Глава 3-я
Брак фрейлины, благословлённый самим государем, расценивается в светском кругу лишь как прикрытие
Настал момент вновь обратиться к фигуре того, кого сегодня частенько любят именовать Великолепным, Незабвенным, Миротворцем. В силу нынешней политической конъюнктуры, говоря о нём, непременно вспоминают, что после побед русской армии в Европе и свержения Наполеона сенат преподнёс ему титул Благословенного, великодушного держав восстановителя. А самые исторически подкованные с воодушевлением спешат сообщить, что европейцы, которых освободила русская армия под началом императора, и вовсе, признавая Александра I самым красивым монархом Европы, величали его Ангелом на троне.
Впрочем, сохранились ещё и такие, кто помнит пушкинские строки:
Воспитанный под барабаном,
Наш царь лихим был капитаном:
Под Австерлицем он бежал,
В двенадцатом году дрожал,
Зато был фрунтовой профессор!
Но фрунт герою надоел —
Теперь коллежский он асессор
По части иностранных дел!
И его же ещё более резкие слова в тот же адрес:
Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой
Над нами царствовал тогда.
Можно, конечно, признать, что это всё оценки политической направленности. А ведь он был не только политик. Было время, когда Александра I называли самым обаятельным мужчиной России. Исходило это мнение от мужчин или от женщин, вопрос, конечно, интересный, но ответа на него нет.
Во всяком случае, страсть, которую питала к нему прекраснейшая и умнейшая королева Луиза Прусская (Луиза Августа Вильгельмина Амалия Мекленбургская), супруга Фридриха-Вильгельма III*, чего-то стоила.
* Позже бабушка российского императора Александра II.
Не зря же, поговаривали современники, Жозефина предпочла его самому Наполеону Бонапарту. Что ни говори, Жозефина была женщиной опытной и толк в мужчинах знала, Она была на четырнадцать лет старше российского государя и смогла найти в себе силы отступить от Александра I, сокрушившего императора французов. Правда, это произошло спустя время. И всё ради своей дочери от первого брака Гортензии де Богарне*. Та была весьма привлекательна, но её жизнь с Луи Бонапартом, младшим братом Наполеона, сложилась несчастливо.
* Мать будущего императора Наполеона III.
Недаром М.М. Сперанский как-то раз назвал его un vrai charmant (сущий прельститель). Надо думать, этот талант он унаследовал от бабушки. Впрочем, некоторые биографы уверены: легко прельщая окружающих, сам Александр Павлович не был способен на глубокое чувство и личную симпатию к кому бы то ни было.
Как-то мне встретилось небезынтересное суждение, что, Александр I («Господин и Бог») не зря носил прозвище «русский Диоклетиан». Оно было дано ему за то, что, будучи монархом просвещённым, он считал хорошим тоном устраивать выгодные партии отставным любовницам. Тут Александр I не был оригинален. Так поступали многие венценосные особы до него и не меньше после него.
По истечении нескольких лет император высказал намерение окончательно распроститься с Юлией. Некогда он между прочим сказал матушке, что хочет чаще видеть во дворце прекрасную Юлию, «маленькую Скавронскую». Теперь столь же отстранённо заметил маменьке, что судьбу «маленькой Скавронской» пора наконец устроить. Государя можно понять: желаемое наш Благословенный за семь минувших лет получил. Сполна. Меж тем возраст Юлии в 1825 году достиг если не критической отметки, но стал уже настораживающим.
Казалось бы, 22-летняя фрейлина Юлия Пален, пусть даже в то время заслуживающая оценки «перестарок», могла считаться первейшей невестой — красоты она была необыкновенной: «Красива, умна, прелестна, обворожительно любезна». Слóва «сексуальна» современники не знали и только поэтому никто из них в её адрес его не употребил. Однако для сегодняшнего читателя оно по праву может быть поставлено на первое место среди её достоинств.
Фрейлинская судьба и прекрасная, и ужасная одновременно, и очень зависимая. С одной стороны, очень удобно, когда за тебя уже всё решили и расписан каждый твой день. Когда с раннего утра тебя уже ждёт карета у подъезда, чтобы везти туда, куда «позовут».
С другой стороны, ты нисколько не принадлежишь самой себе. В какой-то мере фрейлину можно сравнить с актрисой крепостного театра. Крепостные частные дворянские театры – исконно русское изобретение. Там полновластным хозяином был помещик, от прихоти которого зависело и распределение ролей, и сам репертуар, и сценические костюмы, и даже режиссёрские решения спектаклей.
Вот и фрейлины волей-неволей становились участницами придворных игр, проводимых в царских дворцах для услады и развлечения государя и его великосветского окружения. Важно понять, что развлечение здесь следует понимать в очень широком смысле. Но, как и у крепостных актрис, у фрейлин это зависело от прихоти императора.
Приносило ли счастье крепостной актрисе её пребывание в театре своего барина? Тут всё зависело от характера и нрава помещика. Известно, что многие хозяева крепостных театров развлекались не только зрелищными комическими операми, комедиями, операми и балетами, но и прелестными крепостными актрисами.
Так что сравнение положения крепостной актрисы и фрейлины вполне уместно. Как и присутствие непременной общности: и от одной, и от другой при зачислении в штат требовалась обязательная девственность. А в возрасте 22—25-ти лет, крайний срок, и барин — актрису, и государь — фрейлину старались выдать замуж. На смену приходили другие, молоденькие.
Велико искушение сказать, что к Юлии выстроилась очередь из желающих взять красавицу и умницу замуж. Удивительно, но не так. Хотя поиском мужа для Юлии занялась сама императрица Мария Фёдоровна. А сватовство, что ни говори, было у неё самым любимым занятием. Но что-то не складывалось в этом амурном пасьянсе. И тут сказал своё слово его величество Случай. Так вышло, что к устройству брака фрейлины подключилась графиня Екатерина Самойлова*. У неё на то была серьёзная личная причина: ей было нужно женить своего сына Николая**. И дело не требовало отлагательств. Потому что сын влюбился в Александру Римскую-Корсакову. Допустить брак с ней Екатерина Сергеевна никак не могла.
* Графиня Екатерина Сергеевна Самойлова (урожд. Трубецкая) — к тому времени вдова генерал-прокурора А.Н. Самойлова, сестра князя В.С. Трубецкого и баронессы А.С. Строгановой, мать Н.А. Самойлова и графини С.А. Бобринской).
** Великосветские кумушки поговаривали, впрочем, что сын генерал-прокурора Александра Николаевича Самойлова от брака его с фрейлиной княжной Екатериной Сергеевной Трубецкой вовсе не его сын. Но сегодня нам какое до тех разговоров дело.
Для понимания обычной в общем-то житейской ситуации современному читателю, полагаю, требуется некоторое пояснение.
Дом московской семьи Римских-Корсаковых славился радушием и гостеприимством: импровизированные завтраки, бесконечные обеды, вечера, балы, маскарады, разные увеселения, зимой — санные катания за городом. Хозяйка дома, Мария Ивановна, вела чрезмерно размашистый образ жизни и держала вечно открытые для гостей двери. Чем объяснялось милое, но безрассудное хлебосольство? Марья Ивановна являла собой распространённый «тип московской барыни в хорошем и лучшем значении этого слова». Князя Петра Андреевича Вяземского, которому принадлежит эта оценка, сложно заподозрить в необъективности.
Мать трёх сыновей и пяти дочерей (Варвара, Наталья, Софья, Екатерина и Александра) в ту пору жила одной великой целью: дочерей нужно было выдавать замуж. Овдовевшая Мария Ивановна в Рязанской, Тамбовской и Пензенской губерниях имела огромные поместья и две с половиной тысячи душ крепостных… но вечно была в долгах по причине необходимости жить на широкую ногу. Доходы были большие, но расходы — просто несусветные. А иначе как заманить женихов?
Все сёстры Римские-Корсаковы, бывшие душою и прелестью гостеприимного дома, считались красавицами. «И особенно одна из них, намёками воспетая Пушкиным в “Онегине”», как напишет в воспоминаниях всё тот же князь Вяземский.
«Одна из них» — это никто иная как Александра (Алина, Александрина, Сашенька):
У ночи много звёзд прелестных,
Красавиц много на Москве,
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна
Средь жён и дев блестит одна...
Луноликая Сашенька и впрямь прелестна. По описанию одной из современниц, Александра Римская-Корсакова была высока, стройна и сражала наповал прекрасными бархатными глазами. А ещё она пленяла истинно романтической бледностью и томностью, придававшими ей особенное очарование.
Но имелись два «но». Приданое Сашеньки никак нельзя было счесть весомым. И в ту пору ей уже 22 года — по общепринятым понятиям, она давно считалась старой девой. И вроде бы случившийся роман с графом Н.А. Самойловым, по мнению многих, уже клонился к свадьбе. Но маменька жениха не дала согласия на брак сына с Римской-Корсаковой. Она успела в последний момент выбрать сыну другую невесту, с более солидным приданым.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 273. «…полурусская парижанка, полупарижская россиянка…»
Эссе 230. Совсем не сказочная развилка трёх дорог