— Я поставил на уши всю деревню, — отчитывался Филиппов перед Машей и её матерью, бабушкой Лидой. Они только что вернулись с поисков Егора, чтобы переодеться в сухую одежду и сменить промокшую обувь. С самой ночи дождь лил, не переставая, превращая улицу в бурлящую реку. — Сейчас люди прочёсывают каждый свой участок и окрестности. Все, кто мог, отправились на поиски.
Глава 1
Глава 7
Маленькую Дашу Алексей брал с собой. Она сидела на заднем сиденье его «Нивы», притихшая, с испуганными глазами, и была всегда рядом. Печально понимать, но Филиппов больше не доверял девочку её матери. После того, как Егор пропал прямо у неё под носом, Алексей чувствовал, что должен позаботиться о девочке сам.
Несколько часов поисков не дали никаких результатов. Погода была настроена откровенно против сельчан. Дождь лил стеной, не замолкая ни на секунду. Всё небо было затянуто свинцовыми тучами, ни единого просвета, отчего казалось, что был вовсе не день, а бесконечный, унылый вечер. Поиски осложняла размытая дорога, превратившаяся в непроходимую грязь. Даже те, кто мог вести поиски на машинах и мотоциклах, были вынуждены спешиться — никто не хотел завязнуть в этой вязкой жиже, которая разлилась повсюду.
И только неунывающая «Нива» участкового, казалось, могла пройти где угодно, преодолеть любое препятствие. На ней Филиппов, словно неутомимый пес, прочесал все окрестности, посмотрел, казалось, под каждым деревцем, под каждым кустиком. Он уже собирался вернуться к дому Лидии, чтобы обсудить с односельчанами дальнейшие поиски мальчика, решить, что делать дальше. Для этого он свернул на дорогу, соединяющую Северную Берёзку с Южной.
Внезапно в свете фар, пробивающемся сквозь пелену дождя, образовалась какая-то фигура. Филиппов, из-за плохой погоды, увидел её не сразу. Он едва успел нажать на тормоза — машина остановилась в полуметре от фигуры, взметнув фонтан грязи.
Это была женщина, закутанная не то в какой-то старый плащ, не то в кусок какой-то грубой ткани, которая развевалась на ветру, как парус. Она стояла посреди дороги, будто ждала его.
Филиппов, всё ещё трясясь от неожиданности, вышел из машины и пошёл в сторону женщины. Сердце колотилось в бешеном ритме.
— Ты в своём уме? Я же мог тебя сбить! — ругал женщину Филиппов, его голос срывался от волнения. Он тряс кулаком, пытаясь выплеснуть накопившееся напряжение. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?
Женщина медленно подняла голову. В её лице, скрытом тенью капюшона, участковый узнал бродягу, которой местные жители, не зная её настоящего имени, поставили прозвище «Шиша». Её глаза, мутные и безжизненные, смотрели куда-то сквозь него, словно она видела что-то другое, нечто, что было скрыто от глаз обычных людей.
— Шиша? Ты? — узнал её Филиппов. — Ты чего бродишь в такую погоду? Неужели никто тебя не приютил на время ненастья?
— Погода шепчет! — хихикнула Шиша, подставляя лицо под крупные, холодные капли дождя. — Самое время для прогулок. Видела, как мать выгуливала дитя по такой погоде. А ты говоришь — ненастье!
— Какая мать? Какое дитя? — встрепенулся Филиппов, и его раздражение сменилось острым интересом. — Ты ничего не путаешь? Когда это было?
— Так ночью, — уверенно ответила Шиша, прищурив свои мутные глаза. — Она была в плаще. Вела его за руку, накрыв краем плаща. Он плакал, но послушно шёл за ней. Она пока вела его, напевала ему что-то. Всю песню не помню, но помню слова такие: «И уснёшь ты сладким сном, у обрыва над рекой…».
— Обрыв? Река? — Алексей недоумевал, но в то же время его сердце ёкнуло. — Чего всех так и тянет к этому обрыву! Куда они пошли?
Женщина подняла руку, её палец, обтянутый грязной тканью, указал в ту сторону, где на краю села чернел тот самый злополучный обрыв.
— Садись в машину, поехали! — крикнул он Шише, открывая дверь к пассажирскому месту. Маленькая Даша, сидевшая на заднем сиденье, испуганно хлопала глазами.
Шиша залезла в машину, замочив своей промокшей до нитки одеждой всё сиденье. Алексей не стал обращать на это внимания. Сейчас главное — найти Егора. Он переключил передачу, и автомобиль, рыча двигателем, устремился дальше по размытой дороге. Заехав в посёлок, они встретили по пути Марию и её маму, Лидию. Обе были мокрые и измученные, их лица выражали отчаяние.
— Мама совсем промокла, — сказала Маша, когда они пролезали на заднее сиденье машины, стараясь не испачкать Алексея и Дашу. — Давай отвезём её домой и продолжим поиски.
Филиппов кивнул. Они поехали в сторону дома бабушки Лиды.
Приехав к дому, они высадили там Лиду и бродягу Шишу. Алексей наказал Лидии, чтобы та напоила бездомную горячим чаем и нашла ей сухие вещи. Дальше поиски продолжили без них. Алексей понимал, что время уходит. Каждая минута могла стать решающей.
По пути к злосчастному обрыву Филиппов ни слова не проронил Марии про то, куда они направляются. Он не хотел её лишний раз пугать. Видимость за окнами машины была практически нулевая, и Маша думала, что они просто продолжают прочёсывать окрестности, методично осматривая каждый уголок. Она смотрела на мокрые деревья, на бесконечные поля, превратившиеся в грязные болота, и сердце её сжималось от тревоги. Казалось, что этот дождь никогда не кончится, и этот мир, залитый водой, хочет поглотить их всех, забрав и её сына.
Автомобиль тем временем уже мчался к обрыву над рекой, туда, куда, по словам Шиши, направлялась таинственная женщина с ребёнком. Дождь не ослабевал, превращая дорогу в настоящее испытание.
— Ты зачем нас сюда привёз! — испуганно спросила Маша, оглядываясь по сторонам, когда они вышли из машины. Её голос дрожал, смешиваясь с шумом ветра и дождя. Место было глухое, мрачное, словно сама природа здесь затаила дыхание. Малышка Даша, тем временем, уже уснула на заднем сиденье машины, укрытая мягким и тёплым пледом, её безмятежное дыхание было единственным звуком спокойствия в этом хаосе.
— Не задавай вопросов, просто иди и ищи! — выпалил Алексей, изрядно уставший от всех этих бесконечных поисков, от напряжения и тревоги, которая не покидала его ни на минуту.
— Егор! — крикнула Маша, прислушиваясь к шуму дождя, надеясь услышать на заднем фоне заветный голосок своего сынишки. — Егорушка! Сынок, ты где?
Ответа не было. Только шум дождя и ветра. Маша звала снова и снова, её голос срывался, становился всё более отчаянным. И вдруг, сквозь этот непрекращающийся рёв стихии, до её слуха стали доноситься еле слышные приглушённые звуки. Казалось, что где-то далеко поёт выпь, издавая своё протяжное, меланхоличное «угу». Но с каждым шагом, который приближал их к густой посадке деревьев, она всё больше чувствовала в этих звуках отголоски голоса своего ребёнка.
Когда они вошли вглубь посадки, где деревья стояли плотной стеной, голос стал совсем громким — он был где-то рядом. Свет от фонарика участкового, словно потерянный луч надежды, блуждал по стволам деревьев, освещая мокрую кору и свисающие ветви. И вдруг остановился на толстом, вековом дубе. В самом центре его, на высоте полуметра, зияло огромное, чёрное дупло, похожее на пасть неведомого зверя.
Филиппов приблизился к нему, преодолевая страх, который, казалось, исходил от этого места. Он направил туда свет от своего фонарика, и луч света проник вглубь дупла.
— Он здесь! — крикнул участковый Маше, указывая на дупло. В его голосе звучало облегчение.
Испуганная мать, забыв обо всём, подбежала ближе. Её сердце бешено колотилось в груди. Она заглянула в дупло и увидела, что в нём скрывается небольшая, но глубокая пещера, в самой глубине которой, сжавшись в комок, сидел её маленький сын Егорка. Он был там, целый и невредимый.
— Егорка! Сынок! — Маша бросилась к нему, но дупло было слишком узким, чтобы она могла протиснуться. Егор кинулся к ней навстречу.
— Дай сюда! — Алексей, оттолкнув Марию, быстро и решительно подхватил мальчика. Егорка, увидев знакомое лицо, тут же обвил трясущимися ручонками его шею. Маша, стоя рядом, не могла сдержать слёз. В следующий миг она прижимала к себе сына, целовала его, шептала слова любви и облегчения. — Прости меня, сынок! Прости, что не уберегла! Я больше никогда тебя не оставлю!
Мальчика тут же отвели в машину. Он был совершенно сухой — ни одна капля дождя не проникла в то место, где он сидел в дупле старого дуба. Казалось, что само дерево защитило его от стихии. Но Егорка жутко замёрз — он был одет в тёплые штаны и в свитер с высоким воротником, но этого было недостаточно в такую погоду. Его губы посинели, а руки дрожали от холода. Даша, проснувшись от шума, с любопытством смотрела на брата, который, обняв маму, наконец-то чувствовал себя в безопасности.
***
Уже в машине Филиппов решил задать мальчику тот пугающий вопрос, который мучил их больше всего.
— Егорка, скажи на милость, как тебя угораздило оказаться в этом дупле? Как ты вообще вышел из дома, — спросил Алексей, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать ребёнка ещё больше.
Егор с непониманием посмотрел на участкового. Потом перевёл взгляд на мать, которая сидела рядом, держа его руку в своей. Зубы его всё ещё стучали от холода, несмотря на теплый плед и запасную куртку, в которые Мария закутала его, как только он сел в машину.
— Мама позвала, — достаточно уверенно ответил он, словно это было самое обычное дело.
Алексей подозрительно посмотрел на Машу. В её глазах отразилось смятение и растерянность.
— Я… — Маша растерялась. Она не знала, что сказать. Эти слова сына звучали так убедительно, но в то же время совершенно не вязались с тем, что она помнила. — Я никуда его не звала!
— Звала, — Егорка стоял на своём, его маленький лоб нахмурился, словно он пытался вспомнить что-то важное. — Мы долго шли, потом ты посадила меня в этот домик в лесу. Сказала, чтобы я не замёрз. Но я всё равно замёрз. Ты сказала, что скоро придёшь за мной. Мамочка, почему тебя так долго не было?
— Егорка, миленький, вспомни, это точно была я? — Маша была в полном недоумении.
— Я не помню. У тебя лицо было закрыто. Но ты сказала, что ты — это ты…
Маша смотрела то на Егора, то на Алексея. Её лицо выражало полное недоумение, смешанное с растущей паникой. Она не знала, что сказать. Воспоминания были путаными, как будто кто-то стёр часть её памяти.
— Мамочка, милая, вспомни. Может так и было? — прошептала Даша, чувствуя, как мать начинает нервничать.
— Да идите вы все! — Маша выходила из себя. Её голос сорвался на крик. — Я что, сумасшедшая? И почему я ушла с Егором, а Дашу не забрала? Что за бред вообще вы несёте?!
— И как по-твоему Егор попал сюда? — Филиппов не знал, что думать.
— Да откуда я знаю! — Маша схватилась за голову. — Я не помню ничего. Только эти шаги. Всю ночь эти шаги по дому. Может, я и вправду схожу с ума? Может, я сама его туда отвела, а потом забыла…
— Так, всё, отставить панику! — воскликнул Филиппов, видя, что у Маши начинается истерика. Он понимал, что ей сейчас нужна поддержка, а не обвинения. — Я уже написал всем жителям, что ребёнок найден. Я соврал, что Егор заблудился в лесу, неподалёку от дома. Чтобы не было лишних вопросов. Чтобы сплетен не было. Если кто-нибудь спросит, где нашли Егора, отвечаете: в лесу, возле дома. Это понятно?!
Все закивали. Дальше ехали молча. Егор, утомлённый пережитым и успокоившись рядом с матерью, уснул. Даша вскоре тоже заснула, прижавшись к брату. Маша смотрела вперёд, на дорогу, словно боясь что-либо сказать. Филиппов не знал, что и думать. Эта история ему не нравилась, всё ему не нравилось — слишком много странностей, слишком много необъяснимого. Но он уже с головой ввязался в это дело, поэтому назад пути не было. В тот вечер он твёрдо решил, что больше не оставит Машу и её детей одних. Он будет всегда рядом, будет защищать их, пока не разберётся во всём, что произошло.