Нормально, читаемо

А на самом деле рассказывает о вине, утрате и невозможности переписать прошлое Я прочитала «Тринадцатую сказку» Дианы Сеттерфилд – книгу, которая находилась в моем списке «к прочтению» неприлично долго. Нет, правда. В русском переводе роман вышел в 2007 году. Впервые я услышала о нем, кажется, в 2013-м. С тех пор «Тринадцатая сказка» постоянно где-то присутствовала рядом – всплывала в рекомендациях, мелькала в списках, возникала в разговорах. Но каждый раз я почему-то проходила мимо. Разумеется,...

О текстах, которые выдерживают рассеянное внимание и сложную жизнь Есть книги, для которых нужно пространство. Тишина. Свободный вечер и ощущение, что тебя никто не дернет. А есть другие – те, что существуют не вопреки жизни, а внутри нее. Их читают урывками: в очереди, в транспорте, между делами, пока греется чайник или пока есть десять минут тишины. И это не «плохое чтение», не компромисс и не упрощение – это форма выживания. В такие моменты редко тянет на большие романы с сотней персонажей и медленным разгонами...

О жертвенности, от которой никому не становится легче Я прочитала «Униженные и оскорбленные» Федора Достоевского – роман, в котором, как выяснилось, унижают и оскорбляют буквально всех и каждого. Нет, серьезно. Название не отпускало меня до последней страницы. Если в «Гордости и предубеждении» довольно быстро становится понятно, кто гордый, а у кого проблемы с предубеждениями (хотя, если честно, это тоже всегда обоюдно), то здесь Достоевский не оставляет шансов никому. Унижены все. Оскорблены все...

Книга, в которой любовь становится побочным эффектом взросления «Гордость и предубеждение» Джейн Остин – книга, про которую, кажется, уже сказали всё. И все же каждый раз, возвращаясь к ней, обнаруживаешь не романтическую историю в духе «он ее не понял, она обиделась», а тонкое психологическое наблюдение о том, как люди выстраивают защиту от чувств – особенно тех, которые способны нарушить привычный порядок жизни. Формально сюжет предельно прост: у нее – гордость, у него – предубеждения. Впрочем,...

О том, почему знакомые сюжеты успокаивают сильнее, чем счастливые финалы Иногда кажется, что мозг – самый консервативный читатель из всех. Он любит, когда история идет по знакомому маршруту: героиня сначала страдает, потом ошибается, потом – прозревает. Все честно, все по плану. Отсюда и нежная привязанность к романам Джейн Остин, где можно заранее угадывать каждую эмоцию, как движение по нотам. И все равно испытывать удовольствие, будто впервые. Главное – чтобы герой был предсказуемый. Чтобы мы заранее знали: сейчас он погрустит, потом сделает что-то глупое, потом – правильное...

Ни трупа, ни разгадки – зато много вопросов Я прочитала «Смерть в ее руках» Оттессы Мошфег – книгу, перевода которой на русский язык пока нет. К хорошим новостям: Оттессу Мошфег у нас переводят, думаю, и этот роман когда-нибудь переведут. Я бы хотела в это верить, потому что обидно получается, что абсолютно неактуальные книги вроде «Наследников» переводят (помните, летом из каждого книжного утюга только о ней и говорили?), а в книге – скучно, неактуально, да еще и не смешно. Но не об этом сегодня; мне за рекламу «Наследников» так никто пока и не заплатил...

О безопасном проживании страха, боли и радости через литературу Про катарсис в литературе я думаю давно – особенно после публикации статьи про парасоциальные отношения. В моей голове эти два явления тесно связаны: привязанность к героям книг почти всегда ведет к эмоциональному взрыву. К тому самому катарсису, ради которого мы, если честно, и читаем. Если совсем по-умному: Катарсис – это процесс высвобождения эмоций, разрешения внутренних конфликтов и нравственного очищения, возникающий при сопереживании героям искусства...

Роман Беатрис Серрано о работе, пустоте и правильной жизни без радости Я прочитала «Неудовлетворенность» Беатрис Серрано – книгу, написанную о современных нас. Проверила: на русском ее пока нет. Я читала на английском и с тем редким удовольствием, когда книгу хочется сразу утащить в книжный клуб и обсуждать – долго, вслух, с паузами и неловким молчанием. Клуба у меня нет, поэтому вот я здесь, со всеми своими мыслями на этот счет. Мариса – креативный стратег в рекламной компании. Причем весьма успешный: хорошая зарплата, топовые апартаменты, правильная жизнь по чек-листу...

Я вяжу книги в квадраты и собираю из них плед Время подводить итоги года. Хотя, если честно, это время уже давно пришло и прошло: я видела, как люди делились своими книжными результатами еще в начале декабря – аккурат после того, как Яндекс.Книги выкатили персональные итоги на главной странице. Свои я тоже посмотрела: 398 часов чтения, 54 книги, Виктор Дашкевич – любимый писатель года. (Достоевский обиделся, отвернулся, смотрит угрюмо). Впрочем, я и без Яндекса знала, сколько именно книг прочитала...

Почему «Прощайте, вещи!» – опасная философия для реальной жизни Я прочитала книгу Фумио Сасаки «Прощайте, вещи! Новый японский минимализм» – и это был редкий случай, когда раздражение росло быстрее, чем количество страниц. С минимализмом у меня отношения сложные, но честные. Я им восхищаюсь – издалека. Рядом со мной он, как правило, не выживает. Поэтому, когда мне попалась эта книга, я сначала пролистала ее, потом отложила… а потом вернулась и начала читать. Из чистого любопытства. Меня подкупило слово «японский»...

Но мозг будет с вами спорить Каждый декабрь наблюдаю одну и ту же картину: все стремятся завершить дела до конца года, чтобы в новом году начать с чистого листа (те же дела, в тех же декорациях; едва ли ночь с 31 декабря на 1 января меняет жизнь на 180 градусов). И тем не менее, привычка есть привычка. Распространяется это «доделывание» не только на работу, но и на начатые книг. Замечаю, как в комьюнити стремятся дочитать начатые книги до конца года, да и я сама, когда увидела в декабре, что у меня...

Необычный детектив, «книга в книге» и лингвистический шок Я прочитала «Женщину в библиотеке» Сулари Джентилл – книгу, которую однажды заботливо отложила в сохраненки и благополучно забыла. Знакомая ситуация: скрины фильмов, сериалов, книг, песен – «посмотрю», «прочитаю», «обязательно потом». Потом, как водится, не наступает. У меня эта проблема особенно остро проявляется с книгами: в Дзене их обсуждают в таких количествах, что список сохраненного начинает напоминать стихийное бедствие. В какой-то момент я решила: все, хватит...