Начало:
Предыдущая:
С одной стороны, Агриппине было легче от осознания того, что, наконец, что-то прояснилось и появилась цель. Проще думать, что ты идёшь за какой-то вещью чудесной, чем сидеть на одном месте и ждать неизвестно чего. С компанией ей, конечно, не повезло, но Василина пояснила ей, что договор, который они подписали, не даст никому из них нарушить слово данное. Спала Агриппина плохо, всю ночь ворочалась, то в дремоту проваливалась, то резко из неё выныривала, да слушала ночные звуки, что душу, непонятно почему, тревожили.
Уснуть она смогла только когда забрезжил серый рассвет, размазывающий реальность серыми красками, а к полудню пришлось вставать. В путь решили выходить в этот день, и Агриппина волновалась, стараясь скрыть свои эмоции. Василина суетилась, собирая то, что могло пригодиться Агриппине в дороге. Идти им пешком, девка, может, к долгим походам непривычная, так что старалась много в короб не класть.
Сама же Агриппина под платье поддела штаны, что нашлись в сундуке у Василины, да обувь поудобнее старушка ей выдала:
— Вот, на, носи, давно у меня лежало в запасах. Хорошие сапожки, сшиты из особой кожи, да подошва крепкая, сможешь в них долго ходить.
— Благодарю, бабушка, — улыбнулась Агриппина. Разливалось внутри тепло от чужой заботы, словно что-то внутри отогревалось. Ярослав же по двору ходил, полы кафтана теребил — не терпелось ему в путь отправиться, да от договора проклятого наконец избавиться!
— Ну что ж, дочка, в добрый путь. Уж коли что случится — возвращайся, я тут буду, никуда не денусь, — Василина улыбнулась Агриппине, и они обнялись на прощание. И как только бабушка эта стала молодой женщине настолько близкой? Вроде характер грубоватый и бойкий, а всё равно рядом с нею отогрелась Агриппина. Так что уходила она со двора бабушки с тяжёлым сердцем, и спутник ей совсем не добавлял настроения. Благо что хоть знал, куда им идти! Жаль, что глину пришлось оставить; взяла она всё-таки с собой совсем небольшой кусочек, завернув его во влажные листья.
Но на ходу ведь ничего не вылепишь, но пусть лежит, душу греет, а там видно будет. Ещё думала Агриппина о том, что еды у них с собой не так много, и нужно будет придумывать, как охотиться. Вот только если травки кое-какие она различить сможет да ягоды тоже, а вот охота… Ярослав шагал рядом с ней молча, поглядывал по сторонам да ворчал что-то себе под нос периодически. Колдун понимал, что от девицы этой ему не избавиться, и нужно им как-то общение наладить. Нужно ему заветное перо, ой как нужно! Никуда ему уже без него не деться, так что…
— Тебя ведь Агриппиной кличут? — спросил он, немного сбавив шаг, заметив, что молодая женщина так быстро идти не может. Раздражение колдун в себе подавил — как сложилось, так и сложилось.
— Да, а тебя — Ярославом? — спросила в ответ молодая женщина, с удовольствием сбавив шаг. Ишь ты, колдун каков — ноги себе отрастил, шагает быстро! Колдун же в ответ на её вопрос серьёзно головой кивнул:
— Ты уж извини, но характер у меня такой — я долго в одиночестве жил, поэтому не слишком умею любезничать.
— А этого и не надо, я думаю. Мы оба этого вынужденного союза не желали, но если так сложилось, нужно просто действовать вместе. Иначе ничего не выйдет, — твёрдо проговорила Агриппина. Наглядевшись на Василину, ей самой хотелось иметь хотя бы чуточку её твердости и решительности. Так что старалась она вести себя с Ярославом уверенно, да и в конце концов — он знает, куда идти и что делать, придётся ей так или иначе на него положиться. Ярослав же взглянул на неё с толикой удивления, и в его зелёных глазах вроде как даже промелькнуло уважение.
— В этом я с тобой полностью солидарен. Скажи, бывала ли ты когда-нибудь там, куда мы идём? — увидев, что молодая женщина отрицательно качнула головой, Ярослав вздохнул: — Тогда расскажу тебе немного о тех местах. Давным-давно был там терем Дома Огня, когда… удар по Дому пришёлся в самое его сердце, покусились на очаг, в котором Огнёвка обитала. Уж не знаю, что сделали обитатели главного терема этого, вернее, сам князь, да вот только трясло землю так, что дома складывались. Появились трещины вокруг терема, лес повалило, реки изменили свои течения. Земли что подальше, были не пострадали, их другие Дома и забрали. А вот эти, что были вокруг терема, — даже зайти лишний раз туда не могут. Разве что те, кто к Дому принадлежал, могут на территорию зайти, но жить там невозможно. Сплетни ходят, что это из-за Огнёвки, которую с момента трагедии не видывали. Но твоя бабка иное рассказала, так что… — колдун вздохнул. Интересно, зачем ему перо заветное? Читала про такие перья в сказках Агриппина, а эта ещё и особое какое-то.
— Благодарю, что рассказал. Мне бабушка кое-чего рассказывала, но без подробностей. Уж не знаю, где она во мне кровь эту особую углядела, но теперь чувствую — по правильному пути иду, спокойно всё внутри.
— О как. Не ожидал даже, — то, что колдун принял за откровение, было просто придумкой Агриппины. Василина настойчиво просила молодую женщину в общении с колдуном аккуратной быть. Пусть и не обидит, но нагадить он может серьёзно, да и неизвестно, чем обернётся окончание их путешествия. Здесь Агриппина недоумевала — почему договор так на колдуна подействовал? Василина про это ничего пояснить не успела, но, видимо, он действительно обязывает к выполнению того, что в нём прописано.
Шли они до самого вечера, Агриппина так вымоталась, на самом деле, что уже на ходу засыпала. Ярослав подыскал им место для ночлега и сам костёр развёл, видел он, что молодая женщина к долгим походам не приучена. Нужно немного поберечь, так что, усевшись у костра, зашептал колдун себе что-то под нос, пальцами повёл, и прямо перед Агриппиной на землю упало свернутое одеяло:
— Устраивайся поудобнее, с рассветом пойдём дальше. Хочется побыстрее со всем разобраться, — проговорил Ярослав. Уставшая женщина ему в ответ только кивнула; поев, она с удовольствием вытянулась на одеяле да пристроила голову на свой короб. Устала так, что заснула мгновенно, и последнее, что видела она перед сном, — силуэт мужчины, что перед костром сидел. Ещё и ночь бессонная накануне сказывалась; ночью, сквозь сон, ей вроде что-то слышалось, но она только поплотнее в одеяло завернулась.
Утром позавтракали да пошли дальше. Разговоры иногда между ними затевались да быстро затухали — никто из них друг другу не верил, так что особо и не хотели общаться между собой. Хотя Агриппина бы с большим удовольствием спросила Ярослава про самые разные вещи, да вот только держала язык за зубами — а то сразу догадается, что с ней что-то не так. Подучила её Василина, конечно, да разве можно научить тому, чему учатся с рождения? А шли они по лесу, дорога, петляя между деревьями, во многих местах зарастая травой, вела их к нужной цели.
— Деревень тут, считай, не осталось уже, но одна на нашем пути будет. Остальные предпочли сбежать отсюда подальше, а эти… Кличут их огневерами, живут замкнуто и тихо, но себе на уме. Ни с кем не спорят, но говорят, что почитают они Дом Огня до сих пор, вот только как-то странно. Так что заходить мы в деревню не будем, если нужда будет — один схожу. Стража к ним тоже редко наведывается, но искушать судьбу не будем, — негромко проговорил Ярослав, когда сбоку от дороги вдруг появился покосившийся, потемневший от старости идол, который зарос какой-то вьющейся травой. От одного взгляда на него мурашки по коже у Агриппины пробежали.
— А странно — это как? — столь же тихо не смогла она сдержать своего любопытства.
— Да всякое болтают, на самом деле. Мол — не нужно с ними встречаться на дороге, души у них горят, вот только как гореть душа может? Ещё и сглазить могут, а то и что похуже. Но всё это слухи, поэтому не буду я бабам уподобляться, — немного заносчиво ответил Ярослав, выпрямляя спину. — Дальше тропка будет, на неё свернём, чтобы деревню обойти.
Вот только свернуть они не успели, да и вообще с дороги скрыться — раздался вдруг за их спинами топот копыт. И дорога здесь, как назло, была прямой — всадник их точно увидел! Ярослав шагнул ближе к Агриппине, словно инстинктивно пытаясь её прикрыть, да напрягся всем телом. Зелёные глаза его сверкнули:
— Вот ведь… Накликал на нас. Держись меня, авось пронесёт.
Агриппина кивнула и постаралась не оглядываться, да и, судя по топоту, — всадник был не один.
Продолжение:
