Когда мерзость становится искусством, а подлость – стилем повествования.
Иногда хочется читать не про подвиги и великодушие, а про то, как персонажи срывают маски и показывают, что внутри у всех нас живет маленький гад. Вот пять таких историй:
1. «Анна Каренина» – Лев Толстой
Мерзость в тонкой упаковке: Каренин – холодный самодовольный бюрократ, Анна – незрелая эгоистка, постоянно требующая внимания. Вронский – трус, прикрывающийся честью. Всех остальных – туда же: все делают вид, что они лучше, чем есть. Погоня за репутацией, сплетни, двойные стандарты – и все это под видом «морали».
2. «Герой нашего времени» – Михаил Лермонтов
Мерзость под видом глубины. Печорин – мастер интриги и манипуляции. Он то ли философ, то ли социопат. Наблюдает за людьми, как за жуками под стеклом; портит всем вокруг жизнь из позиции «потому что могу». Печорину «скучно» – все вокруг в руинах, а пишет он об этом, как о погоде. Его дневник – лучшее пособие по эмоциональному насилию XIX века. Но как же обаятелен!
3. «Женщина в белом» – Уилки Коллинз
Мерзость в викторианском кружеве. Интриги, обман, манипуляции, плетение сетей ради денег и власти. Врут – все. Сэр Персиваль Глайд – мерзавец из учебника: лицемер, шантажист, трус, прячущий свои грехи за манерами джентльмена. Фоско – его антипод, очаровательный манипулятор с мозгами, харизмой и абсолютным отсутствием совести. Женщины должны все это вывозить, не потеряв достоинство в процессе (как всегда).
4. «Грозовой перевал» – Эмили Бронте
Мерзость, возведенная в культ страсти. Хитклифф – дьявол во плоти; ходячее олицетворение боли, которая решила мстить всему живому. Он унижает, разрушает, ломает жизни, оправдывая это «любовью» к Кэтрин. Кэтрин – не лучше: она эгоистична и горда; такая же эмоциональная садистка, как и Хитклифф. Они оба как буря: красиво со стороны, пока не окажешься посреди.
5. «Евгений Онегин» – Александр Пушкин
Мерзость, замаскированная под усталость от жизни. Евгений Онегин – это буквально брат Печорина от другой матери. Ему тоже «скучно»: он циничен и холоден. Играет людьми, разрушает судьбы и жизни. И даже Татьяна, что-то разглядевшая в Онегине – разочаровывается. Что уж говорить о нас, читателях.
И ведь мы любим этих антигероев именно за их мерзость! Смотреть, как кто-то сгорает на страницах романа, – безопаснее, чем делать это в жизни.
Так что пусть Печорин снова манипулирует, Хитклифф мстит, а Анна ищет любовь не там – чай заварен, попкорн открыт, а я – предвкушаю.
А вы когда о литературных мерзавцах думаете, кто первый на ум приходит?