Глава 18: Новый мир
Следующий день в больнице начался для Кати не с привычного чувства опустошенности, а с тихого, почти невесомого удивления. Она лежала на больничной койке, а рядом, в прозрачной люльке, спал ее сын. Его крошечная грудка равномерно поднималась и опускалась, а кулачки были сжаты, будто даже во сне он был готов к бою. Катя не могла оторвать от него глаз. Каждый его вздох, каждое шевеление отзывалось в ней эхом такой всепоглощающей нежности, что ей казалось, ее сердце вот-вот разорвется от переполнявших ее чувств. Боль, страх, обида — все это осталось где-то там, за стенами роддома, в прошлой жизни.
Ее размышления прервал шум под окном. Она услышала знакомые голоса, смех. Осторожно поднявшись, она подошла к окну. Внизу, на заснеженной больничной аллее, стояли ее подруги из общежития — Оля, Ира и еще пара девчонок. Увидев ее, они замахали руками, крича что-то, чего нельзя было разобрать сквозь стекло, но по их сияющим лицам и энергичным жестам было ясно — они поздравляли.
Из-за строгих правил больницы их не пустили в палату, но эта дурацкая, трогательная сцена у окна стала для Кати лучшим лекарством. Она улыбнулась им в ответ, прижала ладонь к стеклу. Они крикнули, что сегодня позвонят ее родителям и все сообщат. Катя кивнула, и сердце ее сжалось от новой, сладкой тревоги. Как отреагируют мама с папой? Они же ждали ее роды через месяц.
---
В это утро в квартире родителей Кати царила привычная, будничная тишина. Валентина Николаевна мыла посуду после завтрака, Евгений Сергеевич читал газету. Артем, который с субботы жил у них, молча пил чай, уставившись в одну точку. Напряжение последних дней витало в воздухе, тяжелое и невысказанное.
И вдруг резко зазвонил телефон. Валентина Николаевна, вытирая руки, сняла трубку.
— Алло?
— Здравствуйте, это Ира, однокурсница Кати, — послышался молодой, взволнованный голос. — Я вам звоню, чтобы сообщить... Катя родила! Сына!
В кухне повисла оглушительная тишина. Валентина Николаевна замерла с тряпкой в руке, ее лицо выразило полное недоумение.
— Что?.. Родила? Но как?.. Срок же еще...
— Врачи говорят, все в порядке! — перебила ее Ира. — Мальчик, 2750 граммов, 48 сантиметров. Катя чувствует себя хорошо! Мы только что у больницы были, она в окно нам махала!
Валентина Николаевна медленно опустилась на стул.
— Сын... — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами, но это были слезы облегчения и счастья. — Спасибо вам, родная, большое спасибо!
Она положила трубку и посмотрела на мужа и Артема, которые смотрели на нее, затаив дыхание.
— Катя родила, — сказала она, и голос ее дрогнул. — Сына.
Евгений Сергеевич отложил газету. На его обычно сдержанном лице расплылась медленная, светлая улыбка. Он всегда мечтал о сыне, а получил двух дочерей. И вот теперь — внук. Продолжатель фамилии. Он подошел к жене, обнял ее за плечи.
— Внук, — произнес он с невозмутимым, чисто мужским удовлетворением. — Молодец, наша девочка.
Артем сидел как громом пораженный. Он слышал слова, но мозг отказывался их воспринимать. Родила? Сейчас? Но ведь... Он мысленно прикинул — с того утра, когда все рухнуло, прошло всего два дня. Два дня! И за это время его жена пережила ад, ушла из дома, и... родила ему сына. Чувство вины нахлынуло с такой силой, что ему стало физически плохо. Он опустил голову на руки, пытаясь перевести дух.
— Артем, — мягко сказала Валентина Николаевна, — ты слышишь? У тебя сын.
Он поднял на нее глаза, и она увидела в них не только растерянность, но и что-то похожее на надежду. Новость о ребенке была тем якорем, который мог удержать их разбитую лодку в бушующем море.
Весь день в доме царила странная, приглушенная радость. Не та беззаботная, что бывает на свадьбах, а глубокая, взрослая, смешанная с облегчением и тревогой за Катю и преждевременного малыша. Вечером Валентина Николаевна накрыла на стол. Скромно, по-домашнему: салат, горячее, немного сладостей.
— Выпьем за нашего внука, — поднял рюмку с соком Евгений Сергеевич. — За здоровье Кати и малыша.
Они выпили. Артем чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, но и тянулся к нему всем сердцем. Это был его сын. Его плоть и кровь. И Катя... его Катя, которую он чуть не потерял из-за своей слабости.
— Завтра с утра поеду к ней, — тихо сказал он, глядя на свекра. — В больницу.
— Конечно, — кивнул Евгений Сергеевич. — Обязательно.
Той ночью Артем не сомкнул глаз. Он ворочался на раскладном диване в гостиной и думал. Думал о сыне, которого еще не видел. О Кате, чье лицо, искаженное болью и обидой, стояло у него перед глазами. И о матери. О том, что теперь, с рождением ребенка, все должно измениться. Он не мог больше быть тем запуганным мальчиком. Он должен был стать мужем и отцом. Защитником. Даже если это будет стоить ему разрыва с матерью.
А в это время в больничной палате Катя, кормя своего сына, смотрела в темное окно. Она знала, что родители уже в курсе. И, наверное, Артем тоже. Что он почувствовал? Обрадовался? Испугался еще больше? Она не знала. Но глядя на маленькое, беззащитное существо у своей груди, она понимала, что ее приоритеты навсегда изменились. Теперь ее мир заключался в этом крошечном человеке. И ради него она была готова простить многое. Но не все. Не слабость и не предательство.
Она уснула с сыном на руках, и ее сон был удивительно спокоен. Впервые за долгие дни в ее душе не было бури. Была лишь тихая, уверенная решимость. Решимость быть сильной. Решимость любить и защищать. Она стала матерью. И это было самым важным званием в ее жизни. Все остальное — учеба, ссоры, обиды — отошло на второй план. Начиналась новая эра. Эра ее сына.
Продолжение...