурочку. Не удивлюсь, если она и на тебя набросилась с ножом.
Григорий быстро взобрался по ступенькам. Остановился на одну ступеньку ниже, но оказался выше. И смотрел на мерзкого Бурханова надменно, свысока.
- Ты че? - прищурился Григорий, - за идиота меня держишь?
Ехидная улыбочка Бурханова задергалась и превратилась в злой оскал.
- Не понял, - ощетинился Бурханов. И, осмотревшись, грозно рыкнул, - быстро в кабинет!
- Поговорим на улице.
Кабинет сейчас обшаривает хитрый, изворотливый шпион. Понимая это, Григорий указал на дальний угол просторного двора. Он рискует. Бурханов ни перед кем не будет пресмыкаться, и уж тем более терпеть такой бесцеремонный, наглый тон.
- В твоих же интересах, - равнодушно произнес Григорий, медленно спускаясь по ступенькам. И так же медленно передвигаясь по двору.
Дошел до дальнего угла и обернулся. Выдохнул. Объевшийся Бурханов неуклюже семенил за ним.
- Ты че?! - цедил Бурханов, выпучив глаза, - ты на кого разинул пасть? Ты кто такой? Ты че мне тыкаешь?
- Хочу и тыкаю, - хладнокровно произнес Григорий, - я хочу быть в доле.
- Доле?? - тот непонимающе скривил лицо, - в какой доле?
- Я не идиот. Понятно?! Я прекрасно понимаю, на что позарилась Людмила. На дом гробовщика. Ей — дом. Тебе — мастерскую с дорогущим оборудованием. Там товара минимум на два мульта…
- Че ты чешешь… - прошипел Бурханов.
- Я… - Григорий угрожающе склонился к его багровому лицу, - делаю за вас всю грязную работу. Дурочка не согласится ехать в клинику. Мне придется везти ее в смирительной рубашке. Или вколоть двойную порцию лекарства, чтобы не очнулась по дороге. Она потом неделю будет отходить. Дурочку признают невменяемой. Ты и ее родственнички — в шоколаде. А я?! - он криво ухмыльнулся, - что я получу взамен? Жалкую подачку от главного врача?
- Так! Во-первых, - перебил его Бурханов, настороженно осматривая двор. Взгляд вернулся к чужаку, голос перешел на низкий полушепот, - Людка не получит ни шиша. Я и так вложился, оплатил лечение. К тому же гробовщик мне должен. Плюс проценты. Там такая сумма набежала, что всего его имущества не хватит, чтобы погасить долги.
Что-то здесь нечисто. Лиза утверждала, что гробовщик прервал с ним отношения, нашел другого — честного поставщика. Откуда появились эти баснословные долги?
В молчании Григория Бурханов уловил угрозу. Григорий просто думал, что ответить, поэтому молчал. Но в его непримиримом взгляде чувствовался вызов. Бурханов раздраженно выдохнул и вынужденно пробурчал:
- Ладно! Заплачу. Только сильно не наглей. У самого сейчас дела… не очень.
- А с мастерской гробовщика, глядишь, попрет, - Григорий мрачно ухмыльнулся и попятился к воротам. Ему здесь больше делать нечего. Они проговорили дольше пятнадцати минут.
- А ты мне не дерзи! - прикрикнул на него Бурханов, - делай свое дело! Ясно?! Послезавтра — крайний день.
Григорий шел обратно, глядя на дорогу. Он надеялся на чудо — найти пропавший телефон. Но телефона не было. Нигде: ни на дороге, ни в автомобиле. Григорий все обшарил, даже каждый угол дома, несмотря на то что был уверен, что положил его в карман.
Григорий постучал в ворота Лизы, позвал ее. Безрезультатно. Ему казалось, что между ними зародились чувства. Что эта девушка почти его. К тому же вся деревня знает, что они — любовники. Им нечего стесняться, не нужно прятаться от посторонних глаз.
Лиза так и не открыла и ни разу за весь день не вышла за ворота. Григорий внимательно следил. Сначала из окна автомобиля, потом из дома. А когда стемнело рухнул на кровать. Григорий ощущал себя ненужным, бесполезным. Он хотел увидеть Лизу, а она его, похоже, нет.
Она его использует. Конечно! Григорий выдает себя за полицейского, чья помощь ей сейчас нужна. Лиза притворялась и терпела поцелуи. Очень натурально получилось. Григорий даже не почувствовал, что ей противно. Наоборот, он ощущал, что ей с ним хорошо.
Тогда… пусть знает правду. Сегодня же! Когда раздастся позывной…
Послышался ворчливый тон Людмилы:
- Весь день шатаешься незнамо где, - она встречала сына у порога, - мой руки и за стол.
- Сейчас.
На кухне брякнула посуда. На входе в комнату Григория послышались шаги. Тихие, практически бесшумные, если бы не скрипнула гнилая половица, Григорий их бы не услышал. Он лежал и думал о своем.
А тут поднялся, увидел силуэт Алешки и настороженно шепнул:
- Ну как? Нашел?!
- Нашел. Вроде… - голос мальчугана показался скованным и виноватым.
- Вроде? - нахмурился Григорий.
- Вот.
Алешка робко протянул ему прямоугольную вещицу. Григорий присмотрелся. Телефон!
- Откуда? - Григорий сгреб его с ладони мальчугана. Обрадовался, что телефон нашелся. Что Алешка обнаружил чертежи.
- Это Лизка… нашла его возле машины…
- Отлично! Ты рассказал про чертежи?
- Да.
- И что она? - Григорий нажимал на боковую кнопку телефона, но экран не загорался. Видимо зарядка села.
- Она сказала… - сконфуженно пролепетал Алешка, - велела передать…
Григорий настороженно нахмурился, предчувствуя нерадостные вести.
- Она сказала, чтобы ты проваливал из нашего села.
Григорий ощутил толчок в груди и острую нехватку кислорода.
- В смысле? - он вскочил с кровати и склонился над Алешкой, - чертежи нашлись!
- Я не знаю, - мальчуган пожал плечами, - она сказала, что не хочет тебя видеть.
- Что я сделал? - не понимал Григорий. Он судорожно вспоминал их разговор, пылкие объятия и поцелуи на пороге мастерской и незабываемое расставание у ворот.
Григорий ничего не сделал. Если не считать обмана, ровным счетом ничего...