Доброй ночи!
Запорожье. 1987 год. Город, привыкший к заводскому гулу и тихим дворам, вдруг оказывается в эпицентре кошмара. Не просто убийства, а спектакль. Преступник не прячется. Он оставляет записки, самостоятельно звонит в милицию, отправляет аудиокассеты, рисует автопортреты. Всячески пытается сделать так, чтобы его увидели, услышали, боялись. И главное — показали по телевизору.
Всё начинается с Елены Новиковой. Девушка звонит в дежурную часть, кричит: «Меня хотят убить!». На этом звонок обрывается. Операторы по определителю находят адрес. Приезжают и спасают её буквально за минуты до смерти. Нападавший пытался задушить, потом резать. Но ушёл, оставив записку:
«Лена хотела стать художником. Первая жертва, которая достойна умереть».
Это не угроза. Это дебют.
Через несколько дней — тело 25-летней Натальи Юрченко, уборщицы надомного комбината. Найдена в подвале. Рядом — чистый лист и ручка. Убийца хотел написать, но его спугнули. И тогда он придумывает ход пострашнее: кладёт аудиокассету в чужой почтовый ящик с запиской: «Передайте милиции, иначе убью и вас».
На плёнке — двухчасовой монолог. Голос спокойный, почти интеллигентный. Он рассказывает, как убивал, жалеет, что не успел оставить послание у Юрченко, обещает новых жертв и требует: «Покажите меня по телевизору».
Город сходит с ума. По ТВ действительно начинают транслировать его фоторобот. Прерывают фильмы, передачи. Формируются отряды дружинников, пожарных, даже афганцев. Дворы патрулируют круглосуточно. Но убийца — как тень. Он везде и нигде одновременно.
Он нападает на студентов, рыбачивших на природе. Те выживают. На месте преступления обнаруживают новую записку: «Теперь буду убивать детей». В городе вводят комендантский час. Люди боятся выходить из дома.
А он всё пишет. Всё рисует. Всё хвастается.
Однажды он врывается в квартиру пенсионерки Анны Бойко, прячется в шкафу. Хозяйка возвращается и становится его жертвой. На стене убийца оставляет надпись кровью: «Люди мрут, как мухи». Рядом — свастика, странные символы и… автопортрет: мужчина в шляпе, тёмных очках, с сигаретой в уголке рта. Как из старого детектива. Только настоящий.
В записке он пишет: «Я всегда был рядом. Смотрел, как вы ищете меня». И добавляет: «Я уже убивал в Ялте».
Там, за несколько месяцев до запорожского ада, была задушена Татьяна Новик. Рядом — записка: «Прощай, любимая. Я скоро буду с тобой». Это была первая жертва.
Преступника зовут Сергей Сергеев. Ему 23 года. Фотограф горбыткомбината. В 15 был осужден за хулиганство. Воспитан в страхе: мать-уборщица, часто отдавала его в интернат, где его били, унижали, смеялись: «Твоя мамка тебя бросила». Он возненавидел её. Возненавидел весь мир.
Он был тихим, незаметным. Девушки не смотрели в его сторону. А Татьяна — поначалу смотрела. Потом сказала: «Ты ко мне больше не приходи». И в голове у него что-то щёлкнуло.
Но настоящий поворот — не месть, а жажда внимания. Когда милиция начала искать «запорожского маньяка», он обрадовался. Наконец-то его видят! Он пишет послания не только следователям, но и собственной матери: «Я убил. И тебя убью».
Его ловят случайно. Экипаж ППС прочёсывает кусты под Запорожьем. Видят мужчину — тот прячется. Потом с ножом бросается на милиционеров. Его ранят из табельного.
В СИЗО он не успокаивается. Убивает сокамерника. Это — десятая жертва.
Суд признаёт его вменяемым. Эксперты говорят: это не псих, а нарцисс с жаждой славы. Он не хотел просто убивать. Он хотел стать легендой.
В 1988 году Сергея Сергеева расстреливают.
Но до сих пор в архивах лежат его записки, рисунки, кассеты. А в памяти запорожцев — образ человека, который превратил убийство в перформанс, а страх — в шоу.
Подписывайтесь на Особое дело.
Читайте также: