Историю прислал читатель, ехавший в поезде Москва — Краснодар.
Говорит, что всё произошло буквально за одну ночь, но осадок остался такой, будто прошёл целый год.
«Тут я буду спать»
В купе уже сидел молодой парень с костылём. На вид он был лет двадцати пяти, видно, нога не сгибается. Он устроился на нижней полке, костыль аккуратно прислонён, сумка под сиденьем, всё как надо.
Через полчаса в купе ввалилась женщина лет сорока пяти — громкая, самоуверенная, с короткой стрижкой и лицом человека, привыкшего командовать.
— Так, вот здесь я, — сказала она, бросая сумку на его полку.
Парень удивился:
— Простите, но у вас же верхнее место.
— А мне снизу удобнее! — отрезала она. — Мне с ногой тяжело, а вам что — молодой, наверх заберётесь!
Парень растерялся, но не успел ответить — в купе уже сидели двое других пассажиров, и один из них тихо заметил:
— У парня костыль, вы хоть видите?
Женщина презрительно скривилась:
— Да мало ли кто с чем ходит! Сейчас все инвалиды — лишь бы не уступать!
Эта фраза повисла в воздухе, как пощёчина.
Еще одна попытка «Неожиданная защита»
Соседка напротив, молодая девушка, встала и спокойно сказала:
— Женщина, займитесь своим местом. У парня билет, и, в отличие от вас, он не хамит.
— Не вмешивайтесь! — взвилась та. — Я имею право попросить!
— Просить — да, — ответила девушка, — но не отбирать.
Парень всё это время молчал, но в глазах у него было столько неловкости, что я впервые пожалела, что в купе не было того, кто смог бы заступиться за него.
Проводница, привлечённая шумом, зашла и спокойно, без лишних эмоций, проверила билеты.
— У вас, гражданочка, действительно верхняя полка. Хотите — поменяйтесь с кем-то, но только по согласию.
Женщина фыркнула, но видя, что поддержки нет, со скрипом полезла наверх, бурча:
— Мир сошёл с ума. Молодые — наглее стариков…
Третья попытка «Ночное примирение»
Ночью поезд шёл ровно, все уже спали.
Я заметила, как парень достал из кармана шоколадку и тихо положил её на стол — прямо перед той женщиной.
Она не спала. Увидела, растерялась.
— Это… за что? — спросила тихо.
Он пожал плечами:
— Просто так, ведь мириться никогдане поздно .
Она отвернулась к стене, но я успела заметить, как по её щеке скатилась слеза.
Утром, когда выходили, она первой помогла ему с сумкой.
Не смотрела в глаза, просто тихо сказала:
— Прости, парень. Иногда мы хамим не от злости, а от того, что забываем, каково это быть людьми.
Он улыбнулся:
— Ничего, я вас запомнил не по словам, а по поступку.
И когда поезд тронулся, я подумала, что в жизни ведь всё просто — одно хамство можно погасить одной добротой.