Или почему роман мог называться, как угодно, но не «Анна Каренина»
Есть книги, названия которых живут своей жизнью. «Анна Каренина» – как раз из таких. Если бы Толстой назвал роман «Левин и его внутряки», «Все очень богатые и очень несчастные» или даже «Анна, Вронский, карма», смысл бы не изменился. Потому что про саму Анну там ровно столько же, сколько и про всех остальных, кого Толстой щедро набросал на эти 800+ страниц.
Мы ведь в России как будто рождаемся с базовой прошивкой: есть Анна, она бросилась под поезд, Толстой. Все. Дальше можно даже не читать.
Но я решила, что мне нужны детали. Хочется понимать, почему так, зачем так, и что там еще, кроме трагичного финала, который знают даже те, кто роман в руках не держал.
И вот мы здесь. Я дочитала. Меня трясет.
Анна Каренина: персонаж, которому желаешь худшего
Давайте честно: Анна – мерзавка. Толстой, конечно, подарил ей сто оттенков страдания, внутренней борьбы, драматизма и прочих «психологических нюансов», но…
Я хочу, чтобы суицид перепридумали после того, как она умерла естественной смертью. Пусть прожила бы еще лет двадцать – и страдала. Потому что решения у нее, как у сломанного навигатора: куда не повернет — тут же и летит в пропасть.
Вронский: не мужчина, разочарование
Где твое самомнение, твоя гордость, твоя легендарная уверенность?
Ответ: там же, где и хребет – отсутствует.
Вронский весь роман че-то куда ходит, делает вид, что он главный герой и не последний человек, но вот что-то все не то. Итог: ноль инициативы, много томлений и ощущение, что даже половая тряпка держит форму лучше.
Левин: дед, выпей таблетки и просто дыши.
Этот его хронический поток мыслей, вечные попытки найти идеальную формулу смысла жизни, разочарования, взлеты, самокопания… Толстой писал его так, будто тайком записывал мысли всех интровертов в мире.
Мне Левин в целом нравится. Но, честно, иногда хотелось дать ему пакет валерьянки и сказать: «Дед, chill. Пожалуйста».
Китти: луч света в этом философском туманe (на этот раз, действительно луч, в отличии от Катерины.
Вот кто не вызывает вопросов – так это Китти.
Умница, человечная, теплая, взрослеющая честно и красиво. Вся история Левина стоила только того, чтобы увидеть, как она постепенно становится центром его вселенной. Мое солнышко.
Но главное в «Карениной» – вообще не Анна.
Большой спойлер: роман – не про поезд.
И даже не про измену.
Это огромная, развернутая картина жизни, где Толстой делает то, что умеет лучше всех: вписывает в каждую сцену по крошечке человеческой души. Он пишет так, будто держит пальцы на пульсе всех героев одновременно. И на пульсе человека, читающего эту историю, в первую очередь.
Вот за что эта книга цепляет. И выворачивает. А затем оставляет сидеть на диване с ощущением: «кто дал Толстому право так в меня заглядывать?»
Теперь вы: рассказывайте, как относитесь к Анне и всем-всем-всем? Что думаете? Пишите, будем разбираться.