Глава 1
Глава 6
— А что, если у меня сегодня заночуем? — несмело предложил Филиппов, когда они с Марией сидели на старой, выцветшей лавочке во дворе у бабушки Лиды, в ожидании, когда хозяйка позовёт всех на ужин. Воздух был тёплым, пахнущим скошенной травой и дымом от костра, который ещё догорал где-то на дальнем конце деревни.
Дети крутились рядом, играли в свою новую, только что выдуманную игру. Даша, маленькая и бойкая, пряталась за пышным кустом сирени, и, хихикая, нападала из засады на Егорку, который, изображая испуганного путника, «случайно» проходил мимо. Егор старался выглядеть героем, но тоже не мог сдержать улыбки, когда сестра с визгом налетала на него, пытаясь побороть на землю.
Маша улыбалась, глядя на озорные игры детишек. Этот вид придавал ей сил, напоминал о том, ради чего стоит бороться. Но вдруг её улыбка исчезла, лицо стало серьёзным и грустным, когда она услышала предложение Алексея.
— Я понимаю твоё желание побыть вдвоём, — вздохнула она, переводя взгляд с детей на Алексея. — Но я пока не готова.
— Почему? — Филиппов знал ответ, но всё-таки хотел услышать его от Марии.
— Я всё ещё пока жена Игната. С нетерпением жду, когда нам дадут развод, но пока… Хотя… Нет, причина не в этом, — Маша покачала головой, словно пытаясь отбросить навязчивую мысль. — Я всё ещё боюсь за детей. Каждый раз, когда мы с тобой уезжаем в город, оставляем их одних, у меня как будто сердце разрывается. Эти дни без них кажутся вечностью.
— Но они же с бабушкой, — мягко напомнил Алексей. — Бабушка Лида их любит, присмотрит.
— Мы это уже проходили, — Маша горько усмехнулась. — Помнишь, как они тогда пропали? Я не могу больше переживать такое.
— Маша, пора жить дальше. Пора перешагнуть через воспоминания и подумать, наконец, о своём будущем, — Алексей говорил тихо, но в его голосе звучала твёрдая уверенность. — Ты не можешь вечно жить прошлым.
— Я пытаюсь, я хочу, — Маша смотрела куда-то вдаль, словно видела прошлое, настоящее и будущее одновременно. — Только всё начинаю забывать… И что-то опять — бац! И снова. Как будто кто-то нарочно подкидывает мне эти страхи, чтобы я не могла успокоиться.
— Игнат за решёткой. Бабы его этой сумасшедшей тоже больше нет. Чего ты боишься? — Алексей пытался развеять её страхи. — Откуда эти навязчивые мысли?
— А то, что женщина эта странная говорила сегодня? — Маша снова вернулась к той поездке. — Про женщину из воды…
— Кого ты слушаешь, Маша? Она же на голову больная! — Алексей махнул рукой, пытаясь показать, насколько несерьёзно относится к словам Шиши.
— После её слов никак не могу успокоиться, — Маша смотрела на его машину, припаркованную у калитки, и в её глазах мелькнул тот же страх. — Я смотрю на машину твою, и думаю — а вдруг она куда-то спряталась? Вдруг мы привезли её с собой? Эта ужасная женщина…
Алексей вскинул руками, подошёл к своему уставшему от пыльной дороги автомобилю. Казалось, его терпение начало иссякать. Он открыл капот, потом багажник, обе двери, демонстрируя, что внутри пусто.
— Вот, смотри, никого! — сказал он, пытаясь говорить спокойно. — Может, снизу кто-то зацепился?
Участковый наклонился к земле, заглянул под днище автомобиля.
— Смотри-ка, и здесь никого нет! Чисто!
— Лёша, не смешно, — пыталась прекратить его издёвки Маша, но в её голосе всё ещё звучала тревога.
— Это мне уже не смешно! — пытался не выходить из себя Филиппов. — Вожусь тут с тобой, как с маленьким ребёнком, пытаюсь убедить тебя, что всё в порядке, что опасности нет. А в ответ что? Ты всё равно боишься. Я даже не уверен, что у нас с тобой что-то получится. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла.
— Получится, Алексей! Обязательно получится, — Маша посмотрела ему в глаза, и в её взгляде появилась искорка. — Просто дай мне время. Я сама с этим справлюсь.
— А знаешь, я дам тебе время, — Алексей вздохнул, его плечи немного опустились. — Сколько я уже не ночевал дома? Пора бы уже и честь знать. Живу здесь у тёти Лиды на птичьих правах. Давай сделаем так: позвонишь мне, если чего случится. Хотя, я уверен, что ничего не случится. Ты сильная, Маша. И ты справишься. Я верю в тебя.
Он снова погладил её по плечу, но на этот раз его прикосновение было более осторожным, словно он боялся её спугнуть. Маша кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает, но страх всё ещё оставался где-то глубоко внутри, словно маленький, зловещий уголёк, готовый разгореться в любой момент.
На лице Марии появилось выражение беспокойства, даже тревоги. Она смотрела на Алексея, который собирался уезжать, и не могла понять, почему он так внезапно решил уйти.
— В смысле, ты нас одних оставляешь? — спросила она чуть слышно.
— Ну да, — Алексей пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо, но в его глазах читалась лёгкая растерянность. — Нехорошо спать в доме замужней женщины. Верно?
— Ты что, обиделся?
— Кто, я? Нет, — он криво усмехнулся. — Просто нужно побыть одному. Ты сама сказала, что тебе нужно время. Вот, я его тебе даю.
Мария ничего не ответила. Она просто смотрела на него, пытаясь угадать, что на самом деле творится у него в душе. Была ли это обида, или он просто решил проявить деликатность?
После ужина, который прошёл в тёплой, но какой-то немного напряжённой атмосфере, Алексей пожелал всем спокойной ночи, сел в свою видавшую виды «Ниву» и уехал спать к себе домой. Его дом находился в другой стороне села. Сама Малая Берёзка делилась на два посёлка, условно их называли Южная Берёзка — там жила Маша с детьми и бабушкой Лидой, и Северная Берёзка — там жил Алексей. Он жил во второй половине дома по соседству со своими же родителями. Те уже давно выкупили ему эту половину, когда бывшие соседи уезжали в город. Сказали сыну: «Обживёшься, сделаешь ремонт, а потом и невестку сюда приведёшь». Правда, последнюю часть уговора Алексей всё никак не исполнял — половина дома так и пустовала без хозяйки.
Алексей вошёл в свой пустующий дом. За последние дни, которые он проводил у бабушки Лиды, спал на неудобном, но таком уже родном диване, он привык, что вокруг всегда был детский смех, кипела жизнь. Пусть проблемы не заканчивались, казалось, никогда, и каждый день приносил новые испытания. Но всё было таким… живым. И в этот момент, стоя посреди тишины своего дома, Алексей понял, что он готов. Готов впустить в свою отшельническую жизнь кого-то ещё, кто наполнит этот дом смехом и теплом.
Он лёг на свой удобный, но такой одинокий диван, и уснул таким крепким сном, которого у него давно не было. Ему снились дети, их счастливые лица, и Маша, которая улыбалась ему без тени страха.
Проснулся Филиппов оттого, что почувствовал вибрацию на своём телефоне. Он огляделся по сторонам. За окном была ещё поздняя ночь.
Участковый рефлекторно схватил телефон, даже не проверив, кто звонил — рабочий рефлекс, ведь ему не раз звонили в любое время суток, даже ночью. То женщины звонили, просили защитить их от пьяных мужей, выпивших лишнего, то молодежь попадала в аварии на машинах, звонили, просили помочь. Добрая душа Филиппов никогда никому не отказывал, всегда старался быть там, где нужна его помощь.
— Алло! — сказал Алексей тихо. Но в ответ слышал лишь учащённое дыхание. — Алло!!! — повторил он, насторожившись. Что-то было не так. Дыхание было нервным, прерывистым.
В ответ никто не отвечал, он посмотрел на экран смартфона. Звонившей была Маша. Его сердце ёкнуло. Почему она звонит в такой час? Что могло случиться? Неужели её страхи оправдались?
— Маша, не молчи, ответь, что случилось! — снова пытался достучаться до звонившего Алексей. В трубке слышалось только тяжёлое, учащённое дыхание, словно она пыталась перевести дух после долгого забега.
— Тут кто-то ходит! — прошептала в трубку Маша, её голос дрожал, как осенний лист на ветру.
— Кто-то? Да мама это твоя ходит! — успокаивал напуганную женщину Филиппов. Он старался говорить как можно спокойнее, но внутри его самого начинало нарастать беспокойство. — Окликни её!
— Я говорила — никто не отвечает. Только замирает на минуту, а потом опять. Доски скрепят. Слышишь? — Маша напряжённо вслушивалась в звуки, доносившиеся из темноты.
Алексей пытался прислушаться, но в телефоне были только какие-то помехи, треск, словно кто-то играл с радиоволнами.
— Да спать уже ложись. Кот, наверное, ходит, — предположил он, хотя и сам понимал, что это слабое утешение.
— Кот рядом лежит. Он сам боится. Прижался ко мне… Вот, опять, слышишь? — Машин голос срывался на шёпот, в нём звучал неподдельный ужас.
Алексей ничего не слышал. Только тихий треск в трубке и собственное сердце, бьющееся где-то в горле.
— Вот, снова, слышишь? К детям пошло оно… Мне страшно. — Голос Маши становился всё более испуганным, переходя в настоящую панику. Алексей понял, что сама она не сдвинется с места. Её страх был сильнее здравого смысла, и, увы, даже сильнее материнского инстинкта.
— Жди, скоро приеду, — крикнул в трубку Филиппов. — Держись.
Он бросил трубку и, почти не глядя, спешно оделся. Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда он выбежал во двор. Машина, его верная «Нива», стояла у дома, будто затаившись в ожидании. Алексей завёл двигатель, и он заурчал, словно недовольный зверь. Он летел ночью через всю деревню, лавируя между редкими фонарями, которые едва разгоняли темноту. Шёл дождь, мелкий, моросящий, превращая пыльную дорогу в вязкую грязь. Видимость была нулевая, дворники едва справлялись, размазывая капли по лобовому стеклу, создавая ещё более сюрреалистичную картину.
Он подъехал к дому бабушки Лиды, залетев на своей старенькой «Ниве» прямо в огромную лужу, образовавшуюся у калитки. Машина зарылась в грязь, но Алексей уже выскочил из неё, громко хлопнув дверью. Он влетел во двор, чувствуя, как холодные капли стекают по лицу, и уже через секунду тарабанил в дверь, будто пытаясь выбить её.
— Это я, Алексей! — кричал парень, чтобы Маша поняла, что это он приехал. — Открывай!
Преодолевая свой страх, который, казалось, сковал всё её тело, Маша прошла до входной двери. Её руки дрожали, когда она потянулась к засову, на который была закрыта дверь. Тяжёлый металл скрежетнул, и дверь медленно отворилась, впуская в дом не только Алексея, но и порыв холодного, сырого ветра.
Когда Филиппов увидел её глаза, он понял, что она была напугана до полусмерти. Они были широко раскрыты, зрачки расширены, в них плескался первобытный ужас, словно она видела нечто невообразимое. Бледное лицо, залитое слезами, казалось, было готово рассыпаться от пережитого страха. Волосы растрепались, сбились на лоб, а вся её фигура дрожала.
— Пошли! — крикнул он ей, уже вбегая в дом.
Первым делом он пошёл в комнату, где спали дети, по пути включая свет. Яркий свет ударил по глазам, но он был необходим. В первый момент ему показалось, что оба ребёнка лежат на месте, мирно посапывая под одеялами. Но уставившись на кровать Егора… он откинул одеяло — мальчика не было в кровати.
— Где Егор? — крикнул он, поворачиваясь к напуганной матери. Его голос прозвучал резко, почти требовательно.
Но в её глазах он увидел только страх и отчаянье. Она лишь медленно качала головой, не в силах произнести ни слова.