Я стояла у окна своей квартиры и смотрела на двор. Вечер, сумерки. Внук Артёмка должен был прийти через полчаса — как обычно, после школы. Я уже приготовила ужин, проверила уроки в его тетрадях. Всё как всегда. Восемь лет как всегда.
Но сегодня телефон зазвонил раньше. Невестка Лена.
— Галина Петровна, сегодня Артёма забирать не надо.
— Почему? Что случилось?
— Я сама заберу. Нам нужно поговорить.
— О чём?
— Приезжайте к нам вечером. В восемь. Поговорим.
Она повесила трубку. Я осталась с телефоном в руках, чувствуя тревогу. Что-то случилось. Что-то плохое.
***
В восемь вечера я приехала к сыну. Они жили в двушке — снимали за двадцать пять тысяч в месяц. Андрей работал менеджером по продажам, Лена — администратором в салоне красоты. Вдвоём зарабатывали около ста тысяч.
Я поднялась, позвонила в дверь. Открыла Лена.
— Здравствуйте. Проходите.
Я вошла. Андрей сидел на диване, избегая моего взгляда. Артёмка был в своей комнате — слышался звук мультика.
— Присаживайтесь, — Лена указала на кресло.
Я села. Сердце колотилось.
— Что случилось?
Лена села напротив, скрестив руки:
— Галина Петровна, нам нужно поговорить о вашей помощи.
— О какой помощи?
— О той, что вы оказываете с Артёмом. Забираете его из школы, кормите, делаете с ним уроки.
— И что не так?
— Мы больше не нуждаемся в вашей помощи.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног:
— Что?
— Мы решили, что справимся сами. Без вашего участия.
— Но... почему?
Лена вздохнула:
— Галина Петровна, вы слишком вмешиваетесь в нашу жизнь. Постоянно учите, как воспитывать ребёнка. Критикуете мой выбор одежды для Артёма. Говорите, что я плохо готовлю.
— Я никогда не говорила, что ты плохо готовишь!
— Говорили. Когда я дала Артёму на ужин сосиски — вы сказали: "Какая мать кормит ребёнка сосисками?"
Я вспомнила тот случай. Да, я сказала. Потому что Артёмка пришёл ко мне голодный. Лена дала ему две сосиски в микроволновке и сказала: "Ешь".
— Лена, я просто волнуюсь за внука. Ребёнку нужно нормальное питание.
— Нормальное — это по вашим меркам. А мы считаем, что всё нормально.
— Лена, но я столько лет Артёмку поднимаю! Каждый день забираю из школы! Кормлю! Уроки делаю!
— Мы вас не просили.
Эти слова прозвучали, как пощёчина. "Мы вас не просили".
— Как не просили? — я посмотрела на сына. — Андрей, ты помнишь, как это было?
Андрей молчал, глядя в пол.
— Андрюша, ответь мне!
— Мам, Лена права, — он наконец поднял глаза. — Ты правда много лезешь. В воспитание, в еду, в одежду.
— Я не лезу! Я помогаю!
— Мам, ты навязываешь свою помощь.
— Навязываю?! — я не могла поверить. — Андрей, тебе было двадцать пять, когда родился Артём! Лене — двадцать три! Вы не справлялись! Ребёнок постоянно плакал, вы не спали, ссорились!
— Это нормально для молодых родителей.
— Нормально?! Андрей, ты забыл, как приезжал ко мне в три часа ночи с Артёмкой, потому что он не переставал плакать?! Как я качала его до утра?!
Андрей молчал.
— Как я вставала в шесть утра, чтобы успеть к вам, пока вы на работу собираетесь?! Как я сидела с внуком, когда он болел, потому что у вас больничные не оплачивались?!
— Мам, мы благодарны. Правда. Но сейчас мы справимся сами.
— Как справитесь?! Вы работаете до шести! Артём заканчивает школу в два! Кто будет его забирать?!
— Продлёнка, — сказала Лена.
— Продлёнка?! Там тридцать человек в классе! Никакого контроля! Дети предоставлены сами себе!
— Галина Петровна, все дети ходят на продлёнку. Артём не исключение.
— Но он привык ко мне!
— Привыкнет к продлёнке.
Я посмотрела на Лену — на её холодное, непреклонное лицо. Потом на сына — он избегал моего взгляда.
— Андрей, это твоё решение?
— Мам, это наше общее решение.
— Значит, ты согласен выгнать мать из жизни внука?
— Не выгнать. Просто... дать нам самостоятельность.
— Самостоятельность? — я встала. — Андрей, я забирала твоего сына из садика и школы. Кормила. Учила. Возила на прогулки. Лечила, когда болел. И теперь вы говорите, что я навязывала помощь?
— Мам, ты не понимаешь...
— Понимаю! Я всё понимаю! Вам удобно было, пока я пахала! А теперь решили, что справитесь сами!
— Мам, не надо так!
— Надо! Андрей, скажи мне честно: кто поднимал Артёма?
Он молчал.
— Кто вставал к нему ночами, когда он был младенцем?
— Ты...
— Кто водил его в поликлинику, когда у вас не было времени?
— Ты.
— Кто покупал ему одежду, игрушки, книги?
— Ты, мам. Но...
— Никаких "но"! Я поднимала твоего сына! И теперь вы говорите, что не просили?!
Лена встала:
— Галина Петровна, хватит кричать. Мы приняли решение.
— Какое решение?
— Вы видитесь с Артёмом раз в неделю. По воскресеньям. Приезжаете, забираете на пару часов. Гуляете, кормите. И отвозите обратно.
— Раз в неделю?!
— Да.
— А остальное время?
— Остальное время мы воспитываем сына сами.
Я стояла, не в силах говорить. Внутри всё рушилось.
— И Артём знает?
— Пока нет. Скажем завтра.
— Как скажете? "Бабушка больше не будет тебя забирать"?
— Скажем, что у бабушки много дел. Что она занята.
— Ври ему. Как врёте мне.
Я взяла сумку, развернулась к двери.
— Галина Петровна, не обижайтесь, — сказала Лена.
Я обернулась:
— Обижаюсь. Очень. Потому что вы неблагодарные.
И вышла, хлопнув дверью.
***
Дома я плакала до утра. Не от обиды. От боли. Артёмка — моя жизнь последние пять лет. Каждый день я просыпалась с мыслью о нём. Планировала, что приготовить, куда отвести, что купить.
А теперь — раз в неделю. На пару часов.
Утром позвонила подруга Тамара:
— Галя, как дела?
Я рассказала. Тамара слушала молча. Потом сказала:
— Галя, а ты подумала: может, это и к лучшему?
— К лучшему?!
— Ну да. Галь, ты пять лет жила ради внука. Забыла про себя. Не ходила никуда, не путешествовала. У тебя пенсия хорошая — двадцать восемь тысяч. Могла бы жить в своё удовольствие.
— Тома, мне шестьдесят три. Какое удовольствие?
— Любое! Съездить на юг, записаться на танцы, найти хобби. Галь, жизнь не заканчивается в шестьдесят три.
— Для меня заканчивается. Артёмка — это всё, что у меня есть. Муж умер семь лет назад.
— А сын?
— Сын... — я замолчала. — Сына я потеряла.
— Не потеряла. Просто он стал взрослым.
— Взрослым неблагодарным.
***
В воскресенье я приехала за Артёмкой. Он выбежал радостный:
— Баба! Ура! Я соскучился!
— И я, солнышко. Пойдём гулять?
— Пойдём!
Мы гуляли в парке. Я купила ему мороженое, покатала на каруселях. Он рассказывал про школу, про друзей, про то, что ему подарили на день рождения.
— Баба, а почему ты больше не забираешь меня из школы?
Я замерла:
— Кто тебе сказал?
— Мама. Сказала, что ты занята.
— Да, солнышко. Занята.
— А чем?
— Делами.
— Какими?
— Взрослыми.
Он задумался:
— А ты будешь приезжать?
— Буду. Каждое воскресенье.
— А можно чаще?
— Нельзя, Артёмушка. Так решили мама с папой.
— Почему?
Я не знала, что ответить. Как объяснить ребёнку, что его родители считают бабушку лишней?
— Потому что они хотят больше времени проводить с тобой.
— Но я хочу с тобой!
— Я знаю, родной. Но так нужно.
Он обнял меня:
— Баба, я тебя люблю.
Слёзы катились по моим щекам:
— И я тебя, солнышко. Очень люблю.
***
Прошло два месяца. Я виделась с Артёмкой раз в неделю. Каждое воскресенье приезжала, забирала на три-четыре часа. Потом отвозила обратно.
Андрей почти не разговаривал со мной. Здоровался, отдавал Артёмку. Забирал. Всё.
Лена вообще не выходила.
Однажды я встретила соседку Андрея в магазине. Она узнала меня:
— Галина Петровна! Здравствуйте!
— Здравствуйте, Нина Ивановна.
— Как внучок?
— Хорошо. Растёт.
— А вы теперь редко приезжаете. Что-то случилось?
Я не хотела рассказывать. Но она смотрела с таким участием, что не выдержала:
— Сын с невесткой решили, что я им мешаю. Теперь вижусь с внуком раз в неделю.
Нина Ивановна покачала головой:
— Знаю. Слышала, как они ругались.
— Ругались?
— Да. Недели три назад. Кричали так, что слышно было через стену. Лена кричала на Андрея, что он не помогает. Что она устала после работы, а ему всё равно.
— И что Андрей?
— А Андрей сказал: "Раньше мама помогала". А Лена: "Так позови её обратно!" Андрей: "Ты же сама выгнала!" И тут Лена заплакала. Говорит: "Я не думала, что будет так тяжело".
Я слушала, сжав кулаки. Значит, они уже пожалели? Но гордость не позволяет признать?
— Галина Петровна, а вы не хотите вернуться?
— Не знаю. Обидно.
— Понимаю. Но внук ведь не виноват.
— Не виноват, — согласилась я.
***
В следующее воскресенье я приехала за Артёмкой. Открыла Лена. Лицо осунувшееся, синяки под глазами.
— Здравствуйте, — сухо сказала она.
— Здравствуйте. Артём готов?
— Да. Сейчас.
Она позвала сына. Артём выбежал. Мы ушли.
Гуляли в парке. Артём был грустным.
— Что случилось, солнышко?
— Мама с папой ругаются.
— Из-за чего?
— Не знаю. Мама говорит, что папа не помогает. А папа говорит, что устал. И они кричат.
Сердце сжалось. Я обняла внука:
— Не переживай. Они помирятся.
— Баба, а можно я буду жить с тобой?
— Нельзя, родной. У тебя есть мама и папа.
— Но мне с тобой лучше. Ты добрая. И не кричишь.
Слёзы навернулись на глаза.
— Артёмушка, я всегда буду рядом. Даже если не каждый день. Хорошо?
— Хорошо, баба.
Через неделю позвонил Андрей:
— Мам, можем поговорить?
— О чём?
— Приезжай. Пожалуйста.
В его голосе слышалась усталость. Я приехала.
Андрей сидел на кухне один. Лены не было — увезла Артёма к своей маме.
— Что случилось?
— Мам, мы не справляемся.
— С чем?
— С Артёмом. С бытом. Со всем.
— Вы же хотели самостоятельности.
— Хотели. Получили. И поняли, что это тяжело.
— Тяжело? Андрей, мне было тяжело... Каждый день вставать в шесть утра, ехать к вам, забирать Артёма, возить на секции, делать уроки. А вечером ещё готовить, убирать. Мне шестьдесят три, у меня больная спина, давление скачет. Но я делала. Потому что любила внука. А вы сказали: "Мы не просили".
Андрей опустил голову:
— Прости, мам. Это была ошибка.
— Чья? Твоя или Лены?
— Наша общая. Мам, Лена... она гордая. Не хочет признавать ошибки. Но я вижу — она измучена. Мы оба измучены.
— И что теперь?
— Мам, вернись. Пожалуйста. Помоги нам.
Я посмотрела на сына. Усталого. Растерянного.
— Андрей, я вернусь. Но на условиях.
— Каких?
— Первое — я помогаю, как считаю нужным. Второе — никаких "мы не просили". Третье — уважение. Я не прислуга. Я бабушка.
— Согласен. Мам, спасибо.
— Не благодари. Я делаю это ради Артёма. А не ради вас.
***
Я вернулась. Снова стала забирать Артёма из школы, кормить, делать уроки. Лена смирилась. Больше не критиковала. Даже благодарила иногда.
Однажды она подошла ко мне:
— Галина Петровна, простите.
— За что?
— За то, что я сказала тогда. Что вы навязываете помощь. Это было несправедливо.
— Было.
— Я просто... хотела казаться хорошей матерью. Справляться сама. А оказалось, что не могу.
— Лена, никто не может в одиночку. Семья — это про помощь. Про поддержку.
— Понимаю. Теперь понимаю.
Я обняла невестку:
— Главное, что поняла.
Прошёл год. Я всё так же забираю Артёма из школы. Кормлю. Учу. Вожу на секции.
Лена больше не говорит, что я вмешиваюсь. Наоборот, благодарит.
Андрей тоже изменился. Стал внимательнее. Помогает мне — возит на машине, покупает продукты, делает ремонт.
Недавно Артём спросил:
— Баба, а ты всегда будешь со мной?
— Всегда, солнышко. Пока живу — всегда.
— А когда я вырасту?
— И когда вырастешь. Буду рядом.
Он обнял меня:
— Я тебя люблю, баба.
— И я тебя, родной. Больше всех на свете.
И в этот момент я поняла: не важно, благодарны ли дети. Не важно, ценят ли.
Важно, что внук любит. И это дороже всего.
СОГЛАСНЫ, что помощь бабушек нужно ценить? И что "мы не просили" — это неблагодарность? ПИШИТЕ ваше мнение — ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ!