Год разлуки, звонки по вечерам и выходные поезда. Он остался дома, она уехала на повышение. И когда она вернулась, оказалось, что расстояние изменило не того, кого он ждал.
Он не ответил сразу. Саша сидела на краю кровати в гостинице, ноги подогнула под себя — всегда так делала, когда говорила о важном. Сумка в углу была распакована наполовину. Приказ о повышении лежал на столе, как улика преступления.
Максим молчал, и она повторила:
— Макс? Ты там?
— Да. Я здесь.
Тишина. В трубке слышны были звуки другого города — гудок машины, голоса на улице, жизнь, которая его не касалась.
— Ответь мне честно. Ты хочешь, чтобы я осталась?
Он смотрел на стену. На ней висели полки с его книгами — его мир, расставленный в порядке. Её вещей в квартире уже почти не было. Зубная щётка осталась только в его ванной, на её половинке зеркала. На столе — её очки, которые она забыла в спешке.
— Это твой шанс, Саш.
— Ты не ответил.
— Я ответил.
— Это не ответ. Это уход от ответа.
Она была права. Максим давно знал, что она права в большинстве вещей. Работала младшим менеджером, потом старшим, потом ей предложили возглавить проект в Санкт-Петербурге. Год контракта, хороший оклад, офис с видом на Неву. Она ему показывала фотографию из браузера. Он долго смотрел на окно.
— Если я скажу тебе правду, ты останешься, — произнёс он наконец. — И это будет ошибка. Твоя ошибка. И я её буду видеть каждый день.
— Может быть. А если я уеду, ты будешь обижаться.
— Может быть.
— Вот так и живём, — сказала Саша. — Выбираем между двумя болями.
Она повесила трубку первая. Он лежал с телефоном на груди, слушая гудок отбоя.
На следующий день они не прощались. Максим не приехал на вокзал — придумал предлог на работе. Она отправила СМС: «Ты не злишься?» Он не ответил два часа. Потом написал: «Я горжусь тобой». Она ответила смайликом, и это было хуже любых слов.
Первая неделя была самой тяжёлой. Квартира казалась больше. На кухне остался её магнитик на холодильнике — «Счастье есть» — с размазанным рисунком. Он не снял его. Ночами готовил борщ, мешал ложкой, слушал рецепт её голосом из памяти: капусту мелко, свеклу тонко, не жалей зелени.
Она звонила ровно в девять. Сначала долго молчали, потом рассказывали о мелочах: у неё протекает кран в офисе, у него сломался принтер. Простые вещи. Безопасные вещи.
— Как погода? — спрашивала она.
— Холодно. Пошёл снег.
— У нас тоже. Город в белом. Красиво.
И опять молчание. Максим слышал её дыхание через динамик, и это было почти как быть рядом.
Во второй месяц она начала приезжать в выходные. Он встречал её на вокзале, и она казалась чужой — чуть увереннее, громче, как-то по-другому причёсанная. После обеда это проходило, и становилось легче. Они гуляли по их старым маршрутам: парк, набережная, кафе с пирожками, где официантка их узнавала.
Во время этих прогулок Саша рассказывала о работе. Максим слушал и понимал, что она выросла. Её рассказы стали острее, её мышление — точнее. Она говорила о стратегии развития проекта, о переговорах с инвесторами, об ошибках, которые допустили на первом этапе. Её голос менялся, становился профессиональнее. Но глаза оставались теми же — внимательные, с той же грустинкой на краях.
— Ты счастлива там? — спросил он как-то, сидя на скамейке возле её старого офиса.
Саша долго молчала.
— Я чувствую себя нужной, — сказала она. — Это не совсем то же самое, что счастье, но это похоже.
Максим положил руку ей на колено. Её коленка была холодная, как всегда.
В третий месяц она уже не ездила каждый выходной. То у неё была срочная презентация, то кто-то заболел из команды, и нужно было подменить. Он ждал звонка, стараясь не считать дни. Один день, два, три. На четвёртый она звонила сама:
— Прости, я плохая жена.
— Ты хорошая жена. Ты просто далеко.
Её смех был печальный, как осенний дождь.
— Может быть, далеко — это правильное расстояние для нас?
— Не говори так.
Но они оба знали, что это может быть правдой.
Шестой месяц. Максим купил себе чёрного кота. Назвал его Ночью. Саша на видеозвонке смеялась:
— Это очень на тебя похоже. Ты бы себя так назвал, если бы мог.
Она приехала домой как-то вечером не в выходной. Просто взяла отпуск на день и приехала. Максим открыл дверь и испугался. На лице Саши была какая-то странная пустота.
— Мне нужно рассказать тебе о Кирилле, — сказала она, не раздеваясь.
Максим почувствовал, как внутри что-то разломалось.
Это был её коллега. Молодой, 25 лет, полный энергии парень, ведущий проект по маркетингу. Кирилл дарил ей кофе по утрам, и они сидели за одним столом. Ничего не было, но всё висело в воздухе, как пыль перед грозой.
— Почему ты мне это говоришь? — спросил Максим, не глядя на неё.
— Потому что я уважаю тебя. И потому что нужно, чтобы ты знал: я выросла. И не только на работе.
Максим вышел на балкон. На улице мороз, звёзды. Ночь прыгнула на коленки, мяукнула.
— Ты уходишь? — спросил он.
— Нет. Я останавливаюсь, если захочу остаться. Но я не хочу быть для тебя чувством долга.
Он вернулся в комнату. Саша сидела на диване, куда-то смотрела. Её руки дрожали немного.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Но я люблю и свою жизнь. И эти две любви не должны быть врагами. Понимаешь?
Максим сел рядом. Они сидели молча, и он понял: это был разговор два варианта. Первый — она уходит, уезжает, начинает новое. Второй — остаётся, но только если он отпустит её. По-настоящему отпустит.
— Останься ещё день, — сказал он. — Пожалуйста.
Они провели ночь как в первый раз: тихо, осторожно, как будто боялись спугнуть друг друга. Утром Максим сделал блины. Саша ела и плакала беззвучно.
Она вернулась в Санкт-Петербург и прекратила отношения с Кириллом в тот же день. Позвонила Максиму перед тем, как это сделать.
— Я хочу вернуться, — сказала она.
— На год кончится через три месяца.
— Но не как раньше. Я хочу приезжать, когда хочу. Работать ещё два года, может быть, три. Потом — посмотрим. Но я хочу это с тобой. И я хочу, чтобы ты тоже жил своей жизнью. Не ждал у окна.
Максим не ждал. Он пошёл на курсы английского, которые откладывал пять лет. Написал докторскую диссертацию, которую начинал в два тысячи двадцатом году. Приводил друзей домой, и один из них помог ему переклеить обои в спальне.
Когда через месяц приехала Саша, она долго смотрела на новые обои, не говоря ничего.
— Нравится? — спросил он.
— Очень, — сказала она. — Но я не узнаю нашу спальню.
— Может быть, это хорошо, — ответил он.
Год кончился. Контракт закончился. Саша вернулась домой в конце октября, когда листья упали окончательно и город выглядел как старая фотография.
Максим встречал её с цветами. Флоксы, её любимые, оранжевые, как закат. Она выходила из вагона и вдруг остановилась, посмотрела на него — впервые посмотрела всё это время действительно посмотрела, не скрываясь за спешкой и привычкой.
Они обнялись, и он почувствовал: она изменилась. Её волосы пахли северным морозом и чужим шампунем. Руки остались теми же, но в них была какая-то новая уверенность. На лице — новые морщины у глаз, от улыбок и размышлений.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он.
Дома она положила чемодан и долго ходила по комнатам, как впервые. Трогала вещи, смотрела на окна. На столе ждал её магнитик: «Счастье есть». Она подошла к нему, прочитала, улыбнулась грустно.
— Я так и не поняла, что это значит, — сказала она.
— Может быть, это о том, что счастье не нужно искать, — ответил он. — Оно просто есть. Даже когда ты далеко. Даже когда всё сложно.
Саша повернулась и посмотрела на него. И Максим понял в этот момент, что он ошибался весь этот год. Он думал, что расстояние ломает. Что разлука отдаляет. Но это была неправда.
Люди не разлучаются, когда растут. Они становятся ближе, потому что каждый становится больше, полнее, сложнее. И когда встречаются вновь, то встречаются не те же люди, а люди новые, и это намного интереснее.
Саша сняла пальто, повесила его в прихожую — на то же место, где оно висело раньше. Потом пошла на кухню и поставила чайник. Включила радио. Запахло её присутствием, её жизнью, её выбором.
— Я хотела начать с тебя, — сказала она, не оборачиваясь. — Но я знаю, что для этого мне нужно было сначала начать с себя. Спасибо, что дал мне это время.
Максим обнял её со спины, положил подбородок ей на плечо.
— Спасибо, что вернулась, — сказал он. — Но не потому, что уехала. Спасибо, что вернулась другой. И мне нравится эта версия тебя.
Чайник запел. Саша налила воду, и пар поднялся, как освобождение. Они сидели у окна, и октябрьский свет был мягкий, прощающий, как будто всё прощалось с летом и ждало зимы.
На столе лежала её шариковая ручка. Она перелистывала блокнот с письмами, которые писала, но не отправляла. Максим не спрашивал, о чём они. Он знал: это было для неё, не для него.
— Может быть, я останусь дома на год, — сказала Саша, — а потом опять захочу уехать?
— Может быть, — согласился он.
— И ты не будешь против?
Максим поднялся и посмотрел на город за окном. На крыши, на ёлки, на жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что.
— Нет, — сказал он. — Я не буду против. Потому что я теперь знаю: ты возвращаешься. Не потому, что обязана. А потому, что хочешь. И это намного важнее.
Саша подошла к нему и взяла его за руку. Её рука была тёплая от чая, знакомая, но какая-то новая — рука женщины, которая прожила год без него и выросла. Рука, которая держит не из привычки, а из выбора.
Они смотрели на город, и было ясно: некоторые расстояния приближают. Некоторые разлуки соединяют. И только те люди, которые готовы отпустить друг друга, знают, что значит по-настоящему держать.
* * *
😊Дорогие друзья! Спасибо, что заглянули ко мне! 😊Каждый ваш визит — это маленькое чудо для меня. Если вам было интересно, ставьте лайк и 👉 подписывайтесь на канал
Мои другие рассказы: