💡 ЭТО 48 ЧАСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАЧАЛО ЗДЕСЬ
— А пока, — Смирнов снова обернулся к рулю, его миссия, судя по всему, была завершена, — отдыхай. Приходи в себя. Осваивайся с даром. Не торопись. У тебя впереди вся жизнь.
Он произнёс это последнее напутствие с такой отеческой теплотой, что у Кирилла снова сжалось горло. Этот человек, могучий и древний, за несколько дней стал для него кем-то вроде потерянного дяди, строгого, но заботливого наставника.
— Счастливо, Николай Петрович, — сказал Кирилл, открывая дверь.
— И ты не хворай, — кивнул тот в ответ.
Дверца закрылась с глухим щелчком. Внедорожник Смирнова плавно тронулся с места и растворился в вечернем потоке машин. Кирилл остался стоять на тротуаре, с пакетом денег в одной руке и с ощущением, что его старую жизнь только что аккуратно, но безвозвратно разобрали на части, а на её месте начали собирать какую-то новую, невероятную и пугающую конструкцию. Он глубоко вздохнул, пахнувший бензином и свободой воздух, и повернулся к подъезду. Впереди его ждал дом. И кот.
Кирилл стоял, пошатываясь, будто только что вышел из штормового моря на неустойчивый берег. Воздух, пахнущий выхлопами и весенней сыростью, казался густым и непрозрачным. В висках отдавалось ровным, навязчивым стуком, а всё тело ныло, словно его перемололи через мясорубку, а потом собрали обратно, но с ошибками.
«Инициация... — промелькнуло в сознании обрывком. — Тараканьи горки...»
Воспоминания всплывали клочьями, как кадры из старого повреждённого фильма. Яркая вспышка боли, когда сила, дремавшая в крови, рванулась наружу, сметая все внутренние барьеры. Холодная дрожь земли под ногами, пронизывающая до костей. Голос Смирнова, глухой и весомый, произносящий древние слова обряда. И главное — ощущение, будто внутри него раскрылась дверь, за которой бушевал океан. Океан из света, энергии и чего-то ещё, чему не было названия в человеческом языке.
Он сделал шаг к подъезду, и мир накренился. Пришлось ухватиться за холодную ручку двери, чтобы не упасть. Ноги были ватными, почти нечувствительными. «Так, Орлов, соберись, — сурово приказал он себе. — Ты ведьмак. Пусть и начинающий. А ведьмаки не валятся с ног от первого же ритуала».
Но тело не слушалось. Каждая мышца кричала о перенапряжении. Даже кожа отзывалась болью на прикосновение одежды, будто его целиком ободрали, а потом натянули новый покров, ещё не привыкший к окружающему миру. Он чувствовал себя новорождённым, беспомощным и оголённым, выброшенным в чужую реальность.
С трудом доплёлся до лифта, прислонился лбом к прохладной металлической стенке. Закрыл глаза. Под веками плясали разноцветные пятна — отсветы той энергии, что теперь пульсировала в нём. Он пытался осознать, что изменилось, но мысли были вязкими, как патока. Вместо ясности — лишь смутное ощущение присутствия. Присутствия чего-то огромного и древнего, что теперь было частью его.
Лифт с лёгким скрипом доставил его на восьмой этаж. Дорога по коридору до своей двери показалась марафоном. Он шёл, почти волоча ноги, опираясь на стену. В ушах стоял звон — высокочастотный, едва уловимый, но раздражающий, как комариный писк.
«Целитель... — вдруг отозвалось в памяти. — У тебя дар целителя».
Смирнов сказал это уже после, когда самый жар ритуала спал, и Кирилл лежал на земле, без сил, глядя в серое небо. Целитель. Звучало почётно. Но сейчас, в состоянии полного истощения, это знание не приносило никакой радости. Какой из него целитель, если он сам едва жив?
Наконец, он нашёл в кармане ключи. Рука дрожала, и он с третьей попытки попал ключом в замочную скважину. Щелчок замка прозвучал невероятно громко, словно выстрелом.
«Вот и дом, — тупо подумал он, переступая порог. — Крепость. Надёжная, и без ипотеки...»
Кирилл ввалился в прихожую, с трудом снял куртку и, не разуваясь, побрёл в студию. Воздух в квартире был неподвижным и знакомым, пахнущим домашним уютом, который теперь казался ему чужой декорацией.
На подоконнике, очерченный силуэтом против вечернего неба, сидел Никлаус. Он сидел неподвижно, как изваяние, и его зелёные глаза, обычно полные насмешливого блеска, сейчас были прикованы к Кириллу с незнакомой, пристальной серьёзностью.
«Ну, наконец-то, — прозвучал в голове знакомый голос, но без привычной язвительности. В нём слышались любопытство и… удовлетворение.
— Поздравляю с возвращением, прямоходящий. И с новым статусом. Целитель. Солидно звучит, не правда ли?»
Кирилл молча опустил пакет на пол и прислонился спиной к прохладной стене, закрыв глаза.
— Не знаю, что звучит, — прохрипел он. — Я почти ничего не слышу. Кроме гула. Всё гудит.
«Побочный эффект перенастройки энергетических центров. Пройдёт. А пока… Дай взглянуть.»
— На что смотреть? — Кирилл с раздражением открыл глаза. — На мою разбитую физиономию?
«На твой дар. Включи его. Сосредоточься. Ты же чувствуешь, что там внутри теперь что-то есть? Как новый орган, о котором ты раньше не подозревал. Просто… направь его на меня.»
Просьба была странной, но в голосе кота не было насмешки. Было настойчивое, почти научное любопытство. Кирилл вздохнул. Ему хотелось только спать, но что-то внутри — та самая новая часть — отозвалось на призыв. Он сглотнул, попытался собрать остатки концентрации. Сначала ничего не происходило. Лишь усталость и раздражение. Потом он вспомнил ощущение с «Тараканьих горок» — как что-то щёлкнуло, и мир перевернулся. Он попытался воспроизвести это чувство. Не силой, а намерением. Желанием увидеть.
Сначала мир просто стал чуть чётче, контуры предметов — яснее. Потом он посмотрел на Никлауса.
И замер.
Обычный чёрный кот исчез. Вернее, его физическая оболочка осталась на месте, но теперь она была лишь тенью, блёклым контуром того, что предстало перед его новым зрением. То, что сидело на подоконнике, было сложнейшим энергетическим конструктом, сияющим сгустком переплетённых сил.
Никлаус больше всего напоминал… нейронную сеть. Или фантастический компьютерный чип, увеличенный до размеров живого существа. От его центральной сущности — маленького, яркого ядра, пульсирующего изумрудным светом, — во все стороны, в невидимые глазу измерения, расходились миллионы, миллиарды тончайших нитей. Они были всевозможных цветов — золотые, серебряные, сапфировые, алые, — и каждая пульсировала своим особым ритмом, перенося невообразимые объёмы информации. Эти нити уходили куда-то за пределы комнаты, за пределы реальности, растворяясь в иных планах бытия. Они не были статичными; они переливались, мерцали, словно гигантское, дышащее полотно, живая паутина, опутавшая собой всё мироздание.
Подписываемся и читаем дальше…
#фэнтези #фантастика #мистика #городскоефэнтези #рассказ #история #детектив #роман #магия #ведьма #ведьмак #домовой #оборотень #вампир #лесовик