Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 87
День медленно светлел за окнами, когда я, ощущая на себе пронзительный взгляд молодого полицейского, безмолвно прошла в спальню. Он тихо последовал за мной, остановившись в дверном проеме, и именно в этот миг я отчетливо почувствовала всю глубину унижения и безысходности. Его глаза, казалось, видели меня насквозь, не оставляя места для личных границ. В душе нарастала тревога, сердце билось учащенно.
Я надела джинсы и тёплый свитер, схватила куртку и заметила, как у меня дрожат руки, – так сильно, что молнию удалось застегнуть лишь с большим трудом. Свитер пах домом, уютом, – всем тем, что сейчас теряла. В голове постоянно крутилась одна мысль: «Северов. Вот же чудак! Он меня подставил, обвинив в страшном преступлении. Это такая его бессмысленная месть? Или, скорее всего, его мамаши? Или часть хитрого, многослойного плана, связанного с машиной?» Я пыталась найти логику в этом безумии.
Вернувшись обратно, посмотрела на Романа. Его лицо было немного бледным, но в глазах горела стальная решимость. Он подошел ко мне близко и обнял так крепко, словно своим теплом и силой хотел защитить от надвигающейся бури. В его объятиях я почувствовала себя на мгновение в безопасности, словно время остановилось.
– Я люблю тебя. Держись. Приеду с адвокатом, – прошептал он.
– Ром... – начала, пытаясь сказать что-то важное, прощальное, но он мягко и твердо прервал:
– Молчи. Всё будет хорошо.
Офицер, не скрывая нетерпения, слегка кашлянул:
– Время вышло.
Я отстранилась от Романа и с тяжестью на сердце покинула квартиру, словно марионетка, которую кто-то ведет за невидимые нити. Прохладный воздух подъезда пробрался в легкие. Лифт опустил нас вниз, и вот я уже на улице, окруженная двумя людьми в форме.
У входа стояла полицейская машина. Меня посадили назад, в тесный закуток, дверь с глухим щелчком захлопнулась, заключив в клетку. Через заднее стекло я увидела, как за нами из подъезда вышел Роман. Его взгляд за мной тянулся до тех пор, пока машина не свернула за угол.
Всю дорогу я сидела, погружённая в мрачные мысли. Каждая кочка на дороге отзывалась в теле, напоминая о реальности происходящего. Северов. Я пыталась вспомнить, когда и где видела его последний раз – в своей квартире, кажется, когда он пытался меня заполучить обратно, подкупив шикарным подарком.
Мы приехали в отделение полиции. Меня провели через длинные коридоры мимо равнодушных, усталых лиц. Оформление пошло быстро. Я ощущала себя человеком, выброшенным в ледяное море, хотя еще час назад лежала на постели в своей уютной и спокойной квартире. Меня завели в маленькую, пустую комнату с тошнотворно-зелеными стенами, старым столом и двумя стульями.
– Ждите. Скоро придёт следователь, – сказал сержант, после чего дверь захлопнулась с глухим щелчком замка.
Я осталась наедине с тишиной, которая давила на меня. Закрыв глаза, пыталась собрать мысли вместе. Вспомнила слова Романа: «Не говори ни слова». Стану молчать и ждать адвоката. Буду сильной. Но страх ощущался так физически, что буквально сжимал грудь, не давая дышать.
Я – в полиции, обвиняемая в похищении. Какой-то бред! Сидела, погружённая в томительное ожидание. Каждая минута растягивалась, словно час. За стенами и дверью были слышны шаги и голоса, но там, куда меня определили, не происходило ровным счётом ничего. В моём воображении возникал образ Романа – его полное решимости лицо. Он не оставит меня и обязательно найдёт способ вырвать из этой западни.
Но что, если дело слишком серьёзное? Что, если они найдут «доказательства» против меня? Подбросят улики, сфабрикуют показания? Я-то знаю, что не похищала Северова. Да зачем он мне вообще сдался, этот несчастный актеришка! Прислонив лоб к холодной стене, я закрыла глаза и тихо повторяла про себя: «Всё будет хорошо. Держаться». Но сколько бы ни повторяла, всё равно чувствовала себя загнанной в угол.
Я ждала. Ждала, пока дверь откроется и начнётся допрос. Ждала Романа. Ждала, когда кошмар, наконец, закончится. Наконец дверь со скрипом раскрылась, вырывая меня из оцепенения. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, в гражданской одежде, но с такой же усталой, жесткой аурой, как у старшего офицера утром. Он был высок, с проницательным, цепким взглядом и папкой в руках.
– Алина Дмитриевна Романовская? – спросил он, закрыв за собой дверь.
– Да, это я. А вы здесь кого ожидали увидеть? – не сдержалась от сарказма. Какой смысл задавать такой бесполезный вопрос?
– Я старший оперуполномоченный Градов. Мне поручено провести предварительное расследование.
«Еще один, плодятся они тут, как кролики, что ли?» – подумала я.
Он сел напротив, положил папку на стол и открыл ее. В комнате стало еще теснее.
– Давайте не будем тратить время, Алина Дмитриевна. Я знаю, что вы ждете адвоката. Но у меня есть несколько формальных вопросов, которые не терпят отлагательства. Вы обвиняетесь в похищении человека, – он сделал паузу, внимательно изучая мою реакцию. – Гражданина Северова. Вы признаете свою вину?
Я покачала головой. Это был не ответ, а просто отрицание абсурда.
– Хорошо. Тогда расскажите мне, когда вы видели Северова в последний раз?
Тишина. Я сцепила руки на коленях, чувствуя, как напрягается всё лицо.
– Поймите, ваше молчание сейчас работает против вас. Мы знаем, что вы были последней, кто его видел. Мы знаем о ваших разногласиях, о машине. Теперь Северов исчез. Всё это складывается в очень некрасивую картину, – его тон стал чуть более настойчивым, но оставался предельно вежливым. – Если вы расскажете свою версию, это будет учтено. Если станете и дальше молчать, это лишь усугубит ваше положение.
Он ждал. Минута тянулась, будто резина. Я чувствовала, как его взгляд пытается проникнуть мне в голову, найти там хоть малейшую трещину в обороне. Но держалась. Не дам им ни единого слова, которое можно будет исказить или использовать против.
– На ваши вопросы без присутствия адвоката я отвечать отказываюсь, – наконец произнесла решительно.
Внезапно в коридоре послышался шум, и дверь снова распахнулась. На пороге стоял Роман с решительным видом, рядом с ним – мой защитник. Ну, слава Богу!
– Доброе утро, Алина Дмитриевна, – поздоровался он и перевёл взгляд на полицейского. – Вы Градов? – голос стал сухим и официальным. – Я адвокат Романовской Алины Дмитриевны. Прошу прекратить любые следственные действия до ознакомления с материалами следствия.
Роман, не обращая внимания на следователя, быстро подошел ко мне, наклонился и крепко сжал мое плечо.
– Я здесь, Алина. Все хорошо.
В этот момент страх, который так долго сдерживала, отступил. Теперь я не одна. Борьба только начиналась, но у меня есть защита. Я посмотрела на Орловского, и в его глазах увидела не просто любовь, а обещание, которое он сдержит.
Старший лейтенант тяжело вздохнул, закрывая папку. Сценарий, который он разыгрывал, был сорван.
– Хорошо, Игорь Петрович. Но мы продолжим. И очень скоро.
Адвокат кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
– Мы будем готовы, господин полицейский.
Роман сел на стул рядом со мной, его присутствие наполнило комнату силой и теплом. Я наконец-то смогла глубоко вдохнуть. Кошмар не закончился, но его самая страшная, одинокая часть – да. Теперь можно и поговорить.
Игорь Петрович устроился на стуле, не снимая с лица выражения непоколебимой официальности. Он был высоким, в строгом сером костюме, от которого веяло запахом дорогого парфюма и надёжности. Роман сидел рядом, его ладонь лежала на моём колене, и это простое прикосновение заземляло, удерживая в реальности. Старший лейтенант Градов, сжав губы в тонкую линию, покинул комнату, едва адвокат кивком указал ему на дверь.
Как только замок щёлкнул, Игорь Петрович обернулся ко мне, и его жёсткая аура сменилась сосредоточенным вниманием.
– Алина, – начал он тихо. – Вы уже знаете нашу позицию: ни слова, пока не ознакомлюсь с делом. Но я должен знать точно: вы не имеете к исчезновению Северова никакого отношения?
– Никакого, – ответила я. – Видела его последний раз, когда выставила из квартиры. Вот и вся моя связь с ним. Что касается машины, то продала ее буквально на следующий день.
– Отлично, – Игорь Петрович сделал пометку, – это убирает прямой имущественный мотив. – Сейчас они будут давить, – продолжил Игорь Петрович, понизив голос до шёпота, который с трудом пробивался сквозь плотный гул в ушах. – Они уже знают про ваш личный конфликт. Именно это они используют как мотив – срыв из-за его поведения, желание отомстить. Я не дам им вас допрашивать без моего присутствия. У них нет законных оснований держать вас дольше сорока восьми часов без предъявления обвинения или официального оформления задержания.
– Сорок восемь часов, – выдохнула я. Впервые это звучало не как приговор, а как временной лимит.
– Мы не будем ждать. Но вы должны быть готовы к тому, что они уже, скорее всего, сфабриковали, – адвокат склонился ближе. – У них должна быть веская причина, чтобы забрать вас утром. Вероятно, они станут утверждать, что вы решили отомстить Северову за возбуждённое против вас дело о мошенничестве. Схватили его, увезли подальше и потребовали забрать заявление.
– Это безумие какое-то! – прошептала я.
– Это полиция, Алина. Сейчас не время для эмоций, – оборвал Роман. Он посмотрел на адвоката. – Игорь Петрович, я могу что-то сделать? Начать искать его, например?
– Искать вы можете, но официально, Роман, вы никуда не лезете, чтобы не сделать только хуже. Ваши показания – это алиби для Алины Дмитриевны. Свидетельствуйте, что приехали ночью и провели ночь с ней. Алина, – он повернулся ко мне, – если они упомянут телефонные звонки, отрицайте, что общались с Северовым после ссоры. Но самое главное: не поддавайтесь эмоциям. Градов будет играть то в «хорошего», то в «плохого полицейского», пытаясь вызвать у вас разные чувства, запутать, даже, возможно, запугать. Не ведитесь. Вы не имеете отношения к исчезновению Северова, а значит и не надо поддаваться на провокации.
Я смотрела на них, двух сильных мужчин, и впервые за этот кошмарный день почувствовала, что могу дышать полной грудью.
– Хорошо. Я всё поняла. Вот чего я не понимаю, так это куда делся сам Леонид?!
– Мне нужно ознакомиться с материалами, тогда и отвечу, – сказал адвокат. – Мы скоро вернёмся, вам придётся побыть тут еще немного. Потерпите?
– Куда ж деваться, – выдохнула я.
Мужчины вышли.