Потом, в 1839 году, всего-то спустя восемь лет после написанного им «я никогда не женюсь» он всё же пойдёт под венец. Его избранницей станет 18-летняя дочь рижского бургомистра Эмилия Тимм. Говорят, была полной противоположностью Юлии Самойловой. Тихая, нежная, скромная пианистка. Чем обернулось это событие для Карла Брюллова, поговорим чуть позже. Юлия Самойлова окажется вовлечённой в эту передрягу, разрешать которую пришлось на самом высоком государственном уровне.
Однако вряд ли Самойлова на пустом месте признавалась Александру Брюллову в одном из писем, что они с Карлом намеревались соединить свои жизни. Кто тогда, отступив, сделал шаг назад? Сегодня не узнать. Но по крайней мере один из них прислушался к внутреннему голосу, предупреждавшему: «Выбирай мечту осторожнее, вдруг сбудется».
Судить со своей колокольни — занятие, за которое ныне берутся многие, не добавит нам понимания, почему судьбы двух любящих друг друга людей оказались не из разряда счастливых. К сожалению, счастье — категория непостоянная: не всем оно достаётся, а даже доставшись, не каждую грань жизни отметит своим присутствием. Жизнь гораздо сложнее, чем элементарные представления о ней. Всегда находится множество неочевидных нюансов и тонкостей, которые очень сильно изменяют конечный результат. И вообще, надо признать, что счастье — это когда, идя от неудачи к неудаче, ты не теряешь надежды добиться успеха. Не всем такое по силам.
Жизнь, конечно, нескучное зрелище. Со стороны. Для публики. А для участников событий, будь то исторических или сугубо бытовых, жизненная пьеса — действо, выставлять которое на всеобщее обозрение возникает желание далеко не всегда. Как сказал один разумный человек, даже «актёров, допустим, сотни, но среди этих нескольких сотен большая часть статисты; активных участников десятки — главных героев единицы». К главным героям приковано внимание зрителей; они наблюдают за исполнителями ролей на сцене, но вовсе не за артистами, которые делятся событиями из своей жизни.
Когда сегодня доводится слышать, что «модный тогда архитектор А.П. Брюллов возвёл» для графини Самойловой «чертог в неоготическом стиле с великолепным интерьером», надо сказанное, как говорится, делить на десять. И потому, что никаким «модным» только что приехавший в Петербург 33-летний Александр Брюллов не был. Он известным-то станет лишь в середине четвёртого десятилетия XIX века. Да и то во многом благодаря брату Карлу — фамилия окажется у многих на слуху.
«Возвёл» — это замок или величественный дворец возводят. Такое скорее можно отнести к итальянскому графу Джулио Литте. Впрочем, и тут следует иметь в виду разницу в восприятии того, что есть слова «замок» и «дворец» для русского уха и понимания, и для человека, взращённого европейской культурой. Принимая заказ от Юлии Павловны, Александр Брюллов не обещал: «Чертоги пышные построю из бирюзы и янтаря». Он точно следовал пожеланиям заказчицы: это должно быть двухэтажное здание, в котором главное не помпезность и объём, а его убранство и удобство, тщательно продуманное расположение комнат и отделка интерьеров, отражающие новые черты быта — стремление к интимности и покою.
Хочу обратить внимание, что фактически в это самое время Адам Менелас, шотландский архитектор, работавший в России, занимается строительством летнего, в английском стиле дворца, который неофициально называется «коттедж», а официально — «Собственная Его Императорского Величества дача». Речь, как вы понимаете, идёт об Александрии — дворцово-парковом ансамбле Петергофа в пригороде Санкт-Петербурга. Между прочим, названное в честь императрицы Александры Фёдоровны, супруги Николая I, и подаренное ей после вступления Николая Павловича на престол имение (с 1830 года ставшее одной из резиденций российских императоров) располагалось совсем поблизости от Графской Славянки с «дачей» Самойловой. Меж ними километров 30 примерно.
Строительство царской дачи-дворца продолжалось до 1829 года. Это тоже было двухэтажное здание небольшого размера, украшенное балконами и террасами. И всё в нём исходило из целенаправленного стремления сильнее подчеркнуть идиллический характер коттеджа. К слову, на фасадах «сельского домика» и практически всех других построек Александрии был помещён герб Александрии — щит с обнажённым мечом, пропущенным через венок белых роз. Этот романтический рыцарский герб был придуман поэтом В. А. Жуковским. Коттеджу сопутствовал входивший тогда в моду английский пейзажный парк.
Талант Александра Брюллова позволил ему сделать «дачу» графини настоящим шедевром комфорта и уюта. Единственным отголоском помпезности были львы у парадной лестницы и деталь интерьера, о которой по сей день пишут буквально все — портрет графини Самойловой. Его прежде всего замечали гости, пропущенные львами, только переступив порог дома. Правда, портрет, написанный художником Петром Басиным (автора тоже непременно указывают все), заметно контрастировал с той женщиной, которую все привыкли видеть. На холсте Юлия Павловна грустна и задумчива. (К разговору об этом портрете мы ещё вынуждены будем вернуться, но позже.)
Новый усадебный дом удивлял отсутствием привычных парадных просторных гостиных и длинных анфилад. Им на смену пришли относительно небольшие, замкнутые, уютные комнаты различной конфигурации, как про них говорят, «с эркерами, открывающими широкий вид на окружающий пейзаж; с нишами для встроенных мягких диванов, с цветниками и увитыми зеленью трельяжами».
Приезжающие гости, за которыми дело не стало, сразу попадали в большой бальный зал, расположенный в центре и через лоджию соединённый с садом. По обеим сторонам зала размещались столовая с буфетной и бильярдная, кабинет и библиотека, спальня и будуар. На втором этаже были спальни двух приёмных девочек Самойловой. Современники любовались драгоценными картинами, оригинальными светильниками, роскошью ковров, малиновыми и голубыми оконными стеклами — такое едва ли не впервые появилось в жилом доме.
Памятуя, что Александр Брюллов был архитектором, обычно отдают должное тому, какой он сотворил дом, но зачастую забывают упомянуть о его заслугах в качестве, употребим современное название профессии, ландшафтного дизайнера. Был создан прекрасный английский пейзажный парк с куртинами и группами деревьев и кустарников, с открытыми полянами и цветниками, с продуманной системой извилистых дорожек. Единственному водоёму — выкопанному пруду — придали плавные очертания, и на его северном берегу появилась беломраморная отапливаемая купальня. В завершение работ в 1835 году недалеко от дома по проекту Брюллова был построен небольшой деревянный театр в древнерусском стиле и расположилась оранжерея с тропическими растениями.
С точки зрения европейца, «дача» Самойловой заслуживает названия «вилла», то есть это богатый, комфортабельный дом (обычно загородный) с садом, парком. Если заглянуть в словари, то там именно так и толкуют это слово. Тем более, что сегодня встречаешь его обычно в светской хронике, когда сообщают про то, что какая-нибудь голливудская кинодива приобрела роскошную виллу, или что один российский олигарх за головокружительную цену стал обладателем дома на берегу Коста-Смеральды на острове Сардиния, а другой российский покупатель планирует купить старинную виллу, построенную в XVII веке. Проще говоря, вилла — это нечто из области «красиво жить не запретишь».
Так оно и было. И если уж употреблять слово «модный», то таковым стало посещение Графской Славянки. Что и говорить, петербургский свет, любитель гульнуть на халяву, когда едят и пьют, как известно, даже трезвенники и язвенники, тут же повадился собираться здесь на балы и музыкальные вечера. Тем более, что их атмосферу никак нельзя было счесть музейно-благоговейной.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 280. Поиском мужа для Юлии занялась сама императрица Мария Фёдоровна
Эссе 147. Возраст Тани и Ольги самый что ни на есть обыкновенный для невест той эпохи