Гулял недавно по улицам старой Москвы… По-моему, 19-го века.
Навстречу – прохожий, по виду – купец. Ну и завязалась у нас с ним беседа про еду, что неудивительно: время-то было обеденное.
И понимаю, что на разных языках мы с ним разговариваем.
Я ему:
– Милейший, вы что будете: рыбу или мясо?
А он мне:
– Братан, какую рыбу-то? Стерлядь паровую или осетрину, запечённую целиком? Мясо? Ты про поросёнка заливного или гуся с яблоками? Так-то, я бы сегодня жахнул жаркое из телятины в горшке. А сначала закусок каких-нибудь: балыка из осетрины, соленых груздей и рыжиков в сметане, квашеной капусты с клюквой, мочёных яблок или студень говяжий – разберёмся, когда за стол попадём. Но суточные щи из квашеной капусты буду точно! Да, наверное, ещё кулебяку с мясом и рисом, а потом гурьевскую кашу на десерт, да с медовухой.
Хорошо посидели в итоге, душевно…
Так я о чём?
Человек о еде думал блюдами. В голове у него сразу возникали сложные цельные конструкции, а не просто компоненты «рыба», «мя