Пришлось вставать рано на рассвете, чтобы утилизировать отливку. Я вышла за ворота и остановилась около пустыря, на котором я всё уничтожаю. Некоторое время топталась, не решаясь шагнуть в серый осевший снег, который за ночь схватился плотной ледяной коркой.
– Ну и чего ты тут топчешься? – рядом со мной возник Исмаил.
Он тут же вытащил из внутреннего кармана мешочек с табаком и пожелтевшую газетку «Труд». Быстро скатал «козью ногу» и затянулся.
– Да вот отливку надо бы сжечь, – вздохнула я. – А тут лёд, а подо льдом неизвестно что.
– А чего вчера не пришла? – поинтересовался он и выдохнул в утренний морозный воздух дымное колечко. – Всё же убрала, а эту гадость оставила.
– Думала, на рассвете будет символичней.
– И как понравилось тебе, как она фонила? – с усмешкой спросил он.
– Не будь таким едким, как Шелби, – фыркнула я.
– Эх, Агнета, не первый год ведь ты этим занимаешься, а всё то тут, то там ошибки делаешь, - покачал он головой, - Если устаёшь после ритуала, то заведи себе помощника или помощницу, чтобы такие вещи в доме надолго не оставались. Или же убирай в безопасное место. Ну или скормила бы мне или Прошке. Тот тоже в последнее время у тебя скучает, как твой демон интерес к твоим занятиям стал проявлять.
– Уже нажаловался? – надула я губы.
– Я сам догадался, – усмехнулся Исмаил. – Давай свою отливку.
Он протянул руку и забрал пакет со свёртком. Сунул в угол рта «козью ножку», вытащил свёрток, развернул его и стал рассматривать отливку.
– Хороша, – поцокал он языком. – Давно такой гадости не видел. Сейчас все мелкие бродят, но их много, а это прям таки вампирюга такая.
Исмаил сжал в ладони отливку, и в одно мгновение рядом с нами возникло непонятное чудовище – смесь младенца со стариком. Его кожа была бледной и дряблой, как у глубокого старика, но тело – маленькое и пухлое, как у младенца. Голова казалась слишком большой для тонкой шеи, а глаза были абсолютно чёрными, без единого проблеска света, и в них плескалась бездонная, древняя ненависть и голод. Оно не плакало и не смеялось – оно шипело, обнажая крошечные, острые, как иглы, зубы.
Воздух вокруг него застыл и стал тяжёлым, как сироп. От него пахло пылью, тлением и плесенью.
– Ну что, красавец? – с нескрываемым отвращением произнёс Исмаил, не выпуская воскового слепка. – Давно тебя в приличном обществе не было.
Чудовище повернуло свою большую голову в его сторону и издало протяжный, скрежещущий звук. Казалось, сам свет на улице стал тусклым, поглощённый его бездонными глазами.
– Он... он смотрит на меня, – проговорила я, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Этот взгляд был полон такого голода и такой обиды, что дрожь пробежала по всему телу.
– Естественно, – не отрываясь от существа, сказал Исмаил. – Он чувствует в тебе силу. Свежую, полную жизни. Для него это как запах горячего хлеба для голодного. Но не бойся. Пока я держу его «тело», – он встряхнул отливкой, – он не может тебя тронуть. Он привязан.
Существо внезапно рвануло в мою сторону, но невидимая нить, связывающая его с воском, натянулась и отбросила его назад. Оно завизжало от ярости – пронзительно, как нетопырь, и низко, как раздосадованный старик.
Исмаил положил отливку на невысокий пень, который в этот раз послужил нам алтарём.
– А теперь, – Исмаил поднял руки, и вокруг его пальцев заплясали тёмные искры, – мы устроим ему пир. Пир из него самого.
Он начал читать слова на языке, который я не знала, но который отзывался в костях ледяным холодом. Воздух вокруг нас загудел. Чудовище затряслось, его старческий рот открылся в беззвучном крике. Из его полупрозрачного тела потянулись тонкие, серебристые нити – та самая чужая жизненная сила, что он накопил за годы паразитирования. Нитки устремились к восковому слепку, впитываясь в него. Отливка начала светиться тусклым, болезненным светом.
Это было самопожирание. Голод, обращённый против самого себя. Дух пожирал собственную украденную сущность, чтобы удовлетворить свою ненасытную жажду.
Визг становился всё громче, но теперь в нём слышались не только ярость, но и боль, и отчаяние. Его форма начала расплываться, таять, как дым. Чёрные глаза поблёкли, стали серыми, пустыми.
Исмаил не прекращал своё песнопение ни на секунду. Его лицо было напряжённым и сосредоточенным.
Наконец, когда последняя серебристая нить втянулась в воск, от чудовища осталась лишь бледная дымка, которая тут же рассеялась в воздухе без следа. Вокруг снова стало светло и тихо. Только запах тления ещё висел в воздухе, медленно рассеиваясь.
Восковой слепок, теперь холодный и совершенно обычный, лежал на почерневшем пне.
– Всё, – выдохнул Исмаил, опуская руки. – Цикл прерван. Его больше нет.
Я смотрела на безобидный кусок воска, не в силах поверить, что несколько минут назад он был сосудом для такой древней и уродливой боли.
– И что теперь с этим? – тихо спросила я.
Исмаил взял отливку.
– Теперь, – он с силой сжал её в кулаке, и воск рассыпался на мелкие крошки, – мы предадим его забвению. Чтобы никто и никогда больше не наткнулся на его голод.
Он раскрыл ладонь. Прах бывшего паразита унёс утренний ветер, не оставив и следа.
– Феерично, – только и смогла я сказать.
– А то, – он мне подмигнул и втянул дым от практически истлевшей папиросы. – Я ещё помню, как с такой нечистью бороться. В следующий раз не откладывай на завтра то, что нужно уничтожить сегодня.
– Хорошо, – кивнула я. – Там во втором пакете на скамейке гостинцы лежат. Угощайся.
– Благодарочка от меня за них. Всякое вкусное я люблю, – просиял Исмаил, затушил окурок о ладонь и направился к скамейке. – А ты иди домой, а то вон трясёшься вся, продрогла.
Я махнула ему рукой и побежала домой.
Утром я Ирину отправила в баню. Кстати, она выглядела весьма неплохо по сравнению с прошлым днём. Уже не было таких чёрных кругов вокруг глаз, да и лицо не отливало серым. В глазах появился блеск, а на щеках румянец.
– Как спалось? Что снилось? – поинтересовалась я.
– Отлично спалось. И сон мне такой чудесный снился, – улыбнулась Ирина, и её лицо озарилось тёплым светом. – Я шла по полю, полному цветов. И мне навстречу бежала маленькая белокурая девочка в белой тонкой рубашонке. Я её подхватила на руки и стала кружить, а малышка принялась смеяться. Она была такой тёплой и пахла мёдом и молоком. А вокруг пели птицы.
Я кивнула, наливая ей травяной чай. Такой сон был лучшим подтверждением, что очищение прошло успешно. Её подсознание, наконец, свободное от паразита, рисовало образы жизни и материнства, а не страха и пустоты.
– Это хороший сон, – подтвердила я. – Очень хороший. Значит, твоё тело и душа вспоминают, каково это – быть источником жизни, а не её жертвой.
– Спасибо вам, – снова улыбнулась она. – Я себя такой живой чувствую, а не высохшей оболочкой.
С улицы донёсся звук мотора. Ирина вздрогнула и посмотрела в окно, но ничего не увидела.
– Кажется, это наша машина, – сказала она.
За рулём был её муж, Дмитрий. Он выглядел бледным и напряжённым, но когда увидел Ирину, стоящую в дверях летнего дома с румянцем на щеках, его лицо преобразилось.
Через полчаса они сидели за кухонным столом. Дмитрий не выпускал руку жены, словно боясь, что она снова исчезнет.
– Я не знаю, как вас благодарить, – сказал он, обращаясь ко мне. Его голос дрожал. – Она... она снова похожа на себя. Ту, которую я встретил десять лет назад.
– Главная благодарность – это ваша забота о ней сейчас, – ответила я. – Ей нужно время, чтобы восстановиться полностью. Никаких стрессов, только покой и положительные эмоции. И ещё, большая просьба – не лазить по всяким заброшкам, не собирать непонятный антиквариат, не трогать то, что не принадлежит вам.
– Да-да, конечно, – закивал он и отвёл в сторону глаза.
– Вы люди взрослые, сами разберётесь, – улыбнулась я. – Я вас предупредила.
– Благодарю вас, – снова повторил он и положил под сахарницу небольшой конверт.
Когда они уезжали, Ирина обернулась на пороге.
– Я вам позвоню, – пообещала она. – Когда... когда всё получится.
– Обязательно, – улыбнулась я.
Я стояла у калитки и смотрела, как их машина скрывается за поворотом. В воздухе витала лёгкая, едва уловимая нить надежды. Возможно, та самая Звезда, что я видела в картах, уже начала свой путь.
– Разведутся? – спросил меня Шелби.
– Посмотрим. Я всё же верю в его благоразумие.
– Наивная, – усмехнулся он и исчез.
Автор Потапова Евгения