Начало:
Предыдущая:
Вот так и началось их путешествие втроём. Агриппина была в недоумении — если какие-то чудовища есть там, то как будут мужчины с ними справляться? Ни у одного, ни у второго при себе оружия не было, разве что ножи, вот и всё. И если с колдуном Ярославом всё понятно было, то с Богданом — совсем нет.
Однако Богдан оказался более общительным, чем Ярослав. Путь их пролегал через ужасный бурелом, приходилось перелезать через древесные стволы и протискиваться между ними, и блондин неожиданно проявил участие к Агриппине — помогал ей перебираться. Ярослав, увидев такое, только фыркнул и шёл впереди; Агриппине даже показалось, что он… обиделся? Богдан оказался неожиданно внимательным и вежливым и с охотой болтал о всякой ерунде, рассказывая страшилки и байки, что в его деревне ходили. Рассказывал он с явным удовольствием, а молодая женщина его внимательно слушала — по кусочкам она собирала представление об этом мире. Пусть даже и ерунда это какая-то, но ведь всё равно помогает больше людей местных понять.
Да и дорогу их болтовня Богдана изрядно скрашивала, и на недовольство колдуна ему явно было наплевать. Впрочем, пусть и чувствовалось напряжение, но никто не желал отношения обострять. Агриппине было интересно, почему Богдан решил к ним присоединиться, но вряд ли блондин ответит. У обоих мужчин в этом путешествии был свой интерес, а Агриппина для них обоих была просто средством достижения цели, и она это прекрасно понимала. Но слушать про приключения бабки, в которую чёрт влюбился, всё-таки было намного интереснее, чем в тишине шагать да рассматривать поломанные деревья. Бурелом случился тут давно вроде, а такое ощущение — что буквально вчера, по крайней мере дожди и солнце древесные стволы не отбелили, не сгнили они. Странно это было, а ещё, когда Агриппина прикасалась к ним, внутри неё словно лёгкая дрожь проходила, и пробираться было очень трудно. Зачастую и обходной путь приходилось искать.
— Что же здесь произошло? — спросила она у Ярослава, спина которого впереди маячила.
— Когда рухнули стены главного терема, разгулялась тут буря волшебная. Деревьев здесь сроду столько не росло, откуда они взялись — кто их знает? Но бушевала эта буря три года и затихла также внезапно, как и началась, словно пыталась она отгородить земли, на которых терем стоял, от чужого внимания. Говаривают, что через бурелом ещё перебраться можно, а вот дальше уже пройти может только тот, у кого кровь огненная, хотя бы капля в жилах течёт, — немного помолчав, ответил колдун.
— И никто не знает, правда это, али нет, — подтвердил Богдан чужие слова. — Шум здесь до небес стоял, и зарево, словно пожар, мечется; благо, что мы довольно далеко от этого места. Но только взглянешь — мурашки по коже пробегают, если честно.
Агриппина бросила взгляд на блондина, подумав о том, что не выглядит он, как человек, которого что-то напугать может. Уже темнеть начинало, так что решили они остановиться — по темноте по этим местам пробираться та ещё морока, да и шею себе свернуть без проблем можно было.
Нашли место поровнее, костёр развели. Богдан задумчиво в огонь смотрел, пока Агриппина с колдуном рыбу на ужин чистили — и откуда только Ярослав её взял, рыбу эту? Просто достал и всё, а откуда — Агриппина так и не поняла. Наверное, снова эти штучки колдовские.
— А ты откуда будешь, сама? — неожиданно спросил Богдан, пошевелив ветку, что лежала в костре, чем вызвал сноп искр, которые в небо взметнулись.
— Я далеко отсюда жила, приехала навестить родню, попала к бабушке Василине, вот она мне и сказала, что нужно мне сюда сходить. К корням своим прислушаться, — проговорила Агриппина. С бабушкой Василиной они обговорили, что ей говорить, коль спросят, а ежели с расспросами станут приставать, то настаивать именно на этой версии. Ни к чему кому-либо правду знать, тем более у Агриппины свои мысли на этот счёт были.
Недаром она тихая да молчаливая была — прислушивалась она к окружающему её новому миру. И пусть он был ей непривычен, словно перчатка новая, да вполне впору приходился — по крайней мере не чувствовала она себя как-то особенно. Да, многое в новинку, но оно так славно на душу ложилось, словно так и должно было быть! Побыстрее бы Огнёвку отыскать да вопросы ей позадавать, а ещё интересно было поглядеть на перо последней Жар-Птицы. И что с этими птицами вообще произошло?
— Ярослав, — обратилась она к колдуну, подсев к нему ближе. — Слышала я тут про Жар-Птицу, но никогда в глаза её не видела, только сказки всякие. Может, ты про неё что-то расскажешь? — Ярослав в ответ сверкнул глазами, видимо, заподозрил её в чём-то, да Агриппина смотрела на него спокойно. Интерес у неё был простой человеческий, так что колдун пожал плечами, покосившись на Богдана, который, казалось бы, задремал у костра, да принялся тихо рассказывать:
— Я совсем юным был, когда видел самую настоящую Жар-Птицу, да ещё и средь бела дня! И даже в солнечный день она была самым прекрасным зрелищем, что я видел когда-либо! Перья её сверкали золотом и серебром, хвост был длинным, и казалось, что оставляет она за собой золотистый свет. Присела она на ветку могучего дуба, и вроде сама по себе была маленькой, а ветка прогнулась. У нас толпа народу сбежалась на неё поглядеть! Родом эти птицы были с огненных земель, для них специальный сад был выращен, да окружён высокой стеной, чтобы не лезли люди куда не надо.
— А они лезли, да? — понимающе кивнула головой Агриппина.
— Разумеется. Ведь чем выше забор, тем больше интереса, такова человеческая природа. Жили птицы в саду в огромных серебряных клетках, дверцы в которых не закрывались, и питались молодильными яблочками. Кто ж из люда не захочет омолодиться да пару десятков лет с плеч скинуть? Вот и рисковали, через забор этот лазали, кому-то удавалось, но большей частью срывались и разбивались. Высока та стена была… А потом пришла беда на огненные земли. Сад вырубили, стену разрушили, вымерли все птицы.
— Слух ходил, что одна из птиц ещё продержалась. Приютили её люди, у которых был запас молодильных яблок, — проговорил Богдан, не открывая глаз. — А когда яблоки закончились, птица в пепел обратилась, который ветер развеял, вот и всё.
— Верно, говорят, что так и было. Раньше часто птиц этих видели в различных землях, а теперь нет, как-то так, — Ярослав пожал плечами да устроился поудобнее, вытягивая уставшие ноги.
Агриппина кивнула головой, поблагодарила за рассказ да тоже на отдых устроилась. Хотелось ей вызнать, какими свойствами перья птицы чудесной обладали, да не стала провоцировать колдуна — и так он не слишком доволен был её интересом. Тяжко так путешествовать, когда все разделены и неизвестно, что у кого на уме. А ещё страшнее, когда понимаешь, что не знаешь, чего от своего временного товарища ожидать. В случае чего, она ведь и защититься от них не может! Ладно, супротив колдуна договор есть, а против Богдана чем орудовать в случае чего? Хотя Ярослав и внёс пункт в их договор о том, что трогать Агриппину нельзя, но вдруг что? В общем, непонятно всё было, да ещё неизвестно, что их впереди ожидает. Тревожилась молодая женщина, да так и заснула. Только посреди ночи показалось ей, что Богдан по их стоянке бродит, словно уснуть не может, а поутру слишком бледным был, но таким же бодрым, как и накануне.
Порозовел он немного только тогда, когда они в путь отправились, и на вопрос Агриппины, хорошо ли он себя чувствует, только вздохнул:
— Болею я, но нашему путешествию моя хворь нисколько не помешает. Коль совсем худо станет, скажу, конечно, так что не переживай, — Богдан улыбнулся Агриппине, и казалось, что он тронут её заботой. Только Ярослав что-то неразборчивое себе под нос процедил и первым дальше пошёл, после того как они собрались.
Бурелом закончился столь же резко, как и начался, и Агриппина чуть не упала, перелезая через очередной ствол, — её поймал в объятия Богдан, и молодая женщина поневоле зарделась. Непривычна она была к такому близкому контакту с мужчиной, а тот её на землю поставил да заботливо отряхнул юбку платья от налипшего мха.
— Смотрите, вот здесь граница земель и проходит, — проговорил Ярослав, и Агриппина устремила взгляд туда, куда он указывал.
От увиденного у неё брови вверх поползли.
Продолжение:
