Ракетный истребитель танков ИТ-1, созданный во второй половине 50-х годов ХХ века был уникальной машиной — он является первым и единственным образцом ракетного истребителя танков, не оснащённого артиллерийским орудием в составе вооружения. Создание ИТ-1 стало отражением дискуссии в военных и конструкторских кругах о будущем бронетехники, с учётом текущего курса разработок в сторону ракетного вооружения. ИТ-1 был спроектирован не как самоходная установка для действий из засад, а как полноценная машина, способная действовать в боевых порядках с линейными машинами. Его история — это рассказ о технологическом прорыве, смелых инженерных решениях и, в конечном счете, о тактических и доктринальных ограничениях, которые определили его недолгую судьбу в войсках.
История создания
Во время гонки вооружений в ходе всё набиравшей обороты Холодной войны, военные внезапно осознали, что на вооружении Советской Армии не оказалось истребителей танков с актуальным времени вооружением. Те, что стояли на вооружении, уже не могли бы пробить броню современных танков вероятного противника, следовательно, в бою от них толку не будет. Требовалась новая машина, в которой будут соединены высокая маневренность шасси и солидное вооружение. В 1957 году на одном из множества заседаний Совета Министров СССР было принято решение о создании нового истребителя танков с новым вооружением и возможностью «работать» по любым целям на полях сражений. Однако никто не понимал, что может означать «новое вооружение», поэтому вопрос по этой части оставался открытым.
Ну и чтобы долго не думать, в Совете Министров СССР решили сделать проще — работы по созданию нового танка поручили конструкторскому бюро №183, конкретно Леониду Николаевичу Карцеву, опытному сотруднику, способному найти выход из сложившейся ситуации. И надо сказать, он справился — уже в 1958 году был разработан эскизный проект ракетной машины с заводским индексом «Объект 150». Согласно эскизам, Карцев предлагал использовать в качестве шасси средний танк Т-54, с которого следовало демонтировать оружие и установить открытую рельсовую установку для запуска ракет. Однако этот вариант не устроил никого — открыто расположенная установка вызвала сомнения в целесообразности использования такой машины в боевых порядках армии при наступлении.
Проект было предложено переработать, поместив все критически важные узлы и компоненты в корпус новейшего на тот момент танка Т-62, включая системы наведения, противоатомную защиту и автомат заряжания пусковой установки. Всё это требовало существенной переделки заброневого пространства и как следствие, затягивало работы. Но иного выхода не было — задачу по ракетному оружию ставил лично Сам, и какой-то результат предоставить нужно. Примерно тогда подключили ещё несколько КБ — ОКБ-16 под руководством Александра Эммануиловича Нудельмана, опытное КБ-1 Госкомитета радиоэлектронной промышленности под руководством Александра Андреевича Расплетина и ЦКБ-14 под руководством Игоря Фёдоровича Дмитриева. ОКБ-16 поручили заниматься ракетной установкой, КБ-1 — поручили работы над системой управления огнём, а ЦКБ-14 поручили разработать механизмы заряжания. КБ завода №183 в это время работал над компоновкой всего заявленного вооружения в корпусе танка Т-62.
22 июля 1960 года на полигоне Капустин Яр состоялся показ передовых разработок в сфере вооружения и военной техники руководству страны во главе с председателем Совета Министров СССР Хрущёвым. По «объекту 150» с докладом перед высшим руководством выступил заместитель начальника бронетанкового полигона полковник И. К. Кобраков, рассказавший об опыте использования танка на полигоне, а также главный конструктор проекта, Леонид Николаевич Карцев, рассказавший о самой машине. На тот момент конструкция первого ракетного танка была ещё совсем сырой — боекомплект размещался в боеукладке прямоугольной формы, пусковая установка для ракеты в походном положении находилась внутри башни, выдвигалась наружу с ракетой, крылья реактивного снаряда раскрывались и закреплялись, после чего ракета была готова к пуску по нажатию кнопки в боевом отделении.
И вот здесь Никита Сергеевич решил вставить своё «авторитетное мнение» — всё в конструкции ему не нравилось, проконсультировавшись со своими советниками по ракетному оружию, он потребовал от конструкторов, чтобы они создали противотанковый управляемый реактивный снаряд для запуска не с направляющей снаружи башни, а из танковой пушки. Но к тому моменту ещё не существовало снаряда, оперение которого выпрямлялось бы уже в полёте, соответственно, разработать автомат заряжания также было невозможно (хотя некая логика посоветовавших это Хрущёву прослеживается — она заключалась в том, чтобы увеличить начальную скорость снаряда, за счёт чего придать ему большую устойчивость и сократить время на перезаряжание). На это Карцев резонно возразил, что имеющиеся на вооружении советских конструкторов технологии не позволяют сделать раскрывающееся оперение без ущерба для управляемости ракеты. Но на показе присутствовал конструктор по ракетному вооружению, Владимир Николаевич Челомей — он громогласно заявил, что сможет предоставить коллегам необходимую по этому проекту информацию. По итогу, создать такой снаряд для танка к тому моменту не удалось, и Хрущёву всё же пришлось одобрить изначальный проект ракетного танка.
Позже, 14 сентября 1964 года в ходе показа возможностей противотанкового управляемого ракетного комплекса «Дракон» высшему руководству страны, испытатель смог поразить три подвижных мишени тремя ракетами, чем привёл в неописуемый восторг Хрущёва. Это привело к тому, что наутро, во время своего выступления, Никита Сергеевич заявил, что в танках СССР необходимости нет никакой — они легко поражается одной-единственной ракетой, которая стоит не в пример меньше. Остальные, кто присутствовал на выступлении, не разделяли точку зрения Хрущёва, ссылаясь на более полные данные по испытаниям ракетного комплекса. Но и Хрущёв от своего отказаться не мог — спасло советские танки только его отстранение, случившееся ровно через месяц. Военные оказались более прозорливыми, разделяя опасения бывшего генсека по поводу поражения танков снарядами противника, однако понимая, что без танков в современных боевых операциях никуда, а состояние ракетных войск того времени было далеко от идеала. Работа над истребителями танков различных моделей, равно как и над другими специализированными боевыми машинами, была в значительной степени приостановлена, а все силы конструкторов предлагалось направлять на развитие линии основных боевых танков.
Сам ИТ-1 был принят на вооружение после череды незначительных доработок в 1968 году, и тогда же он был принят к серийному производству. Производство ИТ-1 шло вяло и как-то без пролетарского размаха, по итогу чего за два года было выпущено всего 190 истребителей танков. Они простояли на вооружении до 1974 года, после чего были вытеснены более совершенными моделями танков и различными моделями противотанковых ракетных комплексов. Те боевые машины, что попали в войска, потихоньку вывезли в тыл и уничтожили, оставив, по некоторым данным всего несколько машин для музейных экспозиций.
Описание конструкции
Истребитель танков ИТ-1 представлял собой гусеничную бронированную машину с экипажем из трех человек: механика-водителя, наводчика-оператора и командира танка. Механик-водитель размещался в отделении управления в передней части корпуса. Командир и наводчик-оператор находились в отдельно спроектированной башне, где было сосредоточено все вооружение и системы управления огнем. Общая компоновка машины была подчинена единственной задаче — эффективному применению комплекса управляемого ракетного вооружения.
Бронированный корпус
Корпус танка ИТ-1 сваривался из листов катаной броневой стали, обеспечивая противоснарядную дифференцированную защиту, а сама конструкция совсем немного отличалась от корпуса танка Т-62. Толщина верхней лобовой детали корпуса составляла 120 миллиметров, расположенных под углом наклона в 60°, нижняя лобовая деталь была толщиной в 100 миллиметров и отклонялась под углом в 55 градусов. Бортовые листы, расположенные вертикально, имели толщину 80 миллиметров, кормовая часть корпуса состояла из цельного броневого листа толщиной в 75 миллиметров. Крыша корпуса была образована листом бронестали толщиной в 15 миллиметров, днище было тоньше, всего 10 миллиметров. По периметру вокруг башни приваривались специальные планки из бронестали, предназначенные для защиты погона башни от попаданий пуль и осколков.
Башня машины, как и на танке Т-62, была литой, но имела более приплюснутую полусферическую форму и как следствие, заниженный профиль. Толщину стенок башни практически не трогали — лобовая броня была толщиной в 206 миллиметров, борта башни имели толщину 180 миллиметров, а корма — 97 миллиметров. Крыша башни образовывалась приваренной к основному телу плитой бронированной стали толщиной в 23 миллиметра, в ней прорезались различные технологические отверстия и люки для посадки и высадки членов экипажа. Поворот башни осуществлялся с помощью электрического мотора или вручную.
Наиболее интересным в конструкции корпуса можно назвать боевое отделение, совмещенное с отделением управления. Компоновку танка Т-62 для установки нового комплеса вооружений пришлось серьезным образом переработать. Итак, отделение управления, никаких особенных изменений не получило — механик-водитель сидел по левой стороне боевой машины в носовой ее части, по правую руку от него находились сразу три топливных бака. Попадать на свое рабочее место мехводу полагалось через сдвижной люк на крыше корпуса. Работать мехводу приходилось в довольно тесных условиях, именно из-за размещения топливных баков — другого места в корпусе машины не нашлось.
Боевое отделение было более просторным по объему, но сильнее загруженным — командиру танка приходилось сидеть на каркасе механизированного стеллажа с танковыми управляемыми ракетными снарядами – ТУРС «Дракон». Практически весь объем броневого отделения был занят системой заряжания и пуска. Командир отделения располагался слева от установки, наводчик-оператор — с правой. Перед сиденьем командира машины располагался блок выверки прицела, блок питания снаряда и распределительный щиток. Впереди слева от данного сидения находился пулемет Калашников, а также баллоны системы очистки защитных стекол входных окон прицелов. Слева от командира танка была установлена радиостанция, а над ней аппарат ТПУ – танкового переговорного устройства. Перед местом наводчика-оператора устанавливался дневной прицел, правее от него – ночной, шифратор и блоки устройства выработки команд, три диссекторных блока устройства координат и пульт наводчика-оператора.
В крыше башни с левой стороны была командирская башенка с люком, она оснащалась системой командирского целеуказания, четырьмя призменными приборами наблюдения, а также прибором для дневного и ночного наблюдения ТКН-3, над которым монтировался осветитель ОУ-ЗКГ. С правой стороны был люк наводчика-оператора, перед которым также был установлен один призменный прибор наблюдения. Между двумя этими люками располагался люк для выдачи ПУ. Также на башне с левой ее части имелся осветитель Л-2Г ночного прицела, а также фара Ф-125.
Вооружение
Комплекс управляемого вооружения 2К4 «Дракон» сделал его единственным во всем мире ракетным истребителем танков, доведенным до серийного производства, и первой во всем мире боевой машиной, которая вооружалась ПТРК с полуавтоматической системой наведения ПТУР на цель и была в состоянии вести огонь сходу. Основу вооружения машины представлял ТУРС 3М7 (калибр 180-мм, масса – 50 кг, длина – 1250 мм, максимальная скорость полета – 200 м/с). Его кумулятивная боевая часть обеспечивала пробитие 250-мм броневых листов, установленных под углом в 30 градусов от вертикали. Автоматизация процесса заряжания ПУ обеспечивала скорострельность на уровне до 5 выстр/мин и прицельную скорострельность – 2,5 выстр/мин при стрельбе на максимальную дальность – 3000 метров.
В состав ПТРК входили:
- механизированная укладка прямоугольного типа на 12 ракет (3 ракеты в ряд, 4 ряда по высоте), которая обеспечивала стыковку новой ракеты с ПУ и перемещение ТУРС по мере их расходования, еще 3 ракеты находились в немеханизированной боеукладке;
- Пусковая установка, в исходном положении располагавшаяся над боеукладкой, после процесса заряжания выносила ракету для старта наружу башни, а после пуска ракеты в автоматическом режиме возвращалась в исходное положение;
- Станция ВН для автоматического удержания ТУРС на центральных марках (ЦМ) дневного и ночного прицелов, которая включала в себя блоки выработки команд и их шифровки, съема координат, импульсный радиопередатчик на магнетроне в 2-сантиметровом диапазоне волн, стабилизированную в вертикальной плоскости антенну (фазированная решетка с подвижной нижней плитой, расположенную на лобовой броне башни) и волноводный тракт.
- Дневной прицел с пультом наводчика для удержания ЦМ на цели и со стабилизированным полем зрения, а также ночной прицел;
- Стабилизаторы башни в горизонтальной и вертикальной плоскости, отслеживающие положение зеркала дневного прицела;
- Датчик поперечной составляющей ветра для компенсации его воздействия на управляемую ракету на баллистическом участке ее полета до момента захвата;
- Однофазный-трехфазный электрический преобразователь напряжения;
При ведении огня после получения команды наводчика-оператора механизм заряжания пристыковывал ракету из боеукладки к ПУ, на ТУРС подавались необходимые питающие напряжения. По завершении этой операции происходило открытие специального люка, сквозь который ПУ поднимала ракету в боевое стабилизированное положение с подъемом носа под углом в семь градусов, что было необходимо для компенсации ее падения на баллистическом участке полета. Одновременно с этим происходил сброс передних и задних опор ракеты, освобождая ее сложенные рули и стабилизаторы. Люк выдачи ракет закрывался. После этого по команде наводчика-оператора осуществлялся пуск, происходило включение стартового двигателя ракеты, после достижения уровня тяги, которой хватало для срезания специальной страхующей шпильки, осуществлялся старт ракеты. На конечном этапе работы стартового двигателя ракета могла достигать скорости полета на уровне 200 метров в секунду, в дальнейшем поддерживаемая при помощи порохового маршевого двигателя. После окончания работы стартового двигателя станцией ВН производился «захват» ракеты и перевод ТУРС в режим управляемого полета. Наводчик-оператор контролировал ЦМ перемещение цели. Процесс удержание противотанковой ракеты на ЦМ прицела обеспечивала специальная станция 1С7.
«Ведение» ракеты осуществлялось по радиокомандному принципу. После пуска наводчику-оператору нужно было удерживать перекрестие прицела на цели. В это время наземная аппаратура танка отслеживала полет ракеты по световому пятну от трассера в ее хвостовой части. Электронная система вычисляла отклонение ракеты от линии визирования и формировала радиокоманды, которые передавались на борт ПТУР и корректировали ее полет посредством рулевых машинок. Дальность ведения огня днем составляла от 300 до 3300 метров, в ночных условиях — от 400 до 600 метров, при этом ведение огня допускалось как по статичной, так и по движущейся цели. Однако был в ракетном комплексе серьезный недостаток, а именно — наличие минимальной дальности пуска в 300 метров днем и 400 метров ночью создавало вокруг танка обширную «мертвую зону». Внутри этого радиуса машина была практически беззащитна против бронетехники противника, так как ее единственным оружием оставался вспомогательный пулемет «пехотного» калибра. В условиях внезапного столкновения на короткой дистанции, где обычный танк мог бы применить свое орудие, ИТ-1 оказывался в крайне уязвимом положении.
Вспомогательное вооружение машины состояло из 7,62-мм пулемета ПКТ с боекомплектом в две тысячи патронов, который укладывался в 8 магазинов-коробок. Помимо этого, в боевом отделении располагались двенадцать ручных гранат Ф-1 в пяти сумках, автомат Калашникова в чехле, а также сумки с 600 патронами к нему, сигнальный пистолет с двадцатью патронами к нему.
Двигатель, трансмиссия и ходовая часть
Моторно-трансмиссионное отделение (МТО) располагалось в кормовой части корпуса и было отделено от боевого отделения герметичной перегородкой. Сердцем всего отделения выступал установленный поперек корпуса дизельный двенадцатицилиндровый двигатель В-55А мощностью 580 лошадиных сил (427 кВт при 2000 оборотов). Максимальный крутящий момент достигался при 1400 оборотах в минуту, и составлял он 2254 ньютон-метра, что считалось довольно высоким показателем. Примечательно, что для установки в ИТ-1 двигатель В-55 пришлось немного модернизировать, заменив электрогенератор и отделив его от корпуса (он устанавливался отдельно). В сравнении с основным танком, масса боевой машины немного уменьшилась (на две с половиной тонны), что позволило приподнять динамические характеристики танка, но скорость движения не выросла — по шоссе машина двигалась на скорости до 50 км/ч, по пересеченной местности не более 27 км/ч.
Топливная система танка включает в себя четыре внутренних топливных бака общей ёмкостью 675 литров — носовой бак на 280 литров, расположенный в лобовой оконечности корпуса справа, размещённые за ним два бака-стеллажа — левый и правый, ёмкостью, соответственно, 125 и 145 литров, и средний бак ёмкостью 127 литров, размещающийся по правому борту боевого отделения у перегородки моторно-трансмиссионного отделения. Все топливные баки — сварные, из штампованных стальных листов и покрыты бакелитовым лаком внутри и снаружи. Кроме этого, на корме танка при помощи кронштейнов могут крепиться две стандартные топливные бочки ёмкостью по 200 литров. Прямо к топливной системе они никак не подключены и топливо из них переливается в баки танка на стоянке при помощи штатных заправочных средств. Со штатными баками, запас хода по шоссе достигал 470 километров при экономичном ходе. При установке двух дополнительных двухсотлитровых бочек с топливом запас хода увеличивался до 670 километров.
Ходовая часть ИТ-1, за исключением чуть иного расположения балансиров в связи с изменившимся распределением нагрузки на них, идентична подвеске Т-62, а на танк она перекочевала со средних танков Т-54 и Т-55. Она включает в себя с каждого борта пять сдвоенных обрезиненных литых опорных катков диаметром 810 мм, ленивец и ведущее колесо, при этом поддерживающие катки отсутствуют. Подвеска опорных катков — индивидуальная, торсионная, первые и последние катки снабжены гидравлическими амортизаторами лопастного типа. На истребителе танков применялись гусеницы от Т-54 с металлическим шарниром. Гусеницы имели цевочное зацепление, ширину 580 мм и шаг трака 137 мм, имела массу 1386 кг.
Электрооборудование
Система электропитания ИТ-1 имела конструктивную особенность, продиктованную потребностями ракетного комплекса — в моторно-трансмиссионном отделении был смонтирован отдельный генератор Г-10, дававшим больше энергии в сравнении со штатным генератором от двигателя В-55. Такое решение было вызвано высоким энергопотреблением сложной электронной аппаратуры комплекса «Дракон», да и сама электроника того периода, созданная на базе ламповых технологий, требовала значительного количества стабильной электроэнергии для своей работы. Комплекс мог вести непрерывную боевую работу в течение четырех часов, и отдельный мощный генератор был необходим для обеспечения его функционирования без ущерба для других систем танка.
Боевое применение
Несмотря на передовую конструкцию и заложенный в нее потенциал, истребитель танков ИТ-1 «Дракон» никогда не принимал участия в реальных боевых действиях и не поставлялся на экспорт. Его служба была ограничена периодом опытно-войсковой эксплуатации. После принятия на вооружение машины поступили в два специально сформированных отдельных танковых батальона, дислоцированных в Белорусском и Прикарпатском военных округах. В перспективе командование планировало создавать аналогичные батальоны истребителей танков в составе мотострелковых дивизий.
В ходе трехлетней эксплуатации в войсках ИТ-1 зарекомендовал себя как надежный образец военной техники, способный выполнять поставленные перед ним задачи. Однако его служба сопровождалась рядом системных проблем. К ним относились перебои в материально-техническом снабжении, большие габариты машины, тактические ограничения, накладываемые отсутствием пушечного вооружения, а также задокументированное негативное отношение к проекту со стороны ГРАУ. Именно совокупность этих факторов предопределила судьбу машины. Технические и тактические недостатки, такие как наличие «мертвой зоны» и невозможность борьбы с пехотой или укреплениями, стали весомым аргументом для критиков проекта. Однако решающую роль, по всей видимости, сыграло неприятие со стороны ГРАУ. Это управление контролировало поставки ракетного вооружения, запасных частей и осуществляло техническую поддержку. Негативная позиция ГРАУ напрямую приводила к перебоям в снабжении, превращая решаемые технические и логистические проблемы в непреодолимые препятствия. В результате, через три года эксплуатации, было принято решение о снятии ИТ-1 с вооружения и расформировании созданных батальонов.
Заключение
Истребитель танков ИТ-1 «Дракон» остался в истории бронетехники как смелый, но в конечном итоге не получивший развития эксперимент. Он был машиной, которая в одних аспектах опередила свое время, продемонстрировав возможность создания комплекса, способного вести управляемый ракетный огонь с ходу. В то же время его концепция страдала от излишней специализации, которая делала танк негибким на поле боя и уязвимым в ближнем бою.
Несмотря на снятие с вооружения и отсутствие боевого применения, проект ИТ-1 нельзя считать полным провалом. Опыт, полученный в ходе его разработки и эксплуатации, оказался бесценным. Инженерные решения, опробованные на «Объекте 150», в дальнейшем были использованы при создании танка Т-62А, а также внесли вклад в последующее развитие советских противотанковых ракетных комплексов. ИТ-1 стал важной, хоть и короткой, главой в эволюции бронетанковой техники, наглядно показав как огромный потенциал ракетного оружия, так и опасности, связанные с созданием узкоспециализированных боевых систем.
С вами был Историк-любитель, подписывайтесь на канал, ставьте «лайки» публикациям, впереди ещё много интересного!
Подписывайтесь также на Телеграм-канал - в нём можно узнавать о выходе новых публикаций.