Можно ли перестать «тушить пожары» таблетками и наконец вернуть телу устойчивость — без фанатичных диет и вечного чувства вины? Об этом — откровенная беседа с Найдановой Татьяной Анатольевной, врачом-терапевтом, гастроэнтерологом, к.м.н., врачом высшей категории.
Мы говорим о самых частых жалобах большого города — изжоге, вздутии, синдроме раздражённого кишечника и запорах — и о том, почему эти симптомы не «характер», а сигналы, которые можно и нужно расшифровать.
В центре разговора — медицина 4П: персональный подход, прогнозирование, профилактика и партнёрство с пациентом. Это не лозунг, а рабочая схема: сначала точная диагностика (от лаборатории до эндоскопии под седацией), затем реалистичный план питания и образа жизни, собранный под Ваш график, привычки и анализы. Без запретов «после шести не есть», без идеальных, но невыполнимых правил — только то, что действительно поддерживает здоровье и продлевает активные годы.
Партнёрство вместо пассивности: как работает медицина 4П в реальной жизни
– Татьяна Анатольевна, на вашей странице я увидела формулировку «медицина 4П» — персональный подход, прогнозирование, предупреждение и партнёрство. Расскажете, как это выглядит не в теории, а в кабинете врача?
– Эта концепция декларирована и в европейской практике. Смысл такой: мы лечим не только заболевания «здесь и сейчас», но и видим риски будущего состояния здоровья, составляем индивидуальный план их предупреждения и реализуем его вместе с пациентом. Именно «вместе» — это и есть четвёртая «П», партнёрство. Если расшифровывать 4П полностью: персонализированная, предиктивная (прогнозирующая), превентивная (профилактическая) и партисипативная (в партнёрстве с пациентом).
– Про партнёрство хочется спросить подробнее. Пациент же не врач: как он может реально участвовать в выборе методов?
– Очень конкретно. Когда мы составляем план действий, я подключаю ещё одну важную технологию — профилактическое консультирование (работа с привычками и мотивацией). Это инструменты, которые помогают рекомендациям не «зависать на холодильнике», а воплощаться. На повторных приёмах мы честно проговариваем: что получилось, что нет и почему. И уже под пациента подстраиваем шаги — так, чтобы они были реалистичны «на сегодня», а не «когда-нибудь». Речь не только о лечении, но и о поддержании здоровья, что для меня принципиально: я работаю в профилактическом направлении. В этот год, например, глубже занялась медициной долголетия (поддержание активного и здорового периода жизни, продление «здоровых лет»).
– Когда речь о профилактике, обычно всё упирается в образ жизни. А если у человека уже сложились убеждения и пищевые привычки — например, он следует вегетарианству или постам? Что делаете, если видите, что что-то нужно изменить?
– Начинаем безоценочно и предметно. Сначала оцениваем стиль питания — тут включаю компетенции нутрициолога (специалиста по питанию). Затем смотрим кровь: анализы показывают, к чему уже привели дефициты и где риски. Дальше — разговор на равных. Мы сопоставляем убеждения человека и состояние его здоровья: что поддерживает организм, а что, увы, может ухудшать. Если видим дефициты — договариваемся, как их закрывать. У меня есть пациентки-вегетарианки, которых мы ведём без попытки «переобуть» — корректируем дефициты, подбираем рацион, чтобы сохранять максимально возможное здоровье. И это работает.
– Приятно слышать. Получается, к вам приходят не только с диагнозами, но и «на опережение»?
– К счастью, таких всё больше. Очень часто формулировка звучит так: «Доктор, мне 40. Что с моим здоровьем и что сделать, чтобы его поддержать?» Это идеальная ситуация: мы можем заранее укрепить слабые места, а не ждать беды. Есть и другой запрос — от гастроэнтерологических пациентов: «Мы уже вылечили обострение гастрита, как теперь жить и питаться, чтобы не вернулось?» И вот это «как жить дальше» — прямо в сердце 4П: персональный, прогнозный, профилактический, партнёрский план.
– Вернёмся к механике. Вы говорите «план действий». Что в нём обычно?
– Он всегда индивидуален, но принципы одни: конкретные, измеримые шаги. Не «питайтесь правильно», а, скажем, «добавить 20–25 г пищевых волокон в сутки», «перенести ужин за 3–4 часа до сна», «включить 150–300 минут умеренной активности в неделю» — и так далее. Плюс мы заранее обсуждаем типичные «подводные камни»: командировки, сменный график, семейные привычки. Задача — не идеальность, а устойчивость. И на контрольных встречах мы не «проверяемся на пятёрку», а вместе подстраиваем план под реальность.
– Звучит как «коучинг здоровья», только медицинский.
– По сути да, но с клиническим содержанием. Мы не просто мотивируем, а опираемся на данные: жалобы, анамнез, объективные параметры, лабораторию. Это позволяет отличать «хочу похудеть к лету» от «нужно снизить висцеральный жир, потому что растут кардиометаболические риски». Когда человек понимает «зачем», приверженность растёт.
– Часто ли приходится спорить с модными диетами и «чудо-протоколами» из блогов?
– Спорить — редко, объяснять — часто. Я за то, чтобы сохранить человеку его ценности и ритуалы, если они не вредят. Но когда анализы показывают дефицит железа, B12 или белка, а кишечник «сигналит» воспалением, я не могу закрыть на это глаза. Тогда ищем компромиссы: где дополнить, чем заменить, как перестроить режим так, чтобы результаты были видны и ощущались — от энергии и сна до стула и кожи.
– Если коротко, в чём сила подхода 4П для обычного человека без медицинского образования?
– В том, что он перестаёт быть пассажиром. Понимает собственные риски и ресурсы, получает план, который можно выполнить, и врача-проводника, который не читает нотации, а идёт рядом. Это и есть партнёрство. И да, в этом месте медицина действительно начинает продлевать не просто жизнь, а здоровую жизнь.
«Волшебных таблеток нет»: как работает союз гастроэнтерологии и нутрициологии в городе с бешеным ритмом
– Всё больше осознанных людей приходят за профилактикой — это вдохновляет. Но бывает и наоборот: человек среди ночи ест картошку фри с гамбургером, сладкое льётся рекой, менять ничего не хочет, просит «таблетку от последствий». Что вы делаете в таких случаях?
– Если «здесь и сейчас» есть жалобы и объективные изменения, лекарства нужны — мы корректируем состояние. А дальше я объясняю на простых причинно-следственных связях, почему только таблетками проблему «не закрыть»: факторы риска никуда не исчезнут, и неприятные симптомы будут возвращаться. Потом разбираемся, чего именно не хватает человеку, чтобы начать изменения: знаний, мотивации, простых инструментов. Мой опыт подсказывает: мне везёт на пациентов с дисциплиной — они слышат рекомендации, пробуют, приходят на повторный приём уже с улучшениями.
– Многие врачи жалуются: «всем бы волшебную таблетку».
– Возможно, ко мне доходят те, кто уже «налечился» таблетками у других и понял: самочувствие не меняется. И тут важно владеть навыками профилактического консультирования (краткие поведенческие техники для изменения привычек): этому я училась и оттачивала в Центре здоровья, в системе профилактической работы с населением. Это помогает не просто «пожелать здоровья», а перевести намерение в действия.
– Вы говорили, что помимо гастроэнтерологии занимаетесь нутрициологией (наука о питании и дефицитах). Что это в вашей практике?
– У меня база — «основы здорового питания»: обучение у наших экспертов и цикл в Институте питания. На приёме мы с пациентом спокойно распаковываем его реальный рацион и пищевые привычки, смотрим анализы крови и видим, к каким дефицитам это привело и какие риски формируются. Дальше не «ставим на рельсы» диеты из учебника, а собираем рабочую схему под конкретного человека и его график.
– То есть это не «жёсткая диетология»?
– Диетология и нутрициология часто спорят о терминах, но суть у нас общая — помочь питанию работать на здоровье. Я не загоняю в идеальные рамки «пять приёмов пищи строго по часам». Мы живём в мегаполисе, где «нет времени купить, приготовить, поесть» — это реальность. Поэтому я подстраиваю рекомендации под ритм жизни: что можно улучшить уже завтра, без кулинарного подвига.
– Правильно ли я понимаю алгоритм: анализы крови, разговор о привычках, затем рекомендации?
– Да, и здесь мне очень помогает гастроэнтерология. Рекомендованные продукты должны быть усвояемы тем ЖКТ, с которым человек пришёл. Большинство обращаются ко мне именно как к гастроэнтерологу: боли, вздутие, обострения, «каша» в диагнозах. Мы лечим основное, а нутрициологию подключаем как инструмент коррекции и стабилизации. Получается «двусторонняя поддержка»: гастроэнтерология направляет нутрициологию (что можно и как), а нутрициология укрепляет результаты гастроэнтерологии (чтобы не откатываться назад).
– Можете привести пример, как это выглядит в жизни?
– Допустим, у пациента синдром избыточного бактериального роста и повышенная чувствительность кишечника. Мы проводим терапию по стандартам, а параллельно подбираем питание так, чтобы снизить газообразование и воспалительный фон, не загоняя человека в «вечную гречку». Или вегетарианка с хронической усталостью и дефицитом B12: не ломаем её убеждения, а грамотно закрываем дефициты и собираем рацион, с которым вернётся энергия, улучшится кожа и сон.
– Если одним предложением: зачем обычному человеку и «нутрициология», и «гастроэнтерология»?
– Чтобы не жить из обострения в обострение. Лекарства решают «пожар», питание и поведение — «проводку в доме». Когда объединяешь оба подхода, здоровье перестаёт быть лотереей и становится проектом с понятным планом и измеримым результатом.
«После шести нельзя?» и другие мифы. Плюс: как на Уралмаше делают гастро-диагностику без боли
– Часто слышу: «до шести вечера можно есть, после — нельзя». Это ведь удобно: чёткие правила, как в диете. Пример работает?
– Это как раз пример заблуждения. Диеты с жёсткими установками — не про активное долголетие. Поддерживающее питание по определению не может быть тотально ограничительным.
– Тогда это похоже на интуитивное питание?
– Интуитивно мы едим в детстве. Дальше нашу тарелку диктуют обстоятельства: доступность продуктов, время на готовку, график приёмов пищи. И вот здесь врач возвращается в кадр: задача — собрать такой рацион, который реально жить поддерживает, а не жить подменяет.
– Радует, что к вам всё чаще приходят именно за профилактикой: люди думают о долголетии, хотят сохранить здоровье.
– И это лучший момент для работы: когда нет пожара, можно укрепить проводку.
– Давайте к практике. Вы принимаете в отделении на Уралмаше. Что там по диагностике?
– Очень порадовало, что сразу доступны гастроскопия и колоноскопия под седацией — делаем без неприятных ощущений, это важно для приверженности. Есть УЗИ, а для уточнения — МРТ и КТ. Плюс лаборатория с широким спектром анализов, в том числе на нутритивные дефициты — это база для персональных рекомендаций.
– То есть подход комплексный не на словах?
– Да. Рядом коллеги, с кем мы традиционно работаем в связке: гинекологи, урологи, дерматолог. Часто именно эти специалисты направляют к гастроэнтерологу, когда видят «свою» проблему с желудочно-кишечным хвостиком. И, конечно, эндокринологи: избыточная масса тела, жировой гепатоз, сахарный диабет — тут взаимодействуем ежедневно.
– Ещё тема, о которой все говорят: Helicobacter pylori. Бактерия скрытная, а проблем — вагон.
– Проблемы она создаёт конкретно для желудка и двенадцатиперстной кишки. В отделении можно пройти все варианты диагностики: при ФГС берём биопсию, делаем лабораторные тесты, анализ кала — уточняем, подтверждаем или исключаем инфекцию. Если обнаруживаем — назначаем лечение по показаниям.
– Звучит так, будто пациенту не нужно бегать по городу: и обследоваться, и план получить можно в одном месте.
– В этом и смысл. Мы не «наказываем» диетами и не «усыпляем» таблетками совесть. Мы берём реальную жизнь человека — с его временем, привычками и анализами — и собираем из этого работающую схему. Где диагностика без боли, питание без фанатизма и план, который можно выполнить.
«Изжога, вздутие, запоры»: почему это не норма и как вернуть кишечнику ритм
– С какими жалобами к вам чаще всего приходят?
– По гастроэнтерологии это, увы, классика большого города: гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь (часто ощущается как изжога), метеоризм и вздутие, синдром раздражённого кишечника. Последний вообще «дитя» тревожной жизни — его встречаемость растёт. Плюс – боль в животе непонятного происхождения: то ли «кишечник шалит», то ли причина в другом. И очень частая тема — запоры. Иногда пациенты приходят именно с этим запросом, а иногда мы выявляем проблему в разговоре: человек не считает это бедой, «у меня всегда так было».
– То есть многие искренне не знают, как «должно быть»?
– Да. Кто-то годами живёт с редким стулом и привыкает, хотя это сигнал. Тут важно проговорить простую вещь: при нормальной работе ЖКТ содержимое кишечника не должно задерживаться надолго. Формально в определениях ещё встречается «до 72 часов», но опытные гастроэнтерологи считают физиологичным ежедневное опорожнение: организм должен регулярно выводить остатки пищи, продукты обмена микробиоты и слущенные клетки эпителия. Чем дольше это всё контактирует со стенкой кишечника, тем выше риски для самого кишечника.
– Если у человека редкий стул — с чего вы начинаете: питание или таблетки?
– Всегда с причины. Ритм «на выходе» — это итог слаженной работы всех отделов ЖКТ. Смотрим, как пища переваривается в желудке, хватает ли ферментов поджелудочной железы, как работает желчевыделение, нет ли сбоев в моторике кишечника. Дальше — комплекс. Первое время обычно подключаем лекарственную поддержку, чтобы снять симптомы и «запустить» процесс. Параллельно корректируем образ жизни: питание с достаточным количеством пищевых волокон, адекватный питьевой режим и регулярная физическая активность — три кита. Без них устойчивого результата не будет.
– Похоже, тема отдельного интервью — многие стесняются, а вопрос ключевой для здоровья.
– Именно. Это не просто комфорт и «живот поменьше». Это здоровье стенки кишечника и здоровье в целом. Когда мы возвращаем кишечнику ритм, лучше спит голова, ровнее настроение, увереннее иммунитет. И да, это как раз та ситуация, где «ежедневная норма» — не перфекционизм, а забота о себе.
Телемедицина как продолжение приёма: связь без границ и визит без стресса
– Возвращаясь к партнёрству с пациентом: в «Здоровье-365» есть телемедицина. Используете её как продолжение очных визитов?
– Да, чаще всего это формат повторных приёмов после очного знакомства: мы уже назначили обследования, наметили план, а дальше удобно встречаться онлайн. На таких контрольных встречах обсуждаем результаты анализов, как идёт коррекция дефицитов, что получается из моих рекомендаций, где возникли трудности. Это экономит время и поддерживает ритм лечения.
– То есть можно сохранять контакт, даже если пациент уехал?
– Именно. У меня были пациенты на учёбе в Германии, в длительных командировках на Чукотке и в Петропавловске-Камчатском, из стран СНГ. Мы синхронизировали время и проводили онлайн-приёмы — формат прекрасно работает для контроля, корректировок и мотивации.
– Звучит как «доктор всегда на связи», но без лишней беготни.
– Так и есть: телемедицина — не вместо очной диагностики, а в помощь ей, чтобы человек не выпадал из процесса между визитами.
– Раз уж говорим про удобство: что важного про отделение на Уралмаше?
– Оно поликлиническое и спроектировано по современным требованиям. Комфорт — с порога: свой колл-центр, понятная запись, электронная очередь, чёткая навигация по кабинетам. Пациенту не нужно «блуждать» — маршруты продуманы максимально просто. И про мелочи не забыли: удобные мягкие диваны в зоне ожидания, нормальная посадка, без «жёстких стульев на час». Смысл простой — визит к врачу должен быть понятным и спокойным, без лишнего стресса и суеты.
Здоровье ЖКТ — не про терпение и «как-нибудь само пройдёт». Это про понятный план: выяснить причины, скорректировать привычки, получить поддержку врача и держать курс — очно и через телемедицину, если Вы в разъездах. Если Вы узнаёте себя в симптомах или хотите сыграть на опережение, не откладывайте.
Запишитесь на консультацию к Найдановой Татьяне Анатольевне на сайте клиники «Здоровье-365» — и начните путь к устойчивому самочувствию с первого визита.
Читайте также: