Утро Анфисы всегда начиналось с нежного настойчивого мурчания. Её роскошный рыжий кот Барсик, создание невероятной красоты и столь же невероятного чувства собственного достоинства, обладал встроенным хронометром.
Ровно в семь ноль-ноль – ни минутой раньше, ни минутой позже – питомец неслышно запрыгивал к ней на подушку и начинал свой умиротворяющий концерт, деликатно тычась влажным носом хозяйки в щёку. Анфиса открывала глаза, улыбалась и чесала кота за ухом.
Барсик был для неё не просто домашним животным. Он был её семьёй и маленьким пушистым антидепрессантом. Который преданно встречал женщину с работы и скрашивал тихие, одинокие вечера своим уютным теплом.
Анфиса была почти одержима заботой о здоровье Барсика.
Никакой еды с хозяйского стола, никаких поблажек. Только качественный, дорогой, сбалансированный корм, который ей много лет назад посоветовал ветеринар. Женщина насыпала в чистую миску ровную порцию хрустящих гранул, наливала в поилку свежей фильтрованной воды и с умилением наблюдала, как её питомец с аристократическим аппетитом завтракает.
– Ешь, мой хороший, набирайся сил, – шептала она, гладя его по блестящей, лоснящейся шёрстке. – Ты у меня должен быть самым здоровым и красивым котом на свете.
***
Соседка по лестничной клетке, Вера Семёновна, была одинокой и безмерно сердобольной женщиной лет шестидесяти. Её вселенская жалость распространялась на всё живое в радиусе километра. На бездомных котят во дворе, на вечно голодных голубей, и, конечно же, на «несчастного, истощённого» Барсика.
– Ой, какой котик у вас худенький! Просто кожа да кости! – причитала она каждый раз, встречая Анфису в подъезде. – Вы его, наверное, совсем не кормите, ироды!
– Кормлю, Вера Семёновна, кормлю, – терпеливо, уже в сотый раз, улыбалась Анфиса. – У него специальная диета для кастрированных котов, чтобы не толстел и был здоров.
– Диета! – театрально всплёскивала руками соседка. – Придумали тоже! Животинку живую мучить диетами! Сердца у вас нет! Вот в наше время коты сметану лопали и были во какие здоровые!
Анфиса лишь вздыхала и старалась быстрее закончить разговор. Спорить с Верой Семёновной было так же бесполезно, как пытаться остановить дождь.
Но в последнее время она стала замечать очень странные вещи в поведении своего кота. Барсик, всегда обладавший отменным, здоровым аппетитом, начал воротить нос от своей любимой еды.
Он лениво подходил к миске, долго с оскорблённым видом, обнюхивал её содержимое. А потом демонстративно удалялся, всем своим видом показывая крайнее презрение к предложенному.
Анфиса забеспокоилась. Она открывала новую, свежую пачку, пробовала давать другой вкус из той же линейки — реакция была неизменной.
«Может, он заболел? – с тревогой думала она, глядя на почти нетронутую миску с кормом. – Что же с тобой, мой мальчик?»
***
Тревога Анфисы нарастала с каждым днём.
Ситуация становилась всё более странной и необъяснимой. Барсик почти не притрагивался к своему дорогому, качественному корму, но при этом становился всё более ленивым. А его бока, которые Анфиса всегда с гордостью называла «поджарыми», заметно округлились.
Кот перестал носиться по квартире за своим любимым лазерным лучом, перестал играть с шуршащими мышками. Большую часть дня он просто спал на диване, превратившись из грациозного хищника в апатичную пушистую подушку. Когда Анфиса пыталась его растормошить, Барсик лишь недовольно дёргал ухом и отворачивался.
«Он толстеет, но при этом почти ничего не ест. Так не бывает», – ломала голову Анфиса, гладя тусклый мех питомца. Она перепробовала несколько разных марок холистик-корма, покупала самые дорогие ветеринарные паштеты и консервы, пытаясь соблазнить привереду.
Но кот лишь снисходительно обнюхивал предложенное и с видом оскорблённого аристократа удалялся, всем своим видом демонстрируя, что такая пища ниже его достоинства.
Не выдержав этой пытки неизвестностью, она позвонила своему ветеринару, пожилому и очень опытному доктору.
– Здравствуйте, Пётр Иванович, – взволнованно начала она. – У меня серьёзная проблема с котом. Он почти полностью отказывается от своего корма, но при этом стремительно набирает вес и стал очень вялым. Я боюсь, что он серьёзно болен.
Врач внимательно выслушал женщину, задал несколько уточняющих вопросов о стуле и мочеиспускании, а потом спросил то, чего она никак не ожидала:
– Анфиса, а вы абсолютно уверены, что вашего кота никто не подкармливает тайком? Симптомы очень уж похожи на то, что кот получает жирную, калорийную «человеческую» пищу. Сосиски, колбасу, жирную сметану…
– Подкармливает? – искренне удивилась Анфиса. – Но кто? Я живу одна, на работе провожу целый день. Окна на лоджии закрыты. Это невозможно.
– Ну, может быть, кто-то из соседей находит способ? Подумайте хорошенько. Это очень вредно для его поджелудочной железы и печени. Такое питание может привести к панкреатиту, диабету и ожирению. Это не шутки.
***
Анфиса повесила трубку в полной растерянности.
Соседи? Но как? И тут в её голове, как вспышка, возник образ сердобольной Веры Семёновны с её вечными причитаниями о «худеньком, голодном котике». Но даже она, как она могла это делать? Через закрытую дверь? Бред какой-то.
И тогда Анфиса решила устроить настоящее расследование. На следующий день она отпросилась с работы пораньше, сославшись на мигрень.
Женщина вернулась домой в обеденное время, стараясь передвигаться как можно тише, чтобы её приход остался незамеченным. Вошла в квартиру, бесшумно закрыла за собой дверь и, сняв обувь, на цыпочках прокралась в комнату, затаившись за дверью.
Долго ждать не пришлось. Минут через двадцать она услышала на кухне какой-то тихий, вкрадчивый шорох. Сердце забилось чаще. Она подкралась к кухонной двери и осторожно заглянула в щель. Картина, которую Анфиса увидела, заставила женщину замереть от шока и негодования.
Её холёный кот Барсик сидел на подоконнике у приоткрытой на зимнее проветривание форточки. А с той стороны, с улицы, к нему тянулась морщинистая рука соседки Веры, которая ловко, кусочек за кусочком, просовывала в узкую щель… жирную, варёную сосиску. Барсик с жадностью, утробно урча и чавкая, поглощал это запретное угощение.
– Кушай, мой хороший, кушай, мой бедняжечка, – доносился с улицы жалостливый шёпот Веры Семёновны. – Совсем тебя хозяйка твоя бессердечная голодом заморила. Ничего, бабушка Вера тебя не оставит, подкормит.
Анфиса почувствовала, как её лицо заливает краска гнева. Всё встало на свои места – и необъяснимый отказ от правильного корма, и стремительный набор веса, и апатия. Её кота тайком, методично, день за днём травили «добротой».
***
Анфиса, не раздумывая ни секунды, решительно распахнула дверь на лестничную клетку и твёрдо постучала в дверь соседки. Вера Семёновна открыла не сразу, а когда увидела на пороге бледную от гнева Анфису, лицо старушки выразило неподдельное удивление.
– Анфисочка? А ты чего так рано? Заболела, деточка?
– Здравствуйте, Вера Семёновна. Я не заболела. Я пришла попросить вас больше никогда, вы слышите, никогда не кормить моего кота, – спокойно, но с ледяными нотками в голосе сказала Анфиса.
– Как это не кормить? – искренне, до глубины души, изумилась соседка. – Да он же у тебя голодный сидит целыми днями! Он так жалобно на меня в окошко смотрит, так плачет, так просит! У меня сердце кровью обливается, как его вижу!
– Он не голодный, – чеканя каждое слово, продолжила Анфиса, глядя соседке прямо в глаза. – У него в миске всегда есть его специальный, сбалансированный корм. А то, чем вы его кормите, — эти сосиски, колбаса — это для него яд. Вы понимаете? Яд! У него уже начались серьёзные проблемы со здоровьем. Он толстеет, становится вялым. Ветеринар сказал, что это может привести к панкреатиту и отказу печени.
Анфиса пыталась говорить спокойно, логично, апеллировать к здравому смыслу. Но Вера Семёновна её не слышала. На лице соседки отразилась смертельная, вселенская обида.
– Яд?! – она всплеснула руками так, что её старый халат распахнулся. – Да я ему от всей своей души, из чистой жалости! Лучший кусочек от себя отрываю! А ты… Сердца в тебе нет, вот что я тебе скажу! Ни капельки! Животинку несчастную голодом моришь, а потом ещё и на людей кидаешься, которые помочь хотят!
– Это не помощь, Вера Семёновна, это вредительство! – не выдержала Анфиса, повышая голос. – Вы понимаете, что ваша слепая «жалость» может просто убить моего кота? Если вы действительно хотите ему добра, просто не лезьте. Это мой кот, и я несу за него ответственность.
– Ах вот как! – лицо Веры Семёновны стало багровым от негодования. – Я, значит, ещё и виновата осталась! Ну и пожалуйста! Морите своего кота голодом дальше! Неблагодарные!
С этими словами она с силой захлопнула дверь прямо перед носом у ошеломлённой Анфисы.
***
Анфиса осталась стоять на пустой лестничной клетке, чувствуя, как её трясёт от пережитого напряжения. Женщина даже почувствовала укол вины за то, что обидела одинокую пожилую соседку.
Но потом она представила своего вялого, растолстевшего Барсика и поняла, что поступила единственно верным образом. Здоровье её питомца было несравнимо важнее, чем испорченные отношения с соседкой. Чья «доброта» без знаний и уважения к чужим правилам приносила только вред.
Вернувшись в квартиру, Анфиса первым делом плотно закрыла форточку на кухне и зафиксировала её шпингалетом. С этого дня она, уходя на работу, всегда проверяла, чтобы у сердобольной соседки не было ни единого шанса просунуть своё угощение.
Первые несколько дней были тяжёлыми.
Барсик, лишившись привычных «вкусняшек», демонстративно скучал у окна, жалобно мяукал, пытался лапой открыть форточку. Он по-прежнему игнорировал свой корм. Но голод — не тётка. На третий день кот, тяжело вздохнув, нехотя подошёл к миске и съел несколько гранул. Потом ещё.
Через пару недель всё наладилось. Барсик снова с аппетитом ел свой корм, а его фигура начала приобретать былую грациозность. Лишний вес уходил, а вместе с ним уходила и апатия.
Он снова начал носиться за солнечным зайчиком, играть с мышкой, весело будить Анфису по утрам. Она смотрела на своего здорового, активного питомца и радовалась, понимая, что поступила абсолютно правильно.
***
Через пару недель, когда Анфиса была уверена, что инцидент исчерпан, женщина вернулась домой и обнаружила под дверью маленькое блюдечко с кусочками варёной колбасы. Сердце ухнуло вниз.
Она немедленно выбросила «угощение» в мусоропровод. На следующий день история повторилась, только на этот раз к колбасе добавилась записка, написанная корявым старческим почерком: «НЕ МУЧАЙ ЖИВОТИНУ!»
Вера Семёновна, убеждённая в своей святой миссии по спасению «голодающего» Барсика, проявляла чудеса изобретательности. Она оставляла еду под дверью, пыталась просунуть кусочки сосиски в щель почтового ящика. И даже один раз, увидев, что Анфиса забыла закрыть общую дверь в тамбур, оставила блюдце прямо у порога квартиры.
Анфиса чувствовала себя как в осаде.
Каждый день, возвращаясь с работы, она с замиранием сердца шла по лестнице, гадая, какой «сюрприз» ждёт её сегодня. Она писала ответные записки, в которых вежливо, но твёрдо просила прекратить, объясняла про панкреатит и ветеринарные диеты. Но все её слова отскакивали от железобетонной уверенности соседки в своей правоте.
Развязка наступила неожиданно...
***
В один из вечеров Анфиса вернулась домой и обнаружила, что Барсик вялый и его вырвало. На полу в коридоре она нашла жирные остатки паштета. Паника охватила женщину. Она схватила кота, завернула в плед и помчалась в круглосуточную ветеринарную клинику.
Врач, осмотрев Барсика, покачал головой.
— Острое пищевое отравление. Ещё пара таких «подкормок», и вы бы получили тяжелейший панкреатит с непредсказуемым исходом.
Барсику поставили капельницу, сделали несколько уколов. Анфиса сидела рядом, гладила его лапку, в которой торчал катетер, и слёзы ярости и бессилия текли по её щекам.
Вернувшись домой за полночь, с ослабевшим котом на руках и счётом из клиники на внушительную сумму, Анфиса приняла решение. Она больше не будет писать записки и вести вежливые беседы.
Женщина взяла этот счёт, подошла к двери Веры Семёновны и долго, настойчиво звонила, пока та не открыла.
— Чего тебе ещё, неблагодарная? — сонно проворчала соседка.
Анфиса молча протянула ей счёт.
— Вот, — сказала она ледяным, незнакомым самой себе голосом. — Это стоимость вашей «доброты». Если вы не прекратите травить моего кота, следующий счёт будет от участкового, вместе с заявлением о жестоком обращении с животными. Выбирайте.
Она развернулась и ушла, оставив ошеломлённую Веру Семёновну со счётом в руках.
На следующее утро блюдечка под дверью не было. И на следующий день тоже. Победа была полной, но горькой. Отношения с соседкой были разрушены навсегда.
Но Анфиса, глядя, как её Барсик, наконец приходя в себя после отравления, с аппетитом хрустит своим правильным кормом, не чувствовала ни капли сожаления.
Она поняла, что настоящая ответственность — это не только любовь и забота. Но и готовность встать против для всего мира, чтобы защитить того, кто полностью от тебя зависит.
_____________________________
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
© Copyright 2025 Свидетельство о публикации
КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!