- Я просто… держала палец на спусковом крючке. А Кристина стала тем самым пальчиком, который на него нажал
СЦЕНА 10: ДОПРОС. ВТОРОЙ АКТ
Иванов положил ручку и внимательно посмотрел на Аллу.
– Ваша история очень драматична, Алла Викторовна. Жертва, мстительница, разоблачительница. Но есть одна проблема.
Она подняла на него вопрошающий взгляд.
– Какая?
– Слишком много совпадений. Вы годами покрывали преступную деятельность мужа, будучи, по Вашим словам, влюбленной и надеющейся на его исправление.
И вот, в один день, после визита любовницы, вы в течение… десяти минут… собираете весь компромат, который копили годами, и организуете синхронную атаку и со стороны правоохранительных органов, и со стороны его криминальных партнеров. Это говорит либо о гениальном предвидении, либо о том, что вы давно готовились к этому дню. И ждали лишь подходящего повода.
Алла медленно улыбнулась. Это была улыбка без единой искорки тепла.
– Вы умный человек, полковник. Конечно, я ждала. Я ждала пять лет, семь месяцев и три дня. С того самого дня, как он впервые не пришел ночевать домой, сославшись на «аврал на работе». Я знала, что однажды его слабость, его тщеславие станут его ахиллесовой пятой. Я просто… держала палец на спусковом крючке. А Кристина стала тем самым пальчиком, который на него нажал.
– Вы понимаете, что Ваше сотрудничество не снимает с вас ответственности? Вы – соучастник.
– Я понимаю. Но я также понимаю, что знаю о схемах «Северного потока» и его связях в коридорах власти больше, чем любой следователь за десять лет расследования. Я – ключ к разгрому всей сети. А ключи принято беречь. Даже если они немного… испачканы.
Иванов откинулся на спинку стула. Он видел перед собой не раскаявшуюся преступницу, а стратега, проигравшего одну партию, но уже начинающего следующую. Играя на ее мести и желании спасти себя, он мог закрыть дело, о котором мечтали многие поколения его коллег.
– Хорошо, – сказал он. – Давайте начнем с имен. Кто в прокуратуре курировал вашего мужа?
СЦЕНА 11: НИЗВЕРЖЕНИЕ
Пожарная лестница вывела их в грязный, заваленный мусором задний двор. Воздух был холодным, с запахом гнили и влажного бетона. Артем, тяжело дыша, огляделся. Узкий переулок. Глухие заборы. Ни души.
– Кажется, мы ушли, – с облегчением выдохнула Кристина, потирая сведенную судорогой руку.
– Молчи, – бросил он, вслушиваясь в тишину. Она была неестественной. Словно весь город замер, выдыхая последний вздох.
Он вытащил из кармана ключи от «Форда». Машина была припаркована в двух кварталах отсюда. Двести метров. Всего двести метров.
Он шагнул вперед, и в этот момент из-за угла выехал черный внедорожник с затемненными стеклами. Он остановился, блокируя выход из переулка. Двери не открылись.
Артем рванулся в обратную сторону. Из противоположного конца переулка, так же бесшумно, выкатилась вторая такая же машина. Ловушка захлопнулась.
Кристина издала тихий, жалобный звук, похожий на писк затравленного зверька.
Артем остановился, сжав кулаки. Он был в тупике. Буквально. Он огляделся по сторонам. Глухие стены гаражей, заборы с колючей проволокой. Ни окон, ни дверей.
Внезапно его взгляд упал на канализационный люк в нескольких метрах от них. Старый, ржавый, с отломанным одним штырем.
Последний шанс. Унизительный, отчаянный.
– Сюда! – он схватил Кристину и потащил к люку.
Он ухватился за оставшийся штырь и изо всех сил потянул на себя. Крыла с противным скрежетом поддалась. Открылась черная, зияющая дыра, откуда пахнуло затхлостью и химией.
– Вниз! Быстро! – приказал он Кристине.
Та в ужасе отпрянула.
– Туда? Нет! Я не могу!
– ТЫ СПУСТИШЬСЯ ТУДА СЕЙЧАС ЖЕ... ИЛИ Я ТЕБЯ ТУДА СБРОШУ! – зарычал он, и в его глазах загорелся безумный огонь. Он был на грани.
Рыдая, Кристина, скользя и царапая руки, начала спускаться по скобам в черноту. Артем бросил последний взгляд на подъезжающие машины и прыгнул следом, натянув тяжелую крышку люка на себя.
Они оказались в кромешной тьме. Холодная, покрытая слизью вода доходила им до щиколоток. В воздухе висел густой, тошнотворный запах.
Сверху донесся звук открывающихся дверей автомобилей, затем – спокойные, размеренные шаги по асфальту. Кто-то остановился прямо над люком.
Артем и Кристина замерли, не смея дышать.
Послышался негромкий, почти ласковый голос:
– Артем Сергеевич… Мы знаем, что Вы там. Не заставляйте нас пачкать одежду. Выходите по-хорошему. С Вами все равно уже покончено. Просто поговорить.
Артем сжал в кармане пачку денег. Они были мокрыми и липкими. Он понял, что это не просто голос. Это был приговор. И его вынесла не только криминальная группировка. Его вынесла Алла. Она знала, что он побежит сюда. Она знала про люк. Она знала все.
Он закрыл глаза, впервые за многие годы ощущая не злость и страх, а полную, тотальную пустоту. Он был пешкой, которую только что сняли с доски.
– Ладно, – прошептал он так тихо, что услышала только Кристина. – Все кончено.
Он сделал шаг вперед, к скобам, ведущим наверх. Навстречу своей судьбе.
Вода, ледяная и маслянистая, обволакивала щиколотки, цеплялась за кожу липкой пленкой. Артем сделал шаг, хрустнув чем-то хрупким под подошвой. Сквозь щели в люке пробивались тонкие лезвия фар, разрезая подземную тьму. Голос сверху повторил, уже без тени ласковости:
– Выходи, Орлов. Кончились твои отступные пути.
Кристина, прижавшись к мокрой стене, беззвучно рыдала, ее тело сотрясали спазмы. Артем посмотрел на нее, и в его взгляде не было ни капли жалости. Только холодное отражение собственного краха. Он полез по скобам, его пальцы скользили по ржавчине.
Крышка люка отъехала в сторону. Сильные руки вцепились в его куртку, выдернули на поверхность, грубо прижали к капоту внедорожника. Яркий свет фонаря ударил в глаза. Он увидел троих мужчин в темной, неброской одежде. Лиц не разглядеть – только силуэты.
– Где девчонка? – спросил тот, что держал его.
– Внизу, – хрипло ответил Артем.
Один из мужчин бегло посветил в люк, кивнул.
– Паспорта. Деньги.
Артем молча вытащил из кармана мокрую пачку и документы. Их забрали, не глядя.
– Тебя ждут, Артем Сергеевич, – сказал старший. – Больше не бегай. Неприлично.
Его затолкали на заднее сиденье внедорожника. Перед тем как захлопнуть дверь, он услышал приглушенный крик Кристины из люка и короткую команду: «С ней разберемся. Концы в воду».
Дверь захлопнулась. Мир сузился до кожаного салона и темных тонированных стекол. Он сидел, зажатый между двумя молчаливыми громадинами, и смотрел, как за окном проплывают огни чужого, равнодушного города. Он думал об Алле. О том, как она, наверное, сидит сейчас в теплом кабинете, попивает кофе и методично, шаг за шагом, разбирает его жизнь на винтики и гаечки, сдавая напрокат его секреты в обмен на свою свободу. Ненависть подступала комком к горлу, но была бесполезной, как нож, воткнутый в воду.
Машина ехала недолго. Она свернула на какую-то промзону, остановилась у невзрачного ангара. Ворота открылись, машина закатилась внутрь, и они захлопнулись, отсекая последнюю связь с внешним миром.
СЦЕНА 12: СДЕЛКА
Алла Викторовна сидела в том же кабинете, но теперь перед ней стояла чашка с дымящимся кофе и лежала стопка чистых листов бумаги. Иванов вышел, оставив ее наедине с молодым, остроносым следователем, который записывал ее показания со скоростью машинописи.
– …и затем, в двадцатых числах прошлого месяца, через фирму-прокладку «Астра-Капитал» на счет в Лихтенштейне было перечислено пятнадцать миллионов евро. Бенефициар – дочь заместителя прокурора области, Елены Петровны Семеновой, обучающаяся в Швейцарии.
Мужчина усердно скрипел пером.
– У Вас есть подтверждающие документы?
Алла мягко улыбнулась.
– Номера счетов, даты, коды транзакций – все в файле «Семенова» на флешке. А также расшифровки нескольких… весьма откровенных разговоров Артема с самой Еленой Петровной. Он был очень сентиментален, любил делиться подробностями.
Дверь открылась, вошел Иванов. Он выглядел усталым, но довольным.
– Вашего мужа задержали. Попытка к бегству через канализационный коллектор. Чуть не утопил там свою спутницу.
Алла сделала глоток кофе. Рука не дрогнула.
– Надеюсь, с девушкой все в порядке? Все-таки не ее вина, что она оказалась столь… недальновидной.
– С ней разберутся. Она – мелкая сошка. В отличие от вас, Алла Викторовна. Вы предоставили информацию, которая переворачивает с ног на голову несколько громких дел. И не только по линии Вашего мужа.
Она поставила чашку на блюдце с тихим звоном.
– Я всегда говорила, что Артем был талантлив. Просто его талант требовал правильного… применения. И правильной аудитории.
– Вам стоит подумать о программе защиты свидетелей. После всего, что Вы рассказали, Ваша жизнь будет в опасности.
– О, не сомневаюсь, – она откинулась на спинку стула. – Но, полковник, скажите честно: разве то, что я сейчас делаю, не является лучшей программой защиты? Пока я здесь, с Вами, и показываю на людей, чьи имена заставят содрогнуться весь город, я – самая защищенная женщина в стране. Потому что моя смерть будет для Вас катастрофой. А Вы, как я заметила, не любите катастроф.
Иванов молча смотрел на нее. Он понимал, что имеет дело не просто с мстительной женой. Он выпустил на волю хищника, которого сам же и прикормил. И теперь этот хищник наслаждался пиром, зная, что охотники будут охранять его, пока он пожирает их врагов.
– Продолжайте, – сухо сказал он и кивнул остроносому следователю.
Алла снова улыбнулась. Она чувствовала вкус победы. Горький, как этот кофе, и бесконечно сладкий. Она не просто уничтожила мужа. Она заняла его место. Место кукловода. И куклы теперь были куда более ценными.
СЦЕНА 13: ЦЕНА СВОБОДЫ
Ангар был огромным и пустым. В центре, под единственной горящей лампой дневного света, стоял одинокий стул. Артема посадили на него. Его не били, не связывали. Просто оставили сидеть в центре этого бетонного колодца, в полной тишине.
Он сидел и ждал. Минуты растягивались в часы. Он думал о Кристине. Что с ней? «С ней разберутся». Эта фраза звенела в ушах. Он думал о своих бывших партнерах. О тех, кого он сдал. Они не станут его убивать. Слишком быстро. Слишком милосердно. С ним поступят так, как поступают с предателями, – сделают примером. Выжгут все, что было ему дорого. А что ему было дорого? Деньги? Власть? Алла?
Имя жены пронзило его, как раскаленная игла. Она была единственным человеком, который всегда понимал его. Потому что была такой же, как он. Холодной, расчетливой, жаждущей власти. И он, ослепленный тщеславием и молодой плотью, решил, что может ее оттолкнуть, как отслужившую свое вещь. Какую же чудовищную ошибку он совершил.
В дальнем конце ангара скрипнула дверь. Послышались шаги. Неспешные, неугрожающие. Размеренные. Он поднял голову.
Из темноты в круг света под лампой вышла Алла.
Она была в том же платье, что и утром, но на плечи был накинут строгий жакет. В руках – ее неизменная кожаная сумка. Она выглядела свежо и спокойно, будто только что вышла из салона красоты, а не из кабинета следователя.
Они молча смотрели друг на друга через пространство ангара. Он – изможденный, в грязной одежде, пахнущий канализацией. Она – безупречная, холодная, неопровержимая.
– Привет, Артем, – наконец сказала она. Ее голос был ровным, беззвучным, идеально подходящим для этого места.
– Алла, – он попытался встать, но ноги его не слушались. – Что… что здесь происходит?
– Экскурсия, – она сделала несколько шагов вперед, ее каблуки гулко отдавались по бетону. – Я решила показать тебе, где заканчивается твой мир. Тот, что ты построил. Вернее, тот, что мы построили.
– Зачем? Чтобы насладиться зрелищем?
– Отчасти. Но в основном – чтобы ты понял. Понял, что все твои побеги, все твои уловки, все твои молоденькие любовницы – это просто лепет на фоне настоящей силы. Силы терпения. Силы расчета.
Она остановилась в паре метров от него.
– Ты думал, что управляешь мной? Ты думал, что я – просто мебель в твоем доме? Я была фундаментом, Артем. И когда ты решил выбросить меня, как хлам, дом рухнул.
– Я… я никогда не хотел тебя бросать, – солгал он, и сам почувствовал фальшь в своих словах.
– Не лги, – она мягко остановила его. – Это недостойно тебя. Ты хотел. И ты попытался. И проиграл.
Она открыла сумку, достала один-единственный лист бумаги и протянула ему.
– Что это? – он не взял.
– Твоя свобода. Вернее, ее иллюзия. Полное признание во всех преступлениях. Откатах, отмывании, коррупции. Ты подписываешь это, берешь на себя всю вину. И тогда… может быть, с тобой поступят по закону. А не по тем неписаным правилам, которые действуют здесь.
Он смотрел на бумагу, потом на нее.
– А если я не подпишу?
Алла вздохнула, и посмотрела на него с легкой досадой, как учитель на усталого ученика.
– Тогда тебя отпустят. Прямо сейчас. Вон та дверь будет открыта. Ты сможешь уйти. И мы посмотрим, как далеко ты дойдешь. Уверяю тебя, это будет куда более короткое и болезненное путешествие, чем тюрьма.
Он понял. Это не выбор между свободой и заключением. Это выбор между быстрой смертью и медленной. Между быть сломленным государством или быть растерзанным бывшими соратниками. И она, его жена, спокойно предлагала ему этот выбор.
– А ты? – спросил он, и голос его сломался. – Что получишь ты?
– Я? – она улыбнулась. Та самая, ледяная, победная улыбка. – Я получу все, Артем. Очищенную репутацию. Благодарность властей. Возможно, даже скромную долю от конфискованного имущества. И самое главное – уверенность, что ты навсегда останешься в том мире, который заслуживаешь. В мире, где ты – пешка. А я – игрок.
Она положила лист бумаги ему на колени вместе с ручкой.
– Выбирай. У тебя есть пять минут. У меня назначена встреча с полковником Ивановым. Мы будем обсуждать… дальнейшие перспективы.
Она развернулась и пошла прочь, ее шаги эхом отдавались в пустоте ангара. Артем смотрел ей вслед, пока она не растворилась в темноте у выхода. Дверь закрылась с тихим щелчком.
Он остался один. Под ярким, безжалостным светом лампы. С листом бумаги на коленях, который был его смертным приговором, какой бы выбор он не сделал.
Он взял ручку. Пальцы дрожали. Он посмотрел на пустые графы, где ему предстояло расписаться в своем полном и окончательном поражении. Поражении от руки женщины, которую он когда-то назвал своей женой.
И в мертвой тишине ангара прозвучал тихий, сдавленный звук. Не крик. Не стон. А смех. Горький, надрывный, безумный смех человека, который вдруг увидел всю абсурдную, ужасающую картину целиком.
Смех Артема Орлова был последним свободным звуком на свободе. Все, что было дальше, – уже не имело значения.
Смех Артема раскатился эхом по пустому ангару, ударился о ржавые стены и вернулся к нему жутким, искаженным гулом. Он смеялся до слез, до боли в животе, пока хрип не перешел в надсадный кашель. Он смеялся над собой, над своей слепотой, над тем, как ловко он сам вырыл себе эту яму, приняв тигрицу за домашнюю кошку.
Когда приступ прошел, он вытер глаза тыльной стороной ладони, оставив на лице грязную полосу. Тишина снова сгустилась, давящая и абсолютная. Он посмотрел на лист бумаги на своих коленях. Четкие, бездушные строчки: «Я, Орлов Артем Сергеевич, добровольно и полностью признаю свою вину в...» Дальше шло длинное перечисление статей, каждая из которых означала десятки лет за решеткой.
Ручка в его руке казалась невероятно тяжелой. Он сжал ее. Подписать – значит отдать себя в руки системы, которую он так презирал и которой так ловко манипулировал. Но за высокой тюремной стеной была хоть какая-то безопасность. От тех, кто ждал его снаружи.
Если же подписать... Алла не блефовала. Дверь была не заперта. Он мог встать и уйти. И тогда его ждала короткая, жестокая расправа от бывших «коллег». Тех, чьи имена он уже, по сути, назвал Алле. Она сдала всех, выставив его козлом отпущения.
Он был в идеальной ловушке. Спроектированной ею.
С глухим стоном он наклонился и, дрожащей рукой, вывел внизу страницы: «Орлов А.С.». Подпись вышла корявой, неузнаваемой. Похожей на предсмертный хрип.
Как только он поставил последнюю букву, дверь в ангаре снова открылась. Вошли двое людей в штатском – не те, что были в переулке, а другие, с непроницаемыми лицами служаков. Они молча подошли, один забрал подписанное признание, второй надел на него наручники. Холод металла прижался к запястьям.
– Артем Сергеевич Орлов, Вы задержаны, – проговорил один из них без единой эмоции.
Его подняли с стула и повели к выходу. На пороге он на мгновение задержался, бросив последний взгляд в темноту ангара. Ему показалось, что в глубине, в тени, мелькнул знакомый силуэт. Женский. И на миг ему почудилась ее ледяная, торжествующая улыбка.
СЦЕНА 14: НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Прошло три месяца.
Алла Викторовна Орлова, теперь уже бывшая жена осужденного преступника, сидела в своем новом кабинете. Не в той роскошной квартире, что осталась ей по брачному договору (от которой она отказалась в пользу государства в рамках сделки о сотрудничестве), а в скромном, но элегантном офисе в деловом центре. Вывеска на двери гласила: «Консалтинговая группа «Вектор». Безопасность и Аудит».
Ей вернули часть средств, легального происхождения, которых хватило на старт. Ее клиентами были те, кто боялся повторить судьбу ее мужа. Она консультировала по вопросам финансовой безопасности, выявления внутренних угроз и… деликатного разрешения конфликтных ситуаций. Все знали, что ее главный козырь – не дипломы, а уникальный опыт. Она знала, как мыслят предатели, потому что была замужем за одним из них. И знала, как их уничтожать, потому что сделала это блестяще.
Дверь в кабинет открылась без стука. Вошел Иванов. Он выглядел еще более уставшим, но в его глазах появилось некое уважение, смешанное с опаской.
– Алла Викторовна. Поздравляю с открытием.
– Спасибо, полковник. Надеюсь, это не официальный визит?
– Не совсем. Есть вопрос. По делу Орлова.
Она жестом пригласила его сесть.
– Я думала, это дело закрыто. Пожизненное без права на помилование. Общественность счастлива, бюджет пополнен, герои награждены.
– Дело закрыто. Но есть нюансы. Некоторые показания, данные Вами… они привели к арестам в очень высоких кабинетах. Слишком высоких.
Алла медленно улыбнулась, взяла со стола дорогую перьевую ручку, покрутила ее в пальцах.
– И эти… обитатели высоких кабинетов… выражают беспокойство?
– Они задаются вопросом, насколько далеко может зайти Ваша… осведомленность. И Ваша готовность ею делиться.
– Передайте им, полковник, что моя осведомленность – это мой страховой полис. Пока со мной и моим бизнесом все в порядке, их секреты в безопасности. Я не мстительница-одиночка. Я – предприниматель. А стабильность – основа любого бизнеса.
Иванов смотрел на нее, и ему снова стало не по себе. Она не просто выжила. Она создала новую империю. На костях старой. И теперь держала за горло тех, кто всего несколько месяцев назад решал судьбы тысяч.
– Они могут решить, что полис слишком дорогой, – тихо сказал он.
Алла перестала вертеть ручку, ее взгляд стал острым, как лезвие.
– Тогда напомните им историю моего мужа. Напомните, что случилось с человеком, который решил, что может меня не учесть. Я не угроза, полковник. Я – стихийное бедствие, которое можно переждать в укрытии, но нельзя остановить. Лучший способ сохранить свои тайны – обеспечить, чтобы у меня не было причин их раскрывать.
Он молча кивнул, понимая, что это не метафора. Она была живым воплощением принципа: либо ты управляешь системой, либо система управляет тобой. Артем пытался управлять, но пал жертвой. Алла стала частью системы. Ее новым, безжалостным иммунитетом.
Он поднялся, чтобы уйти.
– И, полковник, – остановила его Алла. – Как поживает мой бывший муж? В его новом… скромном жилище?
Иванов на мгновение замешкался.
– Он отбывает наказание. В колонии строгого режима. Никаких связей с внешним миром. Пишет прошения о помиловании. Безуспешно.
– Передайте ему, если будет возможность, – сказала Алла, и в ее голосе впервые прозвучала легкая, почти ностальгическая нотка, – что я иногда вспоминаю наши с ним… деловые дискуссии. И ценю тот бесценный опыт, который он мне дал.
Когда Иванов вышел, Алла повернула кресло к огромному окну. Вечерний город зажигал огни. Ее город. Она смотрела на эту панораму власти и денег, и ее лицо было спокойно. Она выиграла войну, которую он даже не знал, что она ведет. Она была свободна. Совершенно одна. И абсолютно непобедима.
Где-то там, в бетонной клетке, Артем Орлов, вероятно, смотрел на ту же луну через решетку.
Но он видел лишь тень. Тень женщины, которая отняла у него все, и впервые в жизни заставила его понять, что такое настоящая, безоговорочная цена любви. И мести
Начало истории по ссылке ниже
Поддержите автора донатом нажав на черный баннер
Пожалуйста, оставьте несколько слов автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Она будет вне себя от счастья и внимания! Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку внизу ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)