начало
глава 2
Игорь зевнул и потянулся. – Говорю, воняет. Ты, наверное, плохо помыла. Надо лучше. Перемывай.
В этот момент из спальни вышла Кристина. Она приехала накануне вечером и осталась ночевать. Вероника даже не знала об этом. Золовка остановилась в дверях, зажав нос. – Господи, что за вонь? Она посмотрела на Веронику, на диван с Тамарой Ильиничной. – А, понятно. Маман наделала дел. Ну и чего ты стоишь? Давай, убирай, мы же тебя за это кормим.
Вероника медленно повернулась к ней. Внутри не было ни злости, ни боли, только ледяное спокойствие. Она поправила одеяло Тамаре Ильиничне. Старая женщина смотрела на нее с мольбой в глазах. Игорь и Кристина ушли обратно в спальню. Вероника осталась одна. Она села на край раскладушки и смотрела в пустоту. Что-то внутри нее окончательно сломалось и одновременно что-то собралось воедино.
Решение пришло мгновенно и четко – она уходит. Завтра же. Утром Игорь ушел на работу, не попрощавшись. Кристина уехала к клиентке. Вероника осталась одна с Тамарой Ильиничной. Она подошла к ней и присела на корточки. – Я ухожу. Тамара Ильинична посмотрела на нее испуганно. – Не волнуйтесь. Я не оставлю вас прямо сейчас, но я больше не могу так жить. Старая женщина закрыла глаза. Слеза скатилась по морщинистой щеке.
Вероника начала планировать. Деньги – 15 тысяч на карте. Этого хватит на месяц съемного жилья в другом городе. Нужно собрать документы и только самые необходимые вещи. Уехать надо быстро и незаметно. Она достала телефон и начала искать варианты. Небольшой город в 300 километрах отсюда. Дешевое жилье, спокойная жизнь. Можно начать все заново. Вероника встала и подошла к окну, смотря на серый двор и заснеженные машины.
Через несколько дней ее здесь не будет. Она вдруг почувствовала облегчение, впервые за последние месяцы. День прошел как обычно. Вероника ухаживала за Тамарой Ильиничной, готовила обед и убиралась. Но внутри все было иначе. Она знала, что это последние дни. Вечером, когда Игорь вернулся с работы, она сидела на кухне и пила чай. Он прошел мимо, даже не поздоровавшись. Вероника смотрела ему вслед и чувствовала только безразличие.
Этот человек уже давно был ей чужим. На следующий день Вероника меняла Тамаре Ильиничне постель. Старое стеганое одеяло, которым укрывали ноги, пора было постирать. Вероника сняла его и встряхнула. Внутри что-то зашуршало и показалось тяжелым. Она замерла, перевернула одеяло и ощупала его. Внутри подкладки было что-то твердое и объемное. Вероника посмотрела на Тамару Ильиничну. Старая женщина смотрела на нее внимательно.
Ее губы шевелились. – Одеяло…. Разрежь. Вероника принесла ножницы, осмотрела подкладку, нашла разрез, зашитый вручную старыми нитками, и аккуратно распорола шов. Внутри были деньги, пачки купюр, туго перевязанные резинками, старые и новые, разного номинала, очень много. Вероника вытащила одну пачку, пересчитала – 50 000. Вытащила еще и еще. Всего 40 пачек – 2 миллиона рублей. Она медленно подняла глаза на Тамару Ильиничну. Старая женщина смотрела на нее.
По ее щекам текли слёзы. – 15 лет они искали… – Голос был слабым, но слова разборчивыми. – Не нашли. Забирай. Ты одна ухаживала. Вероника опустилась на пол рядом с раскладушкой, держа пачки денег в руках. – Это ваши деньги. Тамара Ильинична покачала головой. – Мне не нужны. Им не отдам. Они бросили меня. Ты возьми, уходи, не говори им.
Вероника смотрела на старую женщину и понимала. Тамара Ильинична всю жизнь откладывала деньги. Зарплата главного бухгалтера завода была хорошей. Она экономила и копила. Дети знали про заначку, обыскивали квартиру годами, но так и не нашли. А она спрятала деньги в старом одеяле, которое привезла с собой, и молчала. Но когда Вероника поменяла свекрови одеяло и нашла в нем то, что они искали 15 лет, то поняла, что её работа сиделки окончена.
Вероника аккуратно сложила деньги обратно, зашила одеяло и отнесла его в свой шкаф, спрятав на дальней полке. Когда она вернулась, Тамара Ильинична спала. Её дыхание было ровным и спокойным. Вероника села рядом и взяла ее руку. – Спасибо. Следующие три дня она жила как обычно, ухаживала за свекровью, готовила и убиралась. Игорь ничего не замечал. Кристина приходила, критиковала и уходила.
Вероника делала вид, что все в порядке, но внутри готовилась к отъезду. Она купила билет на автобус в маленький город, где ее никто не знает. Нашла объявление о съеме комнаты, созвонилась с хозяйкой и договорилась об аренде. Деньги разделила пополам: половину оставила в одеяле, половину переложила в старую спортивную сумку. Документы собрала и спрятала туда же, также положила только самую нужную одежду. Тамара Ильинична смотрела на ее сборы молча, иногда кивала, будто одобряя.
В последний вечер Вероника сидела с ней рядом долго, держала за руку и молчала. Тамара Ильинична вдруг заговорила. Её голос был слабым, но твердым. – Прости за них. Я плохая мать. Избаловала. Вероника сжала её руку. – Вы хорошая. Просто они не научились ценить. Тамара Ильинична закрыла глаза. Утром Игорь ушел на работу в семь. Кристина не приезжала, у нее был выходной, и она спала дома.
Вероника подождала час, оделась, взяла сумку и подошла к раскладушке. – Я ухожу. Спасибо за все. Тамара Ильинична смотрела на нее. Слезы текли по щекам, но она кивнула. – Иди, живи. Вероника наклонилась, поцеловала ее в лоб, развернулась и вышла из квартиры, не оставив записки и не написав сообщений. Просто исчезла. Она вызвала такси, поехала на автовокзал, села в автобус и уехала. В ее телефоне было 17 пропущенных звонков от Игоря.
Когда она приехала в город назначения, она выключила телефон, вытащила сим-карту и выбросила ее. Сняла комнату у пожилой женщины на окраине города. Это было тихое место, маленький домик с палисадником. Хозяйка не задавала вопросов, взяла деньги за месяц вперед. Вероника распаковала вещи, легла на узкую кровать и смотрела в потолок. Она чувствовала странную пустоту – свободу. Вот что это было. Первую неделю она почти не выходила из комнаты, привыкая к тишине, к одиночеству и к отсутствию требований и криков.
Она просыпалась по ночам от кошмаров, в которых Игорь кричал на нее, а Кристина смеялась. Потом успокаивалась, понимая, что это всего лишь сон. Хозяйка дома, Валентина Степановна, женщина лет шестидесяти, готовила обеды и приносила Веронике на подносе. Садилась рядом, пила чай и рассказывала о своей жизни. Она овдовела пять лет назад. Ее дети уехали в столицу и редко навещали мать. Ей было одиноко. Вероника слушала ее и кивала. Говорить о себе ей не хотелось.
Через две недели она решила, что пора начинать жить. Зашла на биржу фриланса и взяла несколько заказов: статьи, описание товаров, наполнение сайтов. Работала по ночам, когда не могла заснуть. Деньги были небольшие, но стабильные. Она добавляла их к заначке Тамары Ильиничны, которую тратила только на самое необходимое. Потом она нашла вакансию помощника бухгалтера в маленькой фирме, удалённая работа с зарплатой 35 000 в месяц. Она отправила резюме, ожидая отказа.
Через три дня ей позвонили и пригласили на собеседование по видеосвязи. Вероника нервничала, готовилась и повторяла основы бухгалтерского учёта, которые помнила еще с института. Собеседование прошло легко. Директор фирмы, мужчина лет пятидесяти с добрым лицом, задавал простые вопросы. Веронику взяли на испытательный срок. Она начала работать через неделю. Проверяла накладные, вносила данные в программу и сверяла отчеты.
Работа была монотонной, но спокойной. Никто не кричал, не требовал невозможного и не обесценивал ее труд. Вероника чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Медленно, но верно. Прошло два месяца. Вероника узнала о том, что произошло с Игорем и Кристиной. Случайно зашла на форум города, где жила раньше, из любопытства. Читала новости, обсуждения и наткнулась на объявление. Игорь искал сиделку для лежачей матери. Хорошая оплата, полный день.
Значит, он нанял кого-то. Кристина, естественно, не стала ухаживать за больной, слишком занята собой. Вероника закрыла браузер. Ей было все равно. Та жизнь осталась в прошлом. Через месяц она снова зашла на форум и увидела объявление о продаже квартиры. Адрес был знакомым. Ее бывшая квартира, где она жила с Игорем – значит, он съехал. Вероятно, вернулся к матери или нашел что-то попроще. Вероника представила, как он пытается справиться с уходом за Тамарой Ильиничной.
Нанятая сиделка, скорее всего, работала несколько часов в день. Остальное время – на нем и Кристине. Интересно, как долго они продержались, прежде чем понять, насколько тяжелым был её труд. Но эти мысли не приносили удовлетворения, только пустоту. Через четыре месяца после побега Вероника увидела некролог в интернете: Тамара Ильинична Громова скончалась на восьмидесятом году жизни. Похороны состоялись вчера. Вероника сидела у окна и смотрела на улицу.
За окном тянулся непрекращающийся дождь, от которого становилось тоскливо и безрадостно. В ее мыслях всплывал образ пожилой женщины, с которой в последние дни ее жизни связала едва ли не дружба, женщины, отдавшей ей все свои сбережения, копившиеся годами. Тамара Ильинична предоставила ей возможность. Последний жест великодушия от человека, который всю свою долгую жизнь отличался суровостью, властностью и отчуждённостью.
Вероника не поехала на похороны, не выразила соболезнования, просто неподвижно сидела у окна, беззвучно оплакивая случившееся. Впервые за долгое время. Она не сожалела о смерти, но ее грызло чувство вины за то, что не успела высказать Тамаре Ильиничне самые важные слова. Слова благодарности за проявленное понимание, за то, что в конце своего жизненного пути она проявила больше человечности, чем ее собственные дети.
Минуло шесть месяцев. Вероника по-прежнему работала на должности ассистента бухгалтера, снимала комнату у Валентины Степановны, вела тихую и неприметную жизнь. Откладывала деньги, мечтая через год арендовать небольшую квартиру. Однажды вечером раздался звонок с незнакомого номера. Ответив, она услышала знакомый голос. – Кристина, это ты, Вероника? Голос звучал неуверенно, почти напугано. – Да, мне нужно поговорить с тобой. – Нам не о чем говорить. – Пожалуйста, не бросай трубку.
- Я… Я хотела попросить прощения. Вероника криво усмехнулась. – За что именно? – За все. Мы ужасно с тобой обошлись. Я понимаю это только сейчас. Когда мама умерла, я ухаживала за ней в течение последнего месяца. Сиделка уволилась. Игорь отказался. Я осознала, как тяжело тебе было. – Слишком поздно осознавать. Кристина замолчала, а затем тихо произнесла: – Перед смертью мама говорила о тебе. Она сказала, что ты единственный человек, который не оставил ее, что мы с Игорем эгоисты и что она рада, что ты ушла.
Вероника крепко сжала телефонную трубку. – Хорошо. Что ещё? – Игорь подал на развод. Заочно. Ты получишь документы? – Получу. – Вероника, прости меня. Я понимаю, что слова ничего не изменят, но мне нужно было это сказать. Вероника помолчала. – Хорошо, прощаю. И больше не звони. Она завершила вызов, заблокировала номер. Извинения ничего не меняли. Прошлое осталось в прошлом.
Кристина поняла слишком поздно, когда уже ничего нельзя было исправить. Вероника поднялась и подошла к окну. На улице валил густой снег. Город утопал в белизне, было красиво и спокойно. Она задумалась о своей судьбе, о том, что было, и о том, что есть сейчас. Жизнь не стала идеальной, работа оставалась однообразной, а зарплата – скромной. Она жила в чужом доме, арендовала комнату, не имела собственного жилья. Друзей тоже не было, личной жизни – тоже.
Вечера она проводила в одиночестве, работая за компьютером или погружаясь в чтение. Одиночество давило на нее. Иногда она просыпалась среди ночи от ощущения пустоты, которая заполняла все вокруг. Сбережения, оставленные Тамарой Ильиничной, служили своего рода подушкой безопасности, но рано или поздно они должны были закончиться. Работа тоже могла исчезнуть в любой момент. Ничто не было стабильным, но взамен она обрела свободу. Никто не повышал на нее голос, никто не требовал невозможного.
Теперь она могла просыпаться, когда хотела, могла работать столько, сколько нужно, не заботясь о чужих потребностях. Вероника вернулась к столу и открыла ноутбук. На экране ее ждал отчет. Работа не ждала. Она начала печатать. Пальцы быстро и уверенно набирали текст. Вероника Сергеевна работала, и в этом заключалась ее жизнь. Прошел год после побега. Вероника по-прежнему жила в комнате, которую снимала у Валентины Степановны, продолжала работать ассистентом бухгалтера, накопила достаточно средств, чтобы арендовать отдельную квартиру, но так и не решилась на этот шаг.
Здесь было спокойно и уютно, хозяйка не беспокоила, а цена была вполне приемлемой. Иногда она встречалась с коллегами вне работы, ходила в кино или кафе, общалась и смеялась, но ни с кем из них не сближалась. Она держала дистанцию, не впуская никого в свою жизнь полностью. У нее не было никого. Она не искала отношений, опасаясь снова оказаться в ловушке.
Иногда она вспоминала Игоря, о том, каким он был в начале их знакомства – обаятельным, внимательным и остроумным. Куда все это исчезло? Или он всегда был таким, а она просто не замечала? Скорее всего, последнее. Она думала о Тамаре Ильиничне, о том, как эта пожилая женщина отдала ей свои накопления, свою, возможно, последнюю надежду. Зачем она копила эти деньги всю свою жизнь? Для детей, для себя или просто по привычке?
И почему она отдала их именно ей, постороннему человеку, который ухаживал за ней из чувства долга? Вероника не знала ответов на эти вопросы, но была благодарна. Эти деньги дали ей шанс. Она сидела вечером у окна, пила чай, смотрела на городские огни и размышляла о будущем. Вероника допила чай, поднялась и подошла к зеркалу. Она пристально вгляделась в свое отражение и узнала себя.
Впервые за многие годы это была она, настоящая, не сиделка, не жена, не служанка, а просто Вероника. И этого было достаточно. Она выключила свет, легла в постель и закрыла глаза. Завтра наступит новый день, обычный, рутинный, без драм и потрясений. И это было прекрасно. Вероника заснула крепким сном, без кошмаров. Впервые за долгое время. Все будет хорошо?