Почти пять миллионов человек — именно столько советских граждан было угнано в Германию в годы Второй мировой. Вдумайтесь: это больше, чем население Ленинграда в 1941 году. Целый город, только вместо улиц — эшелоны, вместо домов — лагеря и заводы.
И вот война закончилась. Победа. Освобождение. Пора бы и домой. А домой… поехали не все. Примерно миллион человек не вернулся в Советский Союз. Казалось бы — как такое возможно?
Кому повезло — пахал у фермера, кому не повезло — оказался на грани выживания
Остарбайтер — это не профессия, это ярлык. Его нашивали на одежду — белыми буквами на синем фоне. Ты не человек, ты рабочая единица с Востока.
Кому-то «повезло»: попал к фермеру — жил в тёплом сарае, получал хлеб и суп, помогал по хозяйству. Мог даже сходить с хозяевами в церковь или на рынок. Ни в коем случае не свобода, но и не концлагерь.
А кому-то не повезло совсем — завод, шахта, стройка. Там, где нормы выполнялись с плеткой, антисанитария была хуже, чем в блокадном Ленинграде, а рацион — хуже, чем у собак в Вермахте.
И всё же даже среди тех, кто жил тяжело, нашлись те, кто не захотел обратно в СССР.
А что дома? А дома — СМЕРШ, допросы, и клеймо «предателя»
Вернуться — это не значит просто сойти с поезда. Это значит — пройти фильтрацию, попасть в руки советских спецслужб, объяснять, почему тебя угнали, как ты жил, с кем работал, не помогал ли фашистам, не общался ли с врагами.
Причём объяснять надо было быстро, чётко и, желательно, без ошибок в показаниях. Иначе — лагерь. Причём уже не в Германии, а где-нибудь под Магаданом. В лучшем случае.
Многим было проще — и, как ни парадоксально, безопаснее — остаться за границей, чем возвращаться в страну, где имели право на подозрение все без исключения.
Миллион «потерянных» — куда они делись?
Историки до сих пор спорят: сколько человек на самом деле осталось за границей? Одни говорят — миллион. Другие — чуть меньше. Точные цифры установить невозможно: никто в те времена не вёл точной статистики.
Кто-то умер до репатриации. Кто-то исчез без следа. Но факт остаётся фактом — по окончании войны по миру начали активно появляться русские общины: в Канаде, в Австралии, в США. Внезапно — наши. И почти всегда — бывшие остарбайтеры.
Добровольно — не значит по желанию
Да, были те, кто ехал в Германию не с автоматом у виска. Были. Потому что иногда альтернатива — голод и смерть. Кто-то говорил: «Всё, хватит, едем. Вдруг на той стороне хоть суп дадут».
А потом приезжал — и попадал в ад. Или наоборот — устраивался. Как повезёт.
Немцы, кстати, тоже делили всех по «категориям». Польских рабочих называли «гражданскими специалистами», а наших — просто «остарбайтерами». Статус чувствовался. И условия отличались.
Невозвращенцы — это те, кто сделал выбор. Пусть и в безвыходной ситуации
Некоторые остались из страха. Некоторые — из расчёта. Кто-то нашёл работу. Кто-то — любовь. Кто-то просто не хотел обратно туда, где снова нужно было стоять в очереди за хлебом и жить с карточками.
А ещё были те, кто уже не верил. Ни в «светлое будущее», ни в партии, ни в родину. Просто хотели тишины. Даже чужой.
Интересно ваше мнение
Как считаете вы — почему советские граждане не захотели возвращаться домой после войны? Страх? Обиды? Или просто понимание, что в Германии, даже пережив ужасы войны, было проще начать с нуля, чем вернуться в страну, где на тебя с порога смотрят как на изменника?
Расскажите в комментариях. Очень интересно, как вы это видите — особенно если в вашей семье есть такие истории.
Если статья зацепила — ставьте лайк, подписывайтесь. Здесь ещё будет много неочевидных страниц нашей общей истории.
Читайте так же: